Глава 39
«Кажется, я знаю, как сделать призму», — писал Гадор. — «Если будет время в середине дня, зайди ко мне в ректорский флигель».
Ого, подумала я. Вот это хорошие новости.
Поглядела на свой рабочий стол… там валялось несколько стеклянных призм, с которыми я не знала, что делать. Да, мне удалось понять принцип, по которому Эйнштейн отправил меня в другой мир. Но Эйнштейн — светило науки. А я… все же просто студентка. И способ превратить призму в волшебный прибор я так и не придумала.
Просто не знала даже, с какого конца к этому подойти!
Знала и то, что Гадор тоже пытается решить головоломку — своими магическими методами. И что у него до последнего времени тоже ничего не получалось.
Конечно, я собралась к нему. Время как раз было — между лекцией, которую я читала на Предсказательском факультете, и занятием по «укрощению животных» на Природном.
Но тут Сэм сказал:
— Ваша милость, тут такое дело… один дракон просится к вам на прием. Прямо сейчас. Не уходит из холла.
— Какой еще дракон? — удивилась я.
Может, Самдор решил поговорить со мной, вразумить, мол, не мучай ректора. Или у него какие-то ко мне вопросы по поводу предсказаний?
— А тот, с фингалом… Которого его милость вечно ругает, — пояснил Сэм.
Мордан? Что, интересно, понадобилось раздолбаю от меня? Хотя теперь я к нему относилась вполне нормально. В конечном счете, мы с ним оба стали жертвами операции, которую провернули Гадор с Самдором.
— Пустить?
— Да, Сэм, пусть поднимется.
Сэм вышел, а буквально спустя минуту ко мне вошел Мордан. Фигнал он почему-то не лечил, видимо, гордился им, как мужики тем «шрамом на роже». Поэтому под глазом у него красовался уже побледневший, но синяк.
— Привет, пустишь? — вполне вежливо спросил он.
— Да, видишь же, пустила уже, — пожала плечами я. — Чего хочешь?
Не дожидаясь приглашения, юный наглец проследовал к креслу и сел в него нога на ногу.
— Слушай, да извиниться хотел. Нехорошо я, конечно, тебя похитил, — вполне искренне сказал он.
— Да я не сержусь уже, — усмехнулась я. — Если ты опять вечно голодный — вон там сок и конфеты… Это все, кстати? Я тороплюсь.
— Нет, не все, — драконище протянул длинную руку и стащил пару конфет. — Я тут, такое дело… Образумиться решил.
— Правда, что ли? — ехидно прищурила один глаз я. — С чего это вдруг?
— Да надоело, — вздохнул Мордан. — Никто меня всерьез не принимает. В тайную операцию меня не взяли. Дураком выставили. Только и берут, что курьером между Самдором и каким еще видным драконом работать. А почему? Потому что я перекати-поле. Делом почти не занимаюсь. И Сокровищницы у меня нет. А я хочу на равных со всеми. Эх… закончилась моя юность…
— Ха-ха! — не удержалась я. — Это похвально, конечно! Но ты сможешь вообще? Образумиться-то?!
— Смогу, конечно! — горячо воскликнул дракон. — И еще… знаешь, я жениться хочу. Остепениться по-настоящему.
— На ком это?! — изумилась я. — На меня даже не смотри! Я за тебя замуж не пойду, даже если Гадор мне развод даст.
— Да нет… — Мардан обреченно махнул рукой. — Это я понимаю. У тебя свет на нем клином сошелся… Знаешь песня такая есть: «На драконе клином белый свет сошелся…»
— А вот ничего не сошелся! — возмутилась я. — И вообще моя личная жизнь — мое дело.
— Ну твое, твое… — вздохнул Мордан. — Так вот, на тебе я жениться не могу. Пока Сокровищницу не заработаю — ни одна драконица на меня не посмотрит. Так что драконицы тоже отпадают. Думаю, на какой-нибудь хорошей эльфиеечке или дриадке. Самое то. И купить их в жены дешевле, это я за пару месяцев заработаю, может.
«О!» — подумала я. А ведь знаю я одну эльфиечку, которая очень хочет выйти замуж на дракона. Только… тут аккуратно нужно. Нужно, чтоб Мордан и верно слегка… остепенился.
— Очень похвально, о юный падаван! — улыбнулась я дракону.
— Юный кто?
— Ну… юный ученик. Не бери в голову! Всячески поддерживаю твое стремление стать благонадежным членом общества. Только от меня-то ты чего хочешь? Жену тебе подыскать? Так я вроде не очень на сваху для драконов похожа…
— Не-е-ет! — протянул Мордан. — Другое. Мне работа нужна. Вот я и подумал… Может, мне в Академию? Понимаю, что в деканы мне никак. Но, может, младшим научным сотрудником… Я ведь всей нужной магией обладаю. Дракон я. Если я к Гадору сунусь — он меня отправит на дальний остров с новым фингалом под глазом. А мне опять сдерживайся, чтоб сдачи старичку не дать…
— Он не старичок! И ты сам знаешь, что Гадор тебя в бараний рог скрутит в любой момент… Уже скручивал…
— Вот и говорю, что у тебя на нем белый свет клином сошелся…
— Тьфу на тебя, дракон! Что нужно — то? Я спешу, правда. Мой перерыв в конструктивной деятельности — не бесконечен.
— Ну, я подумал… Может, ты его попросишь, чтобы взял меня. Тебе он не откажет. Особенно сейчас.
Мордан вопросительно поглядел на меня, сделал глазки котика из Шрека, хоть и не знал, какие именно глазки изображает.
Я вздохнула… Помочь парню нужно. Только вот попрошу Гадора — а он что-нибудь в ответ потребует. Например, полноценное свидание.
Ладно… Попробуем. Тем более, что и «свахой» я тоже могу тут побыть.
— Ладно, о падаван юный, я как раз к Гадору сейчас иду. Среди прочих дел я озвучу ему твое. Дальше сам будешь с ним разговаривать и благонадежность свою доказывать. Понял? В итоге от тебя все зависит.
— Понял, понял, как не понять-то, о великая предсказательница! — рассмеялся дракон.
И встал, явно готовый к любым свершениям.
А вот мне было странно. И горько.
Потому что мое подсознание напрочь отказывалось всерьез воспринимать то, что мы с Гадором теперь не вместе. Что я иду к нему только по делу. А значит, опять придется напрягать волю, чтобы держать себя в руках.
Да… Я еще злилась на него. Да, я не поменяла свое решение.
Но как же это было тяжело!
И как, проклятье, больно жить без него!
Чтобы не сходить с ума, я сама себя подначивала, вспоминала все горе, что причинила мне его «операция». Обычно получалось. Но с каждым днем и с каждой его смешной запиской это было все сложнее.
Ну я живая ведь, я не каменная скала!
* * *
В секретарской нас встретила Даймари в красном платье с весьма откровенным декольте.
— Ого! — прошептал мне на ухо Мордан. — Это кто такая?
— Секретарша Гадора, — шепотом же ответила я.
Похоже, мой своднический план может и сработать Главное, чтоб Мордан не принялся морочить голову секретарше. Она так-то хорошая девчонка, просто очень уж замуж хочет. За дракона. Это мы с ней при первой встрече выяснили.
— Вечно ему самые красивые женщины достаются… — шепнул мне Мордан.
— Обидишь девочку — я тебе второй глаз разукрашу! — тихо пообещала я Мордану. — К нам тут только, знаешь ли, с серьезными намерениями! По-другому — никак!
И обратилась к секретарше:
— Даймари, это дракон Мордан. Он будет разговаривать с ректором после меня.
Ясное дело, в глазах Даймари появился откровенный интерес, она слегка покраснела при виде эффектной мордановой внешности и быстро опустила взгляд.
— Посидите тут, я с его милостью переговорю, — я скользнула к двери в кабинет Гадора.
— Господин Мордан, не желаете ли горячий напиток… Какой вы предпочитаете? — услышала я, как Даймари отважилась обратиться к Мордану.
Вот, пусть детишки пообщаются! Вдруг что и выгорит!
Выдохнула, приглушая громко забившееся сердце, постучала, услышала до боли знакомый голос… «Войдите!».
И распахнула дверь. Тут же встретилась взглядом с серьезными и грустными глазами Гадора.
— Спасибо, что нашла возможность зайти, — сказал он, прожигая во мне дырку своим горящим драконьим взглядом. — Все по-прежнему? Пятьдесят на пятьдесят?
Так он спрашивал в начале каждой из наших редких встреч. И речь шла о будущем мира.
— Да. Все то же, — ответила я растерянно. Вот так мы теперь и общаемся. Все по делу. И чувство такое — говорим не «то». Не то, что хотим, не то, что нужно. Это как стена между нами. — А у тебя какие новости? Призма?
— Присаживайся, — Гадор галантно подвинул мне креслице. — Хорошо, что пятьдесят на пятьдесят. Я опасался, что соотношение опять съехало, — он задумчиво поводил пальцем по столу. — Сегодня стало ясно, что баланс границы мира не восстановился. Множественные легкие разжижения по всему миру… И в скором времени нас может ждать общее крушение.
Ах вот чего он так устало выглядит, подумалось мне. Опять разжижения. И теперь это говорит о том, что конец света произойдет, хоть мы и поймали почти всех заговорщиков. Они достаточно раскачали мир, чтобы процесс запустился.
Острое (проклятущее!) сочувствие разлилось в душе. Гадор ведь думает обо всем этом круглые сутки. А тут еще проблемы с женой. Эх…
— На Общем факультете не нашли способ открыть мир без жертвоприношения? — спросила я вместо того, чтоб сделать то, что хотелось — подойти и погладить его по плечу.
— Нет, — отрицательно покачал головой Гадор. — Вся надежда на призму. Или… на напиток. Скажи, ты не чувствуешь в себе каких-нибудь изменений? — внимательно поглядел на меня.
Конечно, я продолжала пить пресловутый напиток, который должен сделать из меня «мироходца». Я ведь обещала по-прежнему делать все для спасения этого мира.
— Нет. Либо я не замечаю, — вздохнула я.
— Я тоже не вижу, — спокойно и задумчиво продолжил Гадор. — Хотя по моим расчетам уже могло что-то проявиться.
— Значит, сейчас у нас вся надежда на призму. Что ты там придумал?
Гадор взял с дальнего конца стола достаточно большую призму, переливавшуюся всеми цветами радуги. Повертел ее.
— Я попробовал совместить ваш физический подход и магию. Смотри, мы не знаем, можно ли выделить волну целого человека. Но совершенно точно волновая природа есть у каждой из частиц, из которых он состоит.
— Я тоже думала об этом… — сказала я.
— Подозреваю, что как раз на этом строилась способность моих предков — Истинных драконов — ходить по мирам. Вероятно, они временно переводили свои частички в волновую форму, волны проникали через границы между мирами, а потом опять превращались в частицы — в другом мире. Видимо, способность разбирать и собирать тело в природе драконов. Мы ведь и обращаемся так же. Только при обращении мы просто «разбираем» тело на частички, а потом собираем в другую ипостась. Тут же не столько разбор, сколько превращение в волны. Выявление волновой природы, как ты это называешь. По сути, нам нужно сделать нечто подобное. Перевести составляющие живого существа в волновую форму, а потом придать им дополнительную энергию. Как ты и говорила. Только работать нужно с отдельными частицами.
— Только как это сделать? — сказала я. — Я ведь тоже уже всю голову сломала!
— Смотри, — улыбнулся Гадор, обошел стол, встал рядом и поставил передо мной призму. — Я вложил в эту призму магию видения скрытых энергий и… Вот, погляди через нее на вазу с карандашами.
Сейчас он стоял очень близко, у меня за спиной. Я ощущала жар его сильного тела. И это, конечно, сбивало с толку, погружая в воспоминания о нашей необыкновенной, всепоглощающей близости еще несколько дней назад.
Но я незаметно выдохнула, взяла себя в руки.
Послушно поглядела в призму, болтающуюся в руке Гадора перед моим лицом.
Ого! Это была та же ваза, но казалось, она собрана из отдельных полосок, которые колебались, словно бы звенели струны арфы.
— Вот так это выглядит! — усмехнулся Гадор. — Вот так мы видим волновую природу частиц объекта. Теперь мы можем при помощи магии микропроцессов измерить эти волны… Это будет как «измеритель» — эффект наблюдателя, о котором ты говорила. И тогда…
— Тогда по квантовой физике они должны зарегистрироваться как частицы. Коллапс волновой функции, — сказала я.
— А вот нет! Не знаю, уж как там у вас с коллапсом, а в нашем случае, если мы магически измеряем эти волны, — Гадор поводил над призмой рукой, — то как раз выявляем волны, фиксируем их. Наблюдатель воздействует на объект, навязывает ему ту природу, которую хочет увидеть. В нашем случае — волновую. Посмотри!
На глазах у изумленной публики (то есть у меня) вазочка с карандашами вдруг начала… словно бы колебаться, расплываться, становиться красивым скопищем разноцветных полос, примерно как на некоторых картинах импрессионистов.
— И теперь нам достаточно подать энергию… — бархатным тоном закончил Гадор, склоняясь к моему уху. Меня передернуло, как от щекотки.
— Ты гений! — воскликнула я и вскочила на ноги.
Не чтобы избежать затягивающей близости. А просто от восторга.
— Кого отправим в другой мир, чтобы восстановить баланс? — рассмеялась я.
Вот она, настоящая надежда! В тот миг я забыла обо всем. О наших трениях с Гадором, о своем гневе на него. Обо всем.
Впервые в этой истории наступил настоящий прорыв!
— Подожди, — охладил мой пыл Гадор. — Сначала нужно потренироваться на неодушевленных предметах. К тому же я еще не подобрал режим энергии, то есть вашего «квантового скачка»… И еще. Тебя отправить обратно мы не можем. Ведь мы будем подавать «дополнительную энергию». А значит, ты не сможешь вернуться в свой мир. Только скакнуть еще «выше», в еще один неведомый другой мир. Так что даже не просись в добровольцы. В неведомый опасный мир я тебя не отпущу. Этим способом ты от меня не избавишься…
А я и не собиралась, подумала я. В мои планы входило остаться здесь или вернуться в свой мир. Оптимальным я вообще считала то, чего изначально хотел Гадор — обрести способность ходить по мирам. Это позволило бы мне курсировать между Землей и этим миром.
Ведь даже с учетом того, что я «послала» Гадора, мне есть что здесь делать. В самые короткие сроки этом мир стал «моим».
— В общем, думаю, в ближайшие дни я ее доработаю, — закончил Гадор. — Останется испытать. И еще… — он задумчиво вздохнул и устало поглядел на меня с болью взгляде. — Анечка, милая, скажи, ты правда хочешь, чтоб я с тобой развелся?
Я прямо опешила от такого вопроса. А внутри сверкнула боль вперемешку с возмущением.
Что? Он согласен со мной развестись?
В голове вихрем пронеслись самые разные мысли. Противоречивые и даже смешные.
«Ох, ну наконец!»
«Что? Так просто? Так быстро?!»
«Ты с ума сошел?!»
«Нет, так не пойдет! Правила просты: я убегаю, ты догоняешь! Какое «развестись» от тебя?»
«Ага, доигралась!»
Я остановила хаос в голове и уставилась на Гадора.
— А что? Теперь ты хочешь со мной развестись? — спросила я жестким ехидным тоном, хоть вовсе и не хотела говорить таким.
— Нет, — грустно, устало и искренне ответил Гадор, и столь же грустно посмотрел на меня, — Не хотел и не хочу. Правда. Ты нужна мне по-прежнему. Мне, проклятье, плохо без тебя! Но… Просто я подумал следующее. Не исключено, что нашему миру и нам всем осталось так мало времени на жизнь. И любой хочет его прожить счастливо. Так что, если ты считаешь, что будешь счастливее без меня, если считаешь, что меня нельзя понять, и тебе будет лучше без меня — то я дам тебе развод. Выходное пособие, отдельный дом — это все тоже дам. Об этом не переживай. Ну так что? — усмехнулся он. — Действительно хочешь? Тебе будет лучше?
Я замерла с отвисшей челюстью. «Я подумал, что если ты будешь счастливее без меня, то я дам тебе развод…» — эхом прозвучало у меня в голове.
Это было… это были слова любви. Я не дура, чтобы не понять этого! Он вовсе не хочет развестись, но готов сделать это ради меня. Отпустить меня, как отпускают любящие, если другой хочет уйти.
О Боже!
Это что-то новенькое… Таким Гадор еще не был.
В тот момент я была готова искренне поверить в его любовь ко мне.
Слезы просились на глаза, я едва их сдерживала.
— Гадор… милень… Гадор, подожди, — сказала я. — Да, я хочу! Вернее — не хочу! Вернее… я хочу развестись только в том случае, если ты… так и не признаешь свою неправоту. Если не извинишься по-человечески. Проклятье! Да я ведь тоже не развестись с тобой хочу! И не избавиться от тебя! А хочу, чтобы ты понял меня и извинился хотя бы! Обещал больше так не делать! Хотя бы так!
В глазах Гадора сверкнула новая молния боли.
Он резко сложил руки на груди и отвернулся к окну. Пару мгновений задумчиво смотрел в него, а я ждала ответа. Как приговора.
— Аня, послушай, — он, наконец обернулся ко мне. — Хм… — горькая усмешка. — Было бы так просто… пойти тебе навстречу. Что, в сущности, стоит любому из нас сказать то, что он не думает? Извиниться, когда не считаешь себя виноватым… Ничего не стоит. Но… есть кое-что, что я всегда замечал в тебе. Ты сумасшедшая, странная, восхитительная иномировая, и ты всегда… остаешься собой. Всегда верна себе. Среди людей это не столь часто встречается. Вот и я тоже. Дракон всегда остается драконом. За что извиниться? За твою боль? Я чувствую ее, как свою. Мне очень жаль, что тебе пришлось ее испытать. Но я не считаю, что мы так уж виноваты. Мы действительно не додумались до других вариантов… Я не могу раскаиваться в нашей несообразительности.
— А я по-прежнему думаю, что не захотели подумать! Потому что так было удобнее… — гнев начал вытеснять умиление.
— Аня, проклятье! Мы ходим по кругу! В свою очередь… я не обижен на твою обиду. И на твою дурь! Но… мне бы, знаешь, тоже хотелось бы, чтобы ты поняла меня. Что же… если ты считаешь, что меня нельзя понять и простить…
— Да нет, Гадор — можно! Но если ты сам признаешь, что есть за что прощать! Я хочу тебя простить, но для этого нужно, чтобы ты как-то… ну хоть как-то извинился по-настоящему! Чтобы было ясно, что больше ты так не сделаешь!
— Проклятье… Ну что же, видимо, тебе и верно без меня лучше. И верно… Моя голова вечно занята сохранностью мира — ты права. Неважный из меня муж. Видать, совсем не моя роль, — жесткая усмешка. — Возможно, и верно лучше…
— То есть не будешь извиняться? Не признаешь, что следовало хотя бы поискать другой вариант?
— Могу — чисто технически. Не в силу собственных убеждений.
— Проклятье, Гадор! Тогда — развод. Что для этого нужно сделать?
— Очень просто, — его глаза зло сверкнули.
Теперь явно и он был зол на меня. Как я — на него. Мало того, что согласен развестись, так еще и не признает свою неправоту!
…Мы и верно ходили по кругу. Балансировали на грани, готовые вот-вот сорваться в пропасть…
Он достал из ящика стола бумагу, и я узнала в ней наше «свидетельство о браке». Развернул и указал мне на последнюю строчку. Она гласила «Аннулировано такого-то числа такого-то года».
Боже, как просто, подумалось мне… Как горько и просто!
— Я всего лишь должен поставить здесь свою магическую подпись. И ты свободна, — снова зло сверкнул глазами и взял самопишущее перо. — Готова?
— Да, валяй, подписывай, — пробурчала я, чувствуя, как все же срываюсь в эту пропасть.
Может быть — из-за собственной не знаю уж чего. Глупости? Упрямства? Из-за его упрямства? Из-за чего, Боже?!
А Гадор занес перо над бумагой, как меч над головой преступника.
И тут…
Это было совершенно неожиданно, и время словно замедлилось.