Глава 16

По дороге к административному зданию я наткнулась на Маркуса и его свору. Они стояли у плаца, громко обсуждая что-то, и один из них уже повернул голову в мою сторону. Улыбнувшись самой себе кислой улыбкой, я свернула за угол и пошла обходным путем - вдоль глухой стены учебного корпуса, по самой кромке. Встречаться с ними сейчас не входило в мои планы. Не из страха. Просто не хотелось впустую тратить силы.

Я нашла кабинет ректора быстро - память, подкрепленная злостью, творила чудеса. Уже потянулась к массивной ручке, как из-за двери донесся его голос, приглушенный, но отчетливый:

- И придется извиниться. Выполните и доложите.

Я отдернула руку, будто обожглась. В голове мелькнули вопросы, ответы на которые вряд ли получу. Мало ли, с кем разговаривал Крис Таннер. Вряд ли это касалось моей скромной персоны. Прижалась спиной к холодной стене, решив переждать. Минута. Еще одна. Дверь распахнулась, и наружу вышел Анан Уолс. Лицо его было мрачнее некуда, он бормотал себе под нос:

- ...заняться мне больше нечем, как пресмыкаться перед проклятым нулем...

Он сделал шаг, замер. Заметил меня. Глаза сузились, в них вспыхнула знакомая гримаса отвращения, но через мгновение ее сменило что-то другое. Вояка приблизился.

- Кадетка Край, - выдохнул и повел головой, словно слова душили его. - Распоряжение сверху. Нужно признать свою неправоту, произошедшую на плацу. Так что... считай, я сказал. Больше такого не повторится.

Он не извинился. Не сказал «прости». Просто констатировал факт и отвернулся, зашагав прочь так быстро, словно его поймали на горяченьком. Я смотрела ему вслед, переваривая услышанное. В груди клубилось что-то странное - не торжество, нет. Горьковатый осадок, смешанный с толикой удовлетворения. Вояка признал. Пусть скрепя сердце, пусть по приказу, пусть не открыто, но признал. Значит, не все потеряно?

Мотнула головой, прогоняя дурацкие мысли. Нет, все здесь потеряно и надеяться увидеть что-то хорошее в прогнившем обществе лучше не надо. Толкнула дверь без стука и вошла.

Ректор оторвался от бумаг, поднял на меня глаза. Казалось, в комнате сразу похолодало на несколько градусов.

- Тебя слишком много, Рэная.

- Кадетка Край, - поправила его я, шагнув к столу. - Я пришла обсудить расписание. Так уж вышло, что мой куратор пообещал не вмешиваться в мое обучение, мол, я вольна выбирать все, что захочу. - Развернула помятый лист и шлепнула его на полированную столешницу прямо перед мужчиной. - Вот только проблема в том, что секретарь составила расписание до того, как я явилась к  ней с выбранными предметами.

Он даже не взглянул на бумагу. Отодвинул ее кончиками пальцев.

- Ты пожелала подготовиться к Рубежу, если мне не изменяет память. Так занимайся именно этим, а не зубрежкой теории.

- Значит, все-таки вы приложили руку, - прошипела я.

- Это все? У меня еще много дел.

«Голос, ну где же ты? Здесь ли хранитель? Укажи на него, пожалуйста», - мысленно взмолилась я, бросая беглый взгляд по кабинету. Книжные шкафы до потолка, тяжелые зеленые шторы, массивный письменный набор из темного дерева, пара кресел для посетителей, выглядевших невиданно мягкими. На полу возле окна - две больших статуэтки: слева тигр из черного камня, справа изящная серебряная сова с глазами-сапфирами. Ничего лишнего, ничего... личного. Все это не казалось коллекционным.

- Я также пришла за наказанием, - заявила, забирая расписание. Нужно потянуть время.

«Ну же, голос!»

- Вы, кажется, говорили, что отрабатывать буду лично у вас, притом каждое.

Уголок рта Криса Таннера дрогнул - не улыбка, но что-то похожее. И глаза вроде бы блеснули опасным огнем.

- Поразительное рвение, - произнес он и поднялся.

Стул тихо отъехал назад. Мужчина обошел стол, заставив меня инстинктивно попятиться на шаг. Взял простой, невзрачный карандаш из стакана, заполненного точно такими же, и поманил им к себе.

- Подойди.

- Зачем? - шагнула я вперед.

Он не ответил. Поднес карандаш к моему лицу. Деревяшка замерцала изнутри тусклым алым светом. Я замерла.

- Что вы делаете?

- Ищу диковинки, которые мог нацепить на тебя Элрик. Он порой любит чудить, - голос его был ровным, деловым. Карандаш скользнул по воздуху в миллиметре от моего лба, ректор отодвинул выбившуюся прядь волос. Свечение усиливалось.

- Но его даже нет в академии.

- Однако дать распоряжение заранее он вполне мог, - парировал мужчина. - Развернись.

Я подчинилась только для того, чтобы иметь возможность исследовать вторую часть кабинета. Сама расставила руки в стороны, чувствуя себя идиоткой на дурацком досмотре. Деревяшка скользила по воздуху за моей спиной - возле шеи, по плечам, опускалось вдоль позвоночника. Не касалась, но от нее веяло слабым жаром, который отзывался щекотливыми мурашками. А еще я чувствовала близость Криса Таннера. Слышала его ровное дыхание. Чувствовала тот самый запах - смесь елового леса и дорогого парфюма. И самое ужасное, что все это воздействовало на меня не лучшим образом, я прислушивалась к ощущениям, вместо того чтобы рассматривать окружение.

«Алина, соберись!»

И тогда в голове раздался вздох. Долгий, томный, полный обожания.

«Что там? - мысленно обратилась я к голосу, скользя взглядом по двери и стенам. - Нашел? Что нужно потрогать, щелкнуть или почесать? Давай, говори уже!»

«Человек», - отозвался загадочный незнакомец, но словно оправдывался за меня перед кем-то.

- Все, можешь повернуться, - сказал ректор.

Я обернулась. Он присел на край стола, вертя в пальцах все тот же карандаш. Алое свечение погасло.

- Расстегни мундир. Достань свой нож.

У меня внутри все сжалось в ледяной комок.

- Там нет ничего.

Он только прищурился. Поднес карандаш к моему животу, едва ощутимо надавил на ткань, что кончик моего спрятанного оружия впился в кожу.

- Одно неосторожное прикосновение, малейший удар о твердый предмет... Доставай нож.

- Вы собрались меня бить? - голос сорвался на полтона выше.

- Перепад натяжения ткани на груди и животе, у твоего оружия нет опоры. Это небезопасно для тебя же.

- Только не говорите, что вас волнует моя безопасность, - процедила я.

- Существуют специальные ремни и кобуры. На боках. На бедрах. В голенище сапога. Если нужен более быстрый доступ - наручные крепления для метательного оружия. Но все это в академии запрещено. Доставай нож!

Я вытащила его из импровизированного кармана и швырнула на стол. Лезвие звякнуло о дерево.

- Особенно нельзя использовать оружие из вирума, - Крис Таннер отодвинул нож подальше от меня и уселся поудобнее с видом хозяина положения. Карандаш вертелся в его длинных пальцах.

Это беззаботное движение раздражало.

- Говорят, ты шантажировала вступительную комиссию, - сменил ректор тему. - Говорят, давала взятки.

- Что, снова на меня жаловались? - выпрямилась я, заведя руки за спину в пародии на стойку «смирно». Сжала пальцы, только чтобы боль немного отрезвила и помогла спокойно перенести эту пытку. - Ничего не знаю. Не было такого.

«Ну же, голос мой ненаглядный, подай хоть знак! Хоть что-нибудь!»

«Прекрасен!» - прошелестело у меня в голове с полным обожанием.

«Кто?! Кто прекрасен?» - метнула я взгляд по кабинету. Статуэтка тигра? Сова? Сам кабинет? Кресло? Может, карандашик какой?!

- Зачем ты здесь? - прервал мои поиски мужчина.

- Пришла за наказанием, сказала же. Наказывайте, лорд-ректор. Что вы можете придумать, мне даже интересно? Вытереть ваши сапоги? Кажется, именно такого мнения вибрии о нас, беззвучных. Единственное, на утреннем построении вы сказали, что я такая же, как все. И вот неясно - вы унизили их, что якобы возвысили меня до уровня вибриев, или меня, опустив до уровня этих нытиков.

- А ты не нытик? Ты стойкая, выносливая, сильная, да? - он наклонился вперед, и его темные глаза впились в меня, немного завораживая и одновременно пугая.

Появилось внутреннее сопротивление. Не гул, совсем нет. Тянуло отступить, потупить взор, вжать голову в плечи, потому что передо мной вправду сильный мужчина, который давил всем, давил самим своим присутствием. Но я стояла ровно. Внутри все бунтовало, но поддаться… Нет!

- Снимите клеймо. По-хорошему прошу. Я ведь отомщу, как и сказала в самом начале.

- И что, мне стоит бояться твоих угроз?

- Ну или... хм, отчислите прямо сейчас, чего мелочиться? Вы ведь именно этого добиваетесь, пытаетесь сломать, чтобы сдалась сама, будто бы отчислите, но не своими руками. Значит, бояться вам все-таки есть чего. Ведь проблему в моем лице вы пытаетесь устранить.

- Почему сразу проблему? Может, неприятность? Досадная неприятность, которая напоминает надоедающую муху. Ты часто считаешься с мухой, Рэная?

Он продолжал вертеть карандаш. Демонстрировал расслабленность. А я стояла и тянула время, как дура, голос же только вздыхал.

«Да хватит уже. Дай зацепку!»

Где этот хранитель-то?! Книги, бумаги, карандаши, чернила, шторы, статуэтки, кресла, тяжелый ковер... Ничего повторяющегося. Никакой коллекции. Все утилитарно, строго, бездушно.

- Кадетка Край! Меня зовут кадетка Край! - выпалила я, потому что следовало продолжать разговор. - Снимите клеймо, пока не поздно, пока говорю по-хорошему.

- Я же сказал. Сделаю это в последнюю очередь, если вообще сделаю. Таких, как ты, особенно таких упертых, нужно помечать.

Помечать, значит?!

Что-то в моей груди оборвалось. Я не сдержалась. Резким движением смахнула со стола весь стакан с карандашами. Деревянные палочки со стуком покатились по полу, рассыпались по ковру.

Я улыбнулась. Широко, дерзко, оскалив зубы.

- Собирай, - произнес он без тени удивления, все так же вертя своей единственной игрушкой.

А может, в этом и был ключ? В одном из этих карандашей? Вон их сколько. Зачем такое количество человеку? Возможно, один из тех, что лежал на полу, и был хранителем? Простым, ничтожным, самым обычным, но в то же время особенным.

«Я угадала?» - спросила у голоса.

В ответ - томный, почти жалостливый вздох.

Вот почему так? С какой стати сейчас, когда умение находить хранителя было настолько важным, голос решил играть со мной?

И ректор еще со своим раздражающим карандашом!

Хотелось бы гордо заявить ему, что не стану ничего убирать, пусть сам ползает.

- Значит, и перед вами нужно пресмыкаться? Какая интересная академия. Травля кадетов, никакой сохранности вещей, издевательства преподавателей, притом что я так же, как и остальные заплатила за обучение. А еще эксперименты над людьми.

- Пресмыкаться передо мной не нужно. Ты раскидала карандаши - и не уйдешь, пока за собой не уберешь. Я не выпущу из кабинета.

- Даже если буду стоять здесь до потери пульса?

- Можешь проверять. Я держу слово. По поводу остального... Сдайся. Опусти руки и не борись. Ну же, Рэная, так ведь проще, так гораздо легче. Просто поддайся влиянию толпы и не идти против всего мира, не пытайся доказать свою значимость.

- Если бы не знала вас, то подумала бы, что вы пытаетесь вызвать во мне желание бороться вопреки всему. Но вы просто желаете, чтобы я вправду сдалась. Специально испытываете, выставляете перед этой самой толпой и натравливаете на меня собак. И знаете что? - я сделала шаг к мужчине, с хрустом растоптав один из карандашей. - У вас ничего не выйдет.

Он молча слез со стола и направился к креслу для посетителей. Уселся, откинулся на спинку. Снова начал поигрывать проклятой деревяшкой в пальцах.

- Ты вообще меня не знаешь, Рэная. И тебе не доведется узнать. А сейчас собирай то, что разбросала. По поводу наказания: пятьдесят приседаний, и будешь свободна. Выполняй.

Он был непробиваем. Каменная глыба, у которой нет даже намека на эмоции. И таинственный голос не спешил мне помогать, даже вздыхать перестал. Видимо, придется еще немного потянуть время, как бы ни хотелось выбежать из кабинета и закончить этот дурдом.

Проклиная все на свете, а больше всего одного конкретного человека, я присела на корточки. Стараясь не смотреть на Криса Таннера, начала собирать карандаши. Подбирала один за другим, швыряла их обратно в стакан. Справилась быстро. Но несколько штук закатились под кресло. Один так вообще лег прямо между начищенными сапогами. Ну, или сапоги специально стали по обе стороны от него, тут как посмотреть.

Я подползла, взяла тот, что у ног. Последний лежал под самым сиденьем. У меня даже мелькнула мысль - специально ректор туда сел? С Крисом Таннером все было возможно.

«Голос, да давай уже! Что нужно сделать? Что почесать?!» - закричала я мысленно.

«Ох, человечек, такой человечек!» - словно перед кем-то оправдываясь, произнес он.

Подавив раздражение, я наклонилась ниже, протянула руку под кресло. Пришлось встать на колени, чтобы достать. И ведь ректор мог бы убрать ногу. Пододвинуть. Как-нибудь облегчить мне участь. Но нет, приходится ползать перед ним.

Как же бесит все!

Злость достигла пика. Я схватила эту деревяшку, резко подняла голову.

Одарила мужчину таким взглядом, что, казалось, от одной ненависти воздух должен был воспламениться. Увидела темноту в его глазах, которая пожирала свет, пожирала меня, пожирала все вокруг. И что-то еще... напряженное, внимательное. Заметила едва заметную усмешку. Она мелькнула и пропала, но точно была.

Ах ты, гад!

Дернулась вперед.

- Снимите клеймо, - процедила я.

Крис медленно, почти лениво, качнул головой: «нет».

И тогда я занесла руку с карандашом, который только что подобрала. Толком не задумывалась, куда бить, сделала это резко, поддаваясь внезапному импульсу.

Он молниеносно перехватил мое запястье. Дернул на себя. Но я была готова к такому повороту, а потому почти одновременно с первым выпадом замахнулась левой, ударила прямо в ладонь, которая покоилась на подлокотнике.

Раздался глухой звук - дерево треснуло, но вонзилось в плоть.

Мускул под глазом мужчины дрогнул. Только один раз. Крис Таннер не закричал. Не отдернул руку. Он просто сжал захваченную ранее кисть сильнее. Впился в мое лицо взглядом, будто пытался прочесть не мысли, а самую суть, самую дикую, животную часть меня.

И я вдруг осознала, какую позу приняла. Почти лежала на ректоре грудью, зажатая между его ног. Мундир был расстегнут, верхней пуговицы рубашки, тоже оторванной в карете, по-прежнему не хватало.  Я посмотрела вниз, проверяя, что доступно мужскому взору. Почувствовала жар от стеснения и подняла взгляд.

Он смотрел как раз туда, куда не нужно, на открывающиеся полушария. Подо мной дернулось что-то твердое.

- Отпусти, - произнес мужчина хрипло и напряженно посмотрел мне в глаза.

- Отпустите первым!

- Рэная, ты играешь с огнем.

- Вы сами на эту игру подталкиваете! Сами сюда сели, сами заставили собирать карандаши, вывели из себя! Вы сами нарвались, а теперь еще...

- Ни капли самообладания, - покачал он головой, а я надавила на торчащую из его ладони деревяшку.

Он поджал губы, глухо застонал. На миг прикрыл глаза. Когда открыл их снова, в глубине бушевала черная, нечеловеческая буря.

- Отпусти. Иначе я все-таки отвечу.

- Нападете на кадетку? - выдохнула я, и в моем голосе прозвучал вызов, никак не удивление.

- Преподам ей урок, - сказал настолько зловеще и тихо, что я мгновенно представила картину: резкий рывок, вывернутая рука, притом именно моя, падение лицом в ковер, тяжесть мужчины сверху из-за колена, которым он нажмет на поясницу или лопатки, и полная, сокрушительная беспомощность.

Я разжала пальцы. Крис Таннер одновременно ослабил хватку на запястье моей правой руки.

Я дернулась, быстро отползла назад и поднялась. Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумело. Я мельком глянула на прикрывшего глаза мужчину, а потом на выпирающий бугор в штанах, и вдруг подумала, что при таком реакции ответить можно было и по-другому. Повалить меня не на живот, а на спину, прижать весом своего тела, оказался лицом к лицу, чтобы сплелось дыхание.

- Пятьдесят приседаний? - спросила я, отгоняя прочь неуместные видения, от которых определенно должно стать тошно, но… не стало.

- Нет, - выдохнув, мужчина выдернул обломок карандаша из ладони. Из маленькой ранки выступила кровь. Он даже не посмотрел на нее, буравил меня темным взглядом. - Уйди.

Я не стала противиться. Бегло осмотрела кабинет в последний раз: книги, сова, тигр, кресла, карандаши... Ничего. Повернулась и вышла, мягко прикрыв за собой дверь.

В коридоре встала, будто вкопанная. Дышала. Запястье горело от недавних прикосновений. Все тело звенело от перенапряжения.

Я вдруг улыбнулась. Тихо рассмеялась.

Третий раз.

Я в третий раз пустила кровь сильнейшему вибрию. Пусть по капле. Пусть все это царапины. Но смогла ведь до него добраться, причинить вред. Если уж ему, красному спектру, самому ректору, причинила хоть какой-то ущерб, то с остальными - с этими мажорами, с вояками вроде Анана - уж точно справлюсь. Разгромленная комната? Сломанный «фотоаппарат»? Это мелочи. Сущие пустяки.

Шаг вперед. Улыбка стала еще шире, почти безумной. В голове зазвучала незатейливая мелодия из старого циркового репертуара, которую захотелось напеть.