Глава 25

Я вздрогнула от пронзительного звона, от которого задрожали стекла. Выпрямилась, потому как перед этим делала растяжку на полу, решив немного задержаться и пойти на пробежку позже обычного. Свен же свалился с кровати и взвыл.

- Что это? - прошептала я, быстро переодевая спортивные штаны на парадные, сразу спрятавшись на своей половине. Место было мало, но иначе никак. - Опять построение? Каждый понедельник?

- Не знаю, сегодня вроде не должно быть, - хрипло ответил сосед. - Но опаздывать точно нельзя. Обычно устраивают, когда что-то важное происходит.

- А сегодня что? - взволнованно проговорила, потому что не нравилось мне это все.

- Надеюсь, ничего такого.

Свен собирался слишком долго. Из-за него нам снова пришлось бежать, хотя девушка вообще-то в нашей команде - я, и это мне следовало быть нерасторопной.

На плацу уже стояли кадеты. Опять почти ровные прямоугольники. Я направилась к самому неидеальному и встала в конец, хотя нет, даже немного дальше, чтобы не беспокоить народ, а то начнут отступать, толкаться.

- Выгонять кого-то будут, говорю тебе, - удалось расслышать гуляющие среди кадетов шепотки.

- Да рано еще, вроде после второй недели должны.

- Может, эту выставят? - хохотнул кто-то.

- Скорей бы, а то надоела уже.

Я сделала вид, будто меня не касались чужие разговоры. Постаралась мысленно отгородиться, встала ровно и расправила плечи.

На плацу появился майор Дженон. Его квадратная фигура переместилась к центру, остановилась там.

- Сильного звучания вам, кадеты! - прогремел мужчина. - Через несколько недель состоится официальное принятие первого курса в ряды кадетов. Но до этого момента вы все на испытании, помните о таком?

Он сделал паузу, давая словам врезаться в сознание. Его взгляд медленно прополз по рядам, зацепился за меня, стоящей чуть в отдалении от остальных, и майор едва заметно хмыкнул.

- Те, кто в общем зачете находятся на последних местах, покинут стены академии. Без права на восстановление. Так что, если кто-то из вас расслабился - пора напрячься. Здесь не школа, а мы не нянечки. Здесь готовят воинов!

Он отступил на шаг, и на его место встал как раз подошедший Крис Таннер.

Платиновые волосы были собраны в тугой хвост и отливали серебром в лучах утреннего солнца. Выглаженный до идеального черный мундир добавлял мужчине строгости. Если вояка казался разящей наповал булавой, то этот - острейшим мечом, который способен разрубить надвое.

Казалось бы, сейчас начнется длинная речь. Я приготовилась слушать, но вздрогнула от резкого:

- Кадетка Край, выйти из строя!

Внутри у меня что-то оборвалось. Опять?! Смешки, шепотки, сотни глаз, впивающихся в меня с ненавистью и злорадством. Мне все это не нравилось. Я совершенно не понимала, что сделала на этот раз, почему нужно вызывать меня, когда вокруг так много других людей, тоже жаждущих его повышенного внимания.

В горле застрял тугой ком. Ноги едва слушались. Хотелось громко заявить, что не выйду, и остаться на прежнем месте. Уж лучше обрушить на себя его гнев и отработать новое наказание, чем снова оказаться перед многочисленной толпой, стать всеобщим посмешищем.

Я не боялась зрителей.

Вот только и здесь не цирк.

- Кадет Грайтон, выйти из строя, - скомандовал ректор, стоило мне добраться до Криса Таннера и, развернувшись, встать ровно. - Кадетка Амар, выйти из строя…

Мужчина вызвал одного за другим. Звучали знакомые фамилии и не очень. Парни и девушки отделялись от общей массы и вставали в ровную линию, но по другую сторону от ректора. И чем дальше, тем сильнее приходила ассоциация, что все это - странные весы. Одна я против целой толпы.

Шепотки окончательно затихли. Больше никто не разговаривал, потому что насторожились абсолютно все.

Что происходит?

Крис Таннер закончил. Прошелся вдоль нашего ряда, внимательно исследую взглядом каждого, потом развернулся и двинулся обратно.

- Это военная академия, - начал он как-то слишком недовольно. - Соответственно, вы готовитесь стать воинами, поступали сюда именно для этого. Но разве пойдете в бой в одиночку? Или сразу начнете командовать другими? Априори знаете, как лучше и что лучше, да? Считаете, что командиры, преподаватели, я - не разбираемся в том, что делаем?!

Он почти крикнул последние слова, и строй перед ним дрогнул. Я едва удержалась, чтобы не пошатнуться сама. Все это касалось и меня, ведь я тоже постоянно делала по-своему, не слушалась толком, все выполняла по-своему. Сейчас мне крупно попадет?!

Или дело в другом?

- Мне кое-кто сказал, - продолжал ректор, и его голос приобрел опасное звучание, такое резкое, оглушительно-звонкое, откликающееся в самой глубине груди давящим ощущением, от которого хотелось пригнуться, встать на колено или вообще лечь, только чтобы сравняться с землей и защититься от чужого гнева, - что, зачислив кадетку Край и заявив об обучении наравне с вами, я попытался возвысить ее до уровня вибриев. Но потом этот кто-то добавил, что я принизил ее до уровня нытиков, трясущихся за свои шкурки.

У меня перехватило дыхание. Это же мои слова, сказанные ему в пылу ссоры в карете. Он их запомнил. И теперь выносил на всеобщее обозрение.

Мне стало физически плохо. Внутри все дрожало в такт нарастающему гневу ректора. Зачем он это говорил? Чтобы окончательно выставить меня причиной всех бед? Чтобы кадеты возненавидели меня еще сильнее?

- Мне тогда стало смешно, - сказал Крис. - Но прошла всего неделя. И теперь смеяться совсем перехотелось.

Он остановился, снова окинув всех тяжелым взглядом.

- Каждый день с начала учебного года ко мне приходили с жалобами и требованиями. Это были родители и опекуны. Все влиятельные, важные! Все, как один, что-то значили в нашем обществе. Они валили в мой кабинет толпой, требуя отчислить кадетку Край. Потому что беззвучная. Потому что навредит звучанию их драгоценных детей. Были подкуп, угрозы, ультиматумы! - все резче и резче звучали слова.

Я осторожно повернула голову, глянула на ряд стоявших неподалеку кадетов. Их было достаточно, чтобы от наплыва такого количества близких вывести из равновесия самого стойкого человека.

- Из всего этого я могу сделать лишь один вывод, - голос ректора стал тише, но от этого только страшнее. - Вы не доверяете моим словам. Если я сказал, что кадетка Край никак не повлияет на ваши вибрации - для вас это пустой звук, верно? Значит, я не разбираюсь. Получается, вы сомневаетесь во мне?!

Я потерла ладонью грудь, пытаясь унять нарастающую дрожь. Стоять ровно стало невыносимо.

А вот майор Дженон наблюдал за всем этим сбоку, и в его глазах читалось мрачное удовлетворение.

- Командиру должны доверять безоговорочно, - гневно разрезал едва установившуюся тишину Крис Таннер. - Я - ректор. Вы - моя армия, пусть и пока учебная. Думать своей головой вам не запрещено, конечно нет. Но ставить под сомнение мои решения, мои слова, давить на меня через родственников, угрожать… Нет, так войну нам не выиграть. Ни здесь, ни на реальном поле боя.

Гул внутри меня достиг пика, стал режущим, каким-то диким. Безумно захотелось подойти и попросить, чтобы мужчина злился поменьше, потому что это причиняло настоящую боль. Я тихонько постучала по груди и сразу убрала руку. Да что за испытание такое?

- Не доверяете мне - вас никто в академии не держит, - заключил он ледяным тоном. - Но шантажировать и пытаться манипулировать ректором, своим главным командиром - это не путь воина. Это путь труса. Поэтому каждый из вас, - он обвел рукой ряд вызванных ранее кадетов, - получает пятьдесят штрафных баллов.

Появился гул возмущения. Те, кого наказали, зашевелились, лица перекосились от несправедливости. Майор Дженон рявкнул:

- Тишина в строю!

Все мгновенно замолкли.

- Преподаватели на этой неделе будут оценивать вас особенно пристально, - продолжил ректор. - У вас будет шанс доказать, что вы здесь не зря. Если вас пугает беззвучная, которая добровольно носит наручи, чтобы не навредить окружающим, то вам тут и правда не место. Мне не нужны трусы и неженки.

Воцарилась мертвая тишина. Давление внезапно ослабло, гул внутри затих, оставив после себя пустоту и звон в ушах. Пятьдесят баллов… Это почти приговор для многих. А мне? Все это предназначалось и мне, я тоже получила штраф?

- Всем встать в строй! - скомандовал Крис Таннер.

Кадеты начали расходиться. Я сделала шаг, но рука мужчины резко взметнулась, преграждая мне путь.

Я застыла, нервно сглотнув, отступила. Это не конец?

- Маркус Клифт, - произнес ректор могильным голосом. - Выйти из строя.

За ним он назвал еще три имени. Рыжего наглеца, Варса и того четвертого, тихого парня из их банды. Все четверо встали в одну линию со мной, и снова по другую сторону от ректора. Опять эти проклятущие весы!

У меня пересохло в горле. Маркус повернул голову в мою сторону. Его взгляд был таким многообещающим, что стало совсем уж не по себе. Захотелось просто взять и отчислится, потому что жизнь дороже.

Я уже не могла стоять на одном месте. Но ведь нельзя двигаться. Следует держаться ровно, с достоинством принимать удары. Это ведь они неженки - не я.

Пришлось расправить плечи.

Они…

Не я!

- Минус сто баллов каждому, - огласил Крис Таннер, и я чуть не повернула в его сторону голову. Мне не послышалось?! - Вы - второкурсники, помните об этом? Или вам юношеская дурь совсем в голову ударила? Ввязались в открытое противостояние с неподготовленной первокурсницей. Четверо против одной. Дважды устраивали над ней расправу. В стенах академии запрещены драки вне тренировочных залов и уж тем более без присмотра преподавателя, а также травля, притеснение, применение физической силы. Кто-то забыл про устав?!

Скольких же труда стоило, чтобы не шелохнуться. Смотреть прямо перед собой, не задумываться о последствиях. И вроде должно быть приятно, что их всех щелкают по носу, но… это плохо для меня. Они захотят расплатиться. Затаят злобу.

- Лорд-ректор, - процедил Маркус, - не слишком ли жестоко из-за какой-то…

Он не договорил. Крис Таннер встал перед ним так близко, что, казалось, сейчас столкнется с ним лбом. Одарил таким взглядом, от которого земля должна уходить из-под ног, а конечности сами подкашиваться. Маркус побледнел и вжал голову в плечи. Я мысленно напомнила себе, что нужно смотреть прямо перед собой, но не смогла ничего с собой поделать, теперь наблюдала за этими двумя.

- Ваши родители были в числе первых у меня в кабинете, кадет Клифт. Как и родители остальных троих. Помимо этого, я уже предупреждал: насилие и травля - это то, что я не потерплю. Вы - красный спектр. На вас возложены надежды. От вас ждут примера для подражания. А что делаете вы? Превращаетесь в шайку задир, недостойных высоких званий, на которые метите. И как, не слишком ли жестоко наказывать за то, что вы позорите самого себя и наше общество?

- Нет, лорд-ректор, - отчеканил Маркус.

- Вернуться в строй.

Четверка, понурившись, зашагала на свои места. Ректор снова жестом удержал меня, стоило мне дернуться вперед. Я готова была взвыть от отчаяния. Он что, решил замучить меня на глазах у всей академии?

Что еще?!

Мужчина завел руки за спину и еще раз медленно обвел взглядом толпу кадетов. Напряжение на плацу достигло предела.

- Повторюсь, чтобы вы услышали-таки мои слова, - сказал он четко. - На кадетке Край экспериментальные наручи, которые работают. Она не представляет для вас угрозы. Более того, она изначально в проигрышном положении, лишена звучания, неспособна подкреплять ими свои действия. Это не повод для жалости. Но это и не повод для травли. Если хотите самоутвердиться - делайте это в честном спарринге с равным себе. Бить того, кто заведомо слабее… Вы серьезно? Таких воинов мы здесь готовим? Такое будущее у нашего королевства? Если да, то я сильно разочарован!

Он помолчал, и в этой паузе висела горькая ирония. Ведь он сам не так давно назвал меня уродкой и поставил клеймо. Говорил что-то про элиту и что оони позволили нам, беззвучным, существовать.

Кто-то вдруг решил показаться чистеньким, лучше других, да?

Я не сдержалась, хмыкнула.

Он услышал. Медленно повернул ко мне голову. В темноте его глаз можно было утонуть и задохнуться.

- Кадетка Край, - произнес не менее раздражительно. - За провокацию и неуважение к вышестоящим по званию тоже последует наказание. Вы не отличаетесь высокими баллами, особыми умениями или блестящей подготовкой. Так что старайтесь лучше. У вас, как и у всех, осталась неделя до первых отчислений.

Ректор поджал губы, показывая, что закончил на этот раз, и что лучше принять его слова во внимание.

- Встать в строй.

Я сделала первый шаг, потом другой. Ноги едва слушались. От отголосков чужой злости внутри прямо резало, и сложно было не показывать, насколько неприятным оказалось каждое движение. Я прошла сквозь толпу, почувствовала на себе тонну недовольства, направленного в мою сторону, и встала на свое место, поодаль от остальных.

Ректор что-то бросил майору Дженону, кивнул и, не оглядываясь, ушел с плаца.

- Разойтись! - скомандовал вояка.

Это слово прозвучало, как избавление. Толпа зашевелилась, и я почувствовала, что нужно бежать. Притом бежать, кажется, следовало из самой академии.

И как здесь дальше учиться?!