Глава 13. Пир Проклятых королей

У нас была неделя до праздника. Сроки, мягко говоря, сжатые, но, благодаря терпению Элли и моему врожденному артистизму (не скромно, согласна), мои навыки парного танца стали в разы лучше. Вальсировала я, конечно, далеко не идеально, но это в любом случае выше, чем ноль! Техника слабовата – высший бал за такую не дадут, но главное, Темнейший не прибьет меня за отдавленные ноги, а чтобы умаслить его – займусь зрелищностью!

В раба мужчину превращает красота…

– А что ты наденешь? – возбужденно поинтересовалась Илу, когда мы дружно перебирали наряды из ее гардероба.

Я загадочно улыбнулась – есть у меня одна идея.

– Давай, показывай! – запищали девчонки. Я не успела открыть шкаф, как в дверь нашей комнаты постучали. Через минуту на моей постели оказался небольших размеров сундучок. Очень симпатичный, кстати. Весь такой строгий и брутальный, как господин и повелитель Темнейший. Мне даже карточка не нужно, чтобы определить, от кого весточка пришла.

Открыв посылку, я ошеломленно достала алое платье, достаточно откровенное, но не пошлое. Со вкусом у Деона порядок. На дне лежала красная заколка в виде розы, обсыпанная мелкими сияющими камешками, словно утренней росой. Это бриллианты, что ли?! Но на этом подарки не кончились: здесь еще был браслет на предплечье в виде черно-красной бабочки – с розой они определенно из одного ансамбля. И материал, и украшение драгоценностей идентичны.

– Вот это да! – только и выдохнула Элли.

– А Темнейший-то заботливый, – подмигнула мне Илу.

Так, слухи о нашей связи укрепляются. Нужно их развенчивать!

– Он что, считает меня нищенкой?! – воскликнула я, захлопывая сундучок с добром. Девчонки от такой неожиданности аж притихли. А я поспешила к гардеробу. Второй чемодан, собранный подручными Светлейшей, так открыт и не был. Интересно, что там мне положили?

«Ого!» – про себя присвистнула я. Чего там только не было! Наряды, белье, сорочки, весьма сексуальные, прошу заметить, безделушки всякие, типа нашей бижутерии, только более качественные, что ли. Ничего по-настоящему ценного Кассандра не положила. Жмотиха! Нет, мне и не надо, просто это еще один штрих, дополнение к образу.

– Ты рискуешь, – подытожила Илу, закончив колдовать над моими волосами.

Да, возможно, но я та, кто я есть, бессмысленно это отрицать. И сегодня я продемонстрирую это открыто. Из всех платьев я выбрала бледно-золотистое, изящное и легкое. Меня словно невесомые пушинки опутали! Длинные рукава-буфы, струящийся подол с небольшим шлейфом, лиф едва-едва прикрывал соски, а держалась вся эта конструкция на тоненьких жемчужных нитях, красиво лежавших на плечах. Волосы, завитые на концах, золотой волной укрыли спину, а через виски Илу перекинула тонкую косу и украсила белыми цветами. Я смотрела на свое отражения и не узнавала себя. Кто эта потрясающе великолепная барышня? Неужели я, Лиза Соколова? Или это Лиса?

– Тебе только золотого сияния не хватает, – бросила Илу. Я повернулась, внимательно всматриваясь в ее лицо.

– Ты тоже ненавидишь светлых? – спросила раньше, чем подумала, но мне действительно важно было знать. Мы ведь подруги, но, возможно, настанет момент, когда Илу возненавидит меня.

– Все они чванливые лицемеры! – фыркнула она.

В принципе, я была согласна с ней, но все же…

– Илу, я ведь полукровка…

– Ты это ты! – она прервала меня, не дав назваться светлой, точнее, кусочком светлой. – Скоро ты примешь темную сторону и забудешь, что в тебе течет их свет.

Не забуду. И я не уверена, что хочу забывать. Я вспомнила светлого со строгими чертами лица и теплым взглядом. Как он там? Восстановился? Этот светлый не казался мне отталкивающим, как та же Кассандра. Уверена, они не все лицемеры и эгоисты.

– Пойдем, – Илу обняла меня. – Сегодня твоя ночь!

– Наша! – ответила я.

– Нет, твоя. Сама увидишь.

М-мм, заинтриговала.

Мы с Илу расстались на лестнице: она понеслась в бальный зал, а я поспешила в гостиную двух лун. Там должен ждать мой кавалер. По дороге я никого не встретила, а когда дошла до места – замерла на пороге, не решаясь войти. Деон и Санди что-то тихо, но очень бурно обсуждали. Я хотела, чтобы меня заметили и боялась этого. Я отказалась от наряда, присланного Темнейшим, не разгневается ли он? Не проверишь – не узнаешь. Грудь вперед, попу назад, плечи расправить и голову высоко – теперь можно и в бой, точнее, на бал! Если буду ждать окончания диалога, Темнейший съест меня за опоздание. Я преувеличено громко вздохнула – Деон вскинул голову, скользнул по мне незаинтересованным взглядом и вернулся к спору. Я успела разочарованно прикусить губу – и это все?! – но через пару секунд Деон очнулся и метнул взгляд в меня. Тяжелый, внимательный взгляд.

– Санди, иди, – спокойно приказал он. Тот уважительно кивнул, а, поравнявшись со мной, чуть улыбнулся. Это было ободряюще. Я смело встретилась глазами с Темнейшим.

Он изучал меня неспешно: медленным пружинистым шагом подошел, рассматривая и подмечая детали, затем обошел по кругу, задевая нашивками на мундире мою спину, укрытую волосами. Деон был хищником. Сейчас я чувствовала это острее, чем когда-либо. Это осело колючей рябью на теле и учащенным сердцебиением в груди. Так и тахикардию можно схлопотать в двадцать лет! А Темнейший продолжал круги вокруг меня наворачивать: принюхиваться и оценивать добычу. Я практически перестала дышать, ожидая вердикта. Затем вздрогнула, ощутив обжигающие ладони на обнаженных плечах.

– Я кое в чем ошибся, – шепнул Деон, пропуская мои волосы через пальцы, открывая шею.

– В чем? – выдохнула я.

– Ты не котенок, ты уже тигрица.

Он резко развернул меня, буквально впечатывая в себя. Жадно скользя руками по невесомой ткани платья, оглаживая спину.

– Ты прекрасна, Лиса.

Я не выдержала и облизнула пересохшие губы. Не знаю, что значит падать с небоскреба головой вниз, но, кажется, я уже лечу, иначе как объяснить, что мне нестерпимо хочется запретного и самого грешного поцелуя от дьявола во плоти.

– Темнейший, – в дверях появился кто-то из свиты, – пора.

Деон не расстроился, что нас прервали, наоборот, довольно улыбнулся. Ага, понятно, мы никуда не торопимся. Помоги мне боже, даже если тебя нет.

Рука об руку мы вошли в просторную, изысканно украшенную залу. Я ощутила себя Наташей Ростовой на своем первом балу. Неопытная и неискушенная в светских мероприятиях, наполненная страхом сделать что-то не так, услышать шепоток позади себя, а вокруг – роскошь и богатство, эффектно одетые дамы и господа и внимание. Все внимание на нашу пару.

Сейчас я поняла, что имела в виду Илу: вокруг было много девушек в потрясающих нарядах, но ни одна не выглядела так, как я. Сегодня в своем воздушном платье я была уникальной. Свет среди тьмы. И я слышала, что обо мне шептались, но Деон одобрил мой выбор. Это самое главное.

Нашей первой обязанностью было приветствовать гостей. Точнее, тех, кто желал воспользоваться возможностью, которую давал пир Проклятых королей: раз в сто лет темные могли продемонстрировать свои магические способности господину и повелителю Темной стороны в надежде поступить на службу.

Мы с ним сидели в двух высоких креслах и смотрели на всякие разные чудеса. Если бы дело было за мной – взяла бы всех, но Деон только сдержанно кивал, никому не отвечая благосклонностью. Иногда, в перерыве между просителями, я ловила на себе его задумчивый взгляд. Сегодня Темнейший определенно благоволил ко мне, и я, признаться, ощущала себя королевой, желанной и необходимой. Главное, чтобы корона давить не начала!

Я подняла глаза на следующего в очереди и едва удержала маску учтивости – к нам подошла Стилла.

Она грациозно присела перед Деоном в реверансе, сверкая глубоким, просто глубочайшим, как Марианская впадина, декольте. Мне – достаточно вежливо кивнула. С этикетом у нее порядок. Демонстрировать плохие манеры и выказывать пренебрежение даме Темнейшего – плохая идея. Сегодня меня нельзя выводить из строя, заметят. Я украдкой взглянула на него, просто ради академического интереса! Они ведь любовники, и мне хотелось заметить, или, возможно, наоборот, не увидеть на лице Деона следы привязанности к Стилле. Он смотрел вполне благосклонно, но как-то ровно, безразлично. Даже не скажешь, что они провели вместе не одну ночь.

Я всего на мгновение задумалась о том, что если бы отдалась ему, то утром, вполне вероятно, удостоилась бы всего лишь вежливого кивка. Удручающая перспектива. Мне даже стало жаль Стиллу, хотя, возможно, она от этой холодности и не страдала. Я воспринимала многое, и чувства в том числе, как человек. Она – как чистокровная темная. Может быть, ее не напрягало, что она для Деона не больше мебели, когда постельные дела улажены, но Стилла определенно не хотела отдавать пальму первенства фаворитки в академии другой барышне. Полукровке в особенности.

– Темнейший, – грудным голосом начала она, – я могу применить ментальную атаку?

Деон взмахнул рукой. Я тоже вся обратилась во внимательное внимание. Ну, и кого атаковать будем? Стилла метафизически на полном ходу врезалась в меня, заставив хватать ртом воздух. Темнейший только глаза скосил в мою сторону. Он что, улыбается?! Думает, что из-за него сейчас передеремся?! Правильно думает! Я после нашей схватки со Стиллой многому научилась, меня уже не задавить. Стена выросла в моей голове, цельный и крепкий монолит, никто через нее не пробьется. Никто не согнет мою волю, не прочитает мысли, не сможет подавить личность, но сегодня этого было мало: я нащупала силу, бившуюся головой об эту стену, потрогала ее и сжала своим внутренним стержнем. Бросить бы ей в Стиллу, чтобы ядовито-красным было не только ее платье, но и внутри все окрасилось, дать почувствовать, как это больно, раздавить и уничтожить.

Я тряхнула головой: нет, это не мое! Я не хочу так. Да, учеба в Академии темных дала плоды, взрастила в моей сущности ростки, которых не было, но что-то внутри безжалостно протестовало против этой темноты. Оно не отдавало меня, и мне это самое «оно» было ближе и роднее. Я – отражение светлой норны, и я не хочу меняться.

Я услышала, как громко цокнул Деон – разочарован. Стилла выдавила улыбку и, еще раз присев в реверансе, спешно удалилась.

– Ты неисправима, полукровка, – недовольно заметил Деон.

– Простите, Темнейший, – как можно покорней ответила я. – Не хотела портить бал безобразной сценой.

– А врешь ты неплохо, – усмехнулся он, подав едва заметный знак – оркестр на балконе заиграл вальс! Деон галантно поднялся и подал мне руку – мы должны открыть бал. Вот же может быть обходительным и вежливым, когда это необходимо.

– Простите, – шепнула я, оказавшись в центре зала.

– За что? – Деон непонимающе свел брови и сделал церемониальный поклон.

– Если отдавлю вам ноги.

– Доверься мне, – шепнул и, по-хозяйски обвив мою талию, плавно повел в танце. Первые секунд тридцать я была напряжена и считала шаги, чтобы не сбиться с такта, но Темнейший был отменным партнером, а я всегда чутко чувствовала музыку, поэтому смогла успокоиться и расслабиться и, слегка откинув голову, улыбнулась. Странная радость переполняла меня: я танцую вальс с невероятным мужчиной, в самом поразительном месте, десятки глаз устремлены на нас. Может, это не вспышки фотокамер и не свет софитов, но почти то же самое, только под другим соусом. Кажется, я стала селебрити! Кто бы мог подумать!

Сначала мы танцевали одни, затем появились еще пары. Сбоку мелькнул морозно-серебристый мундир Санди. Он кружил в танце какую-то красивую женщину. А ведь Элли отлично вальсирует, эх…

Пар становилось больше, но мы с Темнейшим стали даже ближе, чем были еще три минуты назад. Он ни разу не отвел от меня взгляд, сверкая яркими изумрудами в обрамлении угольно-черных, густых ресниц. Везет же некоторым мужчинам – никакой туши не нужно! Я улыбнулась своим мыслям, и Деон наконец решил завести непринужденную беседу:

– Что тебя развеселило?

Я только пожала плечами. Ну не говорить же про ресницы!

– Ответь, – Темнейший произнес это так мягко, что мне оставалось удивленно хлопать глазами. Его Милость что, умеет не только требовать и приказывать?! Что-то, видать, в космосе произошло.

– У вас очень красивые глаза, – откровенно призналась я. – Нам, женщинам, иногда приходится идти на разные ухищрения, чтобы выглядеть эффектно, а у вас все от природы.

– Откуда ты такая взялась? – вдруг спросил Деон. – Иногда ты совершенно сбиваешь меня с толку.

– Это хорошо или плохо? – занервничала я.

– Пока не знаю. – Он замолчал, раздумывая над чем-то, потом неожиданно сказал: – Тебе не понравился наряд, что я прислал?

– Очень понравился, – мягко ответила я. У Деона действительно были очень резкие смены настроения, не зря в книге бытия Светлых сказано про биполярное расстройство личности, не такими словами, конечно, но смысл тот же, поэтому я предпочитала общаться с ним аккуратно и не гневить лишний раз. Он мужчина чувствительный. – Но я не бедная родственница.

– Чья родственница? – не понял он.

Я улыбнулась. Вот он – языковой барьер!

– У меня есть одежда, не нужно меня обеспечивать.

– Не в этом дело, – ответил Деон. – Мой камердинер посчитал, что наши наряды должны сочетаться.

– О! – только и сказала я. У него есть камердинер?! Что серьезно?! Ну ничего себе! Век нынче какой на дворе? Да-а, все смешалось в доме у Облонских.

У Деона действительно был невероятного цвета мундир: не черный, а всех оттенков ночи, с красными эполетами на плечах и таким же аксельбантом. Платье, присланное мне, было точь-в-точь такого же оттенка. Да, тут я неверно истолковала смысл. Ошибочка.

– Я обязательно извинюсь перед вашим камердинером за отсутствие гармонии. Вам под стать девушка в красном, – я показательно огляделась: – Их сегодня много, выбирайте любую!

Деон мастерски закружил меня, плавно скользя по залу, а когда мы оказались возле длинной зеркальной стены, я увидела потрясающе красивую пару: мужественный шикарный мужчина и хрупкая юная девушка. Это мы, что ли?! У меня никогда не было такого мужчины, рядом с которым хотелось быть нежной и беззащитной, чтобы все он да на своих широких плечах, а сейчас выглядело именно так. Жаль, что только выглядело.

– Темнейший, а можно задать вопрос?

– Почему ты спрашиваешь разрешения?

– Боюсь, что он может вам не понравиться.

– Я милостив сегодня. Спрашивай.

Я громко фыркнула, но улыбнулась. И если я все верно вижу, то в зеленых глазах напротив отразилось мое кокетство. Вот, я уже флиртовать начала.

– Тот телефон, который вы забрали, ну раз он все равно здесь…

Я обещала Илану постараться вернуть игрушку. За ним сейчас так следили, что на Землю ну никак смотаться не получалось.

– Не зли меня, полукровка, – грубо бросил Деон, сжав талию ощутимей. А говорят еще, что мужчину, которому вы нравитесь, можно просить, о чем угодно. Ага, как же!

Танец закончился, и Темнейший отвел меня к буфету, занимавшему глубокую нишу. Здесь были целые инсталляции из бокалов, бутылки в ведерках со льдом, которые ловко откупоривал местный бармен. Вовчик бы оценил! Закуски, десерты, фрукты – в общем, пир горой. А в боковых гостиных как раз сейчас сервировали легкий ужин – это я точно знала. Будет все тип-топ. У Темнейшего, как у Воланда, никакой рыбы второй свежести, сплошные гастрономические чудеса!

Деон протянул мне запотевший бокал – я едва пригубила, когда на меня налетели подруги.

– Лиса, вы так классно смотритесь… Ой! – смутилась Илу, заметив рядом высокую фигуру того, к которому на вы и шепотом. И как вообще его можно не заметить! – Темнейший, – живо нашлась она, низко склоняя голову.

Деон скупо улыбнулся и, поймав мою ладонь, поцеловал запястье. Это было так интимно, что мне захотелось стукнуть его по голове! У меня же сейчас допрос с пристрастием начнется! Он оставил нас, а Илу аж пританцовывала, собираясь выпытать все подробности, которых, к слову, совсем нет, кроме объятий в гостиной двух лун.

Элли тоже улыбалась, правда, в глазах одна тоска. В свете ее признания это неудивительно. Санди был хорошим наставником, строгим, но справедливым. Он понимал ее и был добр, но никаких симпатий не высказывал, увы. У него вроде как есть любовная привязанность. Подробностей я не знала, там все сложно, как сказала Элли. Все же дар предвидения иметь очень полезно. А ведь они могли бы стать очень красивой парой.

Я обняла ее, молча оказывая поддержку. К нам подошел Гэрри и протянул бокал Илу: она фыркнула, но не отказалась. Кажется, снежная королева начала оттаивать!

– Ну, рассказывай! – не выдержала она, дернув меня за рукав. Все, меня ожидают пытки…

Перед ужином я успела станцевать с Деоном еще два танца, затем он повел меня в одну из гостиных и усадил по левую руку от себя. Я оказалась среди самых влиятельных господ Темной стороны. Это полезный опыт, в хозяйстве точно пригодится. А Темнейший как себя вел – просто загляденье! Он был настолько обходительным, прямо рыцарь ордена подвязки! Куртуазность так и прет! Мне даже стало страшно. Это же какие планы у него на меня, раз он так старается?! Деон вел себя так, словно секс между нами – вопрос решенный. Ага, как же!

Признаться, если бы меня не ограничивал страх смерти – и моей, и его, – я хотела бы, чтобы моим первым мужчиной был именно он. Да, это, скорее всего, была бы не любовь на все времена, но в том, что это было бы прекрасно, сомнений нет, но однако я не могла. Мы не могли. Нет, я все же хотела бы, чтобы меня любил первый мужчина. А Деон… Если бы он хотел или даже умел любить, то уже носил бы «колечко», но если мужчина за две тысячи лет не встретил никого, кто растопил бы его сердце, значит, там нечего «топить». Возможно, я судила по человеческим меркам, но по-другому я не умела, пока.

После ужина я станцевала с ректором, Санди и мастером Смоуком. Последний живо интересовался историей с приворотной пыльцой и хвалил меня за стойкость, совершенно не делая акцента на своей персоне. А ведь именно он был объектом вожделения и мог, так сказать, пострадать от моей пылкой одержимости. Но мастер, казалось, испытывал к этому случаю исключительно академический интерес. Это было даже приятно. Он относился ко мне как к адепту – разнообразие! Никакого скрытого подтекста. Мне хватало и одного упрямого целеустремленного темного, желавшего узнать, что у меня под юбкой.

Я едва успела перевести дух – официальная часть закончилась – бал завертел и закружил, ни вздохнуть, ни выдохнуть, – как ко мне подошел Лэндо. Мир сошел с ума, или он действительно сам, на глазах у всех, решил проявить внимание к недостойной полукровке?! Что же, не буду троллить его и отказывать в танце. От меня не убудет, а мир с главным засранцем на потоке – это выгода! Может, доставать меня перестанет.

После нашего столкновения в логове он, кажется, возненавидел меня еще больше. Правда, в бою действительно боялся мне навредить. Но спросил ли у меня после «выздоровления» о самочувствии? Нет! Наоборот, стал злее!

Лэндо танцевал с таким кислым выражением лица, что у меня закралось подозрение: не заставили его, часом, пригласить меня? Только кто и зачем? Я думала, что уже останусь в неведении, но Лэндо все же решил нарушить молчание. Он шумно втянул воздух, словно смиряясь с чем-то лично ему очень неприятным, и заговорил:

– Это прозвучит странно, ведь наши отношения не отличались теплотой, но… – он замолчал, видимо, подбирая слова.

Что же он там сказать хочет? Но торопить я не собиралась – Темнейший не единственный темный с биполярочкой!

– Ты очень красивая Лиса, и я постоянно думаю о тебе.

Ух ты! Ожидаемая неожиданность, вот такое масло масляное. Я молчала. Просто не знала, что сказать! Но это, оказывается, и не требовалось. Лэндо сам все расставил по местам.

– Ты должна гордиться, что на тебя обратил внимание чистокровный темный.

Я аж задохнулась от возмущения! Что-о-о!

– Если ты всегда так признаешься в симпатии, то, наверное, часто получал по морде! – не сдержалась я.

– Ошибаешься, полукровка, никто не был против составить мне компанию.

Его рука усилила захват, притягивая меня ближе: еще немного и наши бедра неприлично сомкнутся. Ага, сейчас, уже побежала!

Я обольстительно улыбнулась и, погладив его плечо, шепнула:

– Тогда я буду первой: пошел в пешее эротическое!

Лэндо замер, словно его выключили – неужели действительно раньше не получал отказа, или, может, думает, сколько идти до того самого эротического?

Я резко остановилась, сбиваясь с такта и, виновато улыбнувшись паре, которая на нас налетела, нарочито слабым голосом произнесла:

– Голова закружилась, пойду на воздух, – и прямо посмотрела на Лэндо: – Не провожай.

Вот же ж сволочь! Гордиться я должна! Да мне твое внимание даже с доплатой не нужно! Я выскочила на балкон, падая в объятия лунной ночи, прохладные, свежие. Вдалеке темнел Сумрачный лес, а горбатые горные хребты, подсвеченные волшебным звездным светом, казались спящим живым великаном, ворочающимся в темноте.

– Лэндо обидел тебя? – Я вздрогнула, резко оборачиваясь. Темнейший.

– Нет, – ответила я. Взбесил – да, но меня не так-то просто обидеть. Если на каждого идиота обижаться, обижалка сломается.

– Что он тебе сказал?

– Разве это важно?

– Лиса.

Я вздохнула. Лучше рассказать. Деону стоило назвать мое имя и все, я спеклась. Никаких пыток не нужно.

– Он сказал, что я красивая и что он думает обо мне постоянно. А еще, что я должна прыгать от восторга, потому что чистокровный темный меня заметил, – сказала и с вызовом вздернула подбородок.

– Он прав, – бесстрастно резюмировал Деон.

И этот туда же! Еще один мудатский кретин!

– А мне, знаете ли, Ваша Милость господин и повелитель, внимание темных и даже темнейших, совершенно ни к чему! – Да, вот теперь я зла и обижена!

Я круто развернулась, взметнув юбку, но уйти не успела. Крепкие руки стальным обручем обвили талию. Я дернулась – бесполезно.

– Но для любого мужчина вторична чистота сущности женщины, когда она желанна, – шепнул Деон, обжигая дыханием шею. Я попыталась освободиться – его руки словно сталью налиты. – Твоя красота и во мне нашла отклик, котенок. – Его ладонь через тонкую ткань оставила ожег на бедре, скользя выше, туда, куда ему совершенно нельзя.

– Темнейший, но как же… я же… вы же говорили… – Я толком не могла даже мысль сформулировать, не то что остановить его!

– Говорил, но разве я сказал, что откажусь от соблазна.

Я возмущенно вздохнула, хотя получилось как-то томно. Значит, он не прочь переспать со мной, а завтра презрением будет обливать за то, что ноги перед ним раздвинула! Но между нами не будет никакого «завтра», нужно заканчивать… Подумала, но даже не успела дернуться – пальцы Деона, огладив внутреннюю сторону бедра и миновав белье, прошлись по промежности, раздвигая складочки.

– Темнейший… – выдохнула я, попытавшись сжать ноги, но он там уже хозяйничал по полной!

– Деон, – прошептал он, – не нужно титулов. – Второй рукой он сжал мою грудь, хрипло застонав. – Ты такая мокрая и горячая, котенок.

Я застыла, ловя каждый рваный вздох, прислушиваясь к ощущениям. Мои попытки вырваться были такими слабыми, что скоро затихли, а внизу живота полыхал пожар. Пусть я и девственница, но сама себя ласкала не раз, однако сейчас все было иначе. Деон умело доводил меня до блаженства, распаляя запахом сандала и крепким, налитым силой телом. Я никогда так остро не чувствовала мужчину, никогда так сильно не хотела отдаться ему.

Томный стон наслаждения против воли сорвался с губ, и я обмякла в руках своего господина. По телу разлилась сладкая истома, лишая воли, поэтому я не сопротивлялась, когда Деон резко развернул меня, впечатав в себя, давая ощутить, что он весь, как камень, и жадно нашел мои губы. Первый поцелуй такой горячий, такой вкусный. Я разомлела еще больше и словно в хмелю обняла его за широкие плечи. Мне нравилась сила, бугрившаяся под моими ладонями, нравились жгучие поцелуи, которые огнем и прямо в душу. Напор и желание подчинить тоже нравились. Что же это со мной?! Я совершенно забылась?!

Нас не поразила молния, и в пепел мы не обратились, правда, ощущения были на грани: притяжение в тысячной степени, помноженное на дикое желание и боль. Сделай или умри. В нашем случае, сделай и умри.

– Я безумно хочу тебя, Лиса моя, – властно шептал Деон, проникая в меня, как дурман, как наркотик, не давая передохнуть и собраться с мыслями.

Все было против меня (или за), но хоть природа поддержала. Черное небо неожиданно разорвалось, обнажая красное нутро, затем снова взорвалось, неся на крыльях магическую синеву.

– Что это? – испуганно и восхищенно прошептала я, кутаясь в объятиях Темнейшего, резко стало холодно, дыхнуло морозом, а на плечи опустилось покрывало из инея.

– Зима пришла.

– О! – только и сказала я. Я читала о необычности смены сезонов в Верховном мире, но не думала, что это так прекрасно. Чудо чудное!

На балконы и террасы академии высыпались норны. В небо взлетели салюты, но это были не те, что взрывались по праздникам на Красной площади в Москве, а чистая энергия, восхитительная и опасная! Я отшатнулась от Деона, когда в наш уединенный мирок вмешались посторонние. Высшие норны улыбались и посылали в небо снопы искр, молнии и как снежками перебрасывались огненными сферами. Темнейший поддержал эту шутовскую возню – сегодня большой праздник, все веселились и ребячились! Ну а я под шумок отступала, ретировалась, пока меня снова не взяли в оборот. Официальная часть давно закончилась, поэтому я, не нарушая этикет, могу покинуть бал. Приличные Золушки ложатся спать ровно в двенадцать, а я ведь приличная.

Остаток ночи я не могла уснуть, молча созерцая потолок и свесив руку с кровати. Печать пульсировала и тлела, не давая забыть о своем хозяине. Нашем хозяине. Нет, она не горела огнем как тогда, когда Деон требовал меня к себе. Она манила и приглашала, без слов говорила, что обо мне думают, меня желают… Прямо сейчас желают. Я перевернулась на другой бок. Как же я проживу следующие два месяца в доме Темнейшего? Контакт у нас будет постоянный, а намерения Деона сейчас настолько очевидны, что контакт планируется всеобъемлющим! Это будет самая сложная практика на свете.