Глава 20. Риск – дело благородное и отчаянное

Через два дня, когда страсти вокруг моей персоны поутихли, я поднялась среди ночи и, натянув в темноте штаны и рубашку, выскользнула из спальни. Будить девочек ни к чему. Им моя затея вряд ли понравится. Мне она и самой казалась бредовой – самоубийство чистой воды! Но я больше не боялась. И дело даже не в том, что я стала камикадзе. Просто у меня не было выбора: я либо паду, либо восстану из пепла. Если я не рискну, то проиграю в любом случае. И да, мне хотелось доказать Деону, что я не такая уж и никчемная! А еще хотела, чтобы ему не было стыдно за меня. Но, в принципе, если погибну, то все равно не узнаю, какими словами он меня поносил. Просклоняет, наверное, на все лады.

Я застыла за колонной, прячась от Делео. Ему тоже не следует знать о моих планах. Крадучись, спустилась со ступеней и замерла, почувствовав жжение в руке. У Деона что, в комплекте с печатью и маячок идет?! Как он узнал, что я не сплю и замышляю несанкционированное проникновение к опасным зверушкам? Пульсация усиливалась. Да, он не просто думает обо мне. Темнейший требует меня к себе, сейчас, немедленно! И подтверждение последовало незамедлительно – вихревой портал открылся передо мной, утягивая, но я успела шепнуть:

– Алерно!

Меня перенесло сразу в огромный загон Валериана. Вот и настал мой час икс. С пылающими красными глазами я встретилась тут же. Дракон словно чувствовал меня, а может, знал, что эта особа невнятного происхождения (да-да, это я про себя) стремится умереть побыстрее. Ноги стали ватными, а внутри разрасталась пустота: я не боялась погибнуть, я боялась остаться жить, так и не поняв, кто же я.

– Лиса, нет! – услышала, прежде чем меня поглотил огонь.

Жар прожигал до костей, забираясь внутрь, сжимал когтями сердце и вспарывал душу. Я едва успевала глотать раскаленный воздух, страшась своей участи, но не ощущая боли. Может, я уже мертва?

Закончилось все резко, будто бы кто-то поставил смерть на паузу. Я глубоко, рвано, закашливаясь вдохнула чистый воздух. Жива и, кажется, не поджарилась. Да я, ящер меня раздери, Дейнерис Бурерожденная! Матерь, блин, драконов! Так-то!

– Ты совсем из ума выжила! – набросился на меня Деон. – Полоумная идиотка! – Он водил по мне руками, вглядывался в лицо, ругался на чем свет стоит, а прикосновения нежные, заботливые. Неужели испугался, что останется без занозы в левой пятке? Я не обольщалась, что значу больше. Или все-таки значу?

– У меня получилось, – шепнула я. Голос отчего-то был хрипловатым. От страха, наверное. Я выглянула из-за плеча Темнейшего и встретилась взглядом с Валерианом: он глядел на своего хозяина немного обиженно, а на меня без особого интереса. Да, ужин в количестве одной адептки обломился. Прости, приятель.

– Это невозможно, – ответил Деон, заключив мое лицо в ладони. – Полукровки не могут выстоять в поединке воли, но ты… Ты самое удивительное создание во всех мирах.

Я улыбнулась и обняла его за шею, прижалась всем телом, ощущая его сильные руки у себя на талии. Сама потянулась к губам, жестким и восхитительно нежным одновременно. Я была счастлива, но слезы брызнули из глаз. Я чувствовала их на языке. Деон тоже. Он даже не напирал, бережно поглаживая спину и перебирая мои волосы.

– Пойдем, – он взял меня за руку и подвел к Валериану. Они секунд десять мерились взглядами, затем Деон воскликнул: – А не нужно поливать огнем кого не следует!

Дракон издал странный звук, похожий на насмешку и расстелил перед нами крыло. Я летела в объятиях Темнейшего: то ли стресс, то ли болезнь любовного характера, но мне совершенно не хотелось определять границы и убегать от него. А когда мы опустились на берег ледяного озера, то с удовольствием приняла помощь Деона и руку не вырвала, когда мы подошли к самой кромке воды.

– Искупаемся? – предложил он.

– Здесь?! – изумилась я. – Оно же ледяное!

– Кто познал ярость дракона, никогда больше не ощутит холода, – сказал Деон и скинул короткий плащ.

Я прислушалась к себе. Зима в этих краях уже отступила, однако по ночам было еще очень и очень зябко. Но не сегодня. Сейчас мне было даже жарко. Темнейшему, видимо, тоже. Он сбросил рубашку, открывая вид на мощную спину, а скалящийся дракон на ней больше не казался таким уж пугающим. Я приручила эту змею. Деон сбросил портки, сверкая крепкими упругими ягодицами – осталась вторая змея, которую мне ну никак нельзя к себе подпускать. Он повернулся – я опустила глаза: его мама не учила, что приличных девушек нельзя шокировать всякими неприличностями?!

– Идешь?

Я закусила губу и отрицательно покачала головой.

– Обещаю, что ничего не сделаю против твоей воли.

Ох, змей искуситель собственной персоной.

– Я не вас боюсь…

– Тебя.

– Тебя, – эхом повторила я. – Не тебя боюсь.

– Хорошо, котенок, сегодня я не пойду до конца, даже если ты будешь умолять меня об этом.

Я удивленно уставилась на него. Какой самоконтроль!

– Сегодня не пойду, – предупредил Деон.

Что же, честно. Он не стал дожидаться меня, а, сделав пару шагов, нырнул, выплывая где-то на середине. Луна серебрила воду и толкала на безумства. Я постояла с минуту, затем развязала ворот блузки и сбросила ее. Ветерок ласково пощекотал соски, смущая и без того смущенную меня. Ботинки и брюки я аккуратно сложила, оставаясь в одних коротких панталончиках. А, была не была! Я скинула и их и попробовала воду ногой. Теплая! Как парное молоко! Я не Клеопатра, в молоке не купалась, достоверно судить не могу, но ощущения класс!

Мы долго плавали, просто молчали, наслаждаясь чувством легкости, которое давала вода. Не было сексуальных намеков или еще каких-либо посягательств на мою честь. Правда, не было их ровно до того момента, пока мы не выбрались на берег. Слишком остро ощущалась наша нагота и тяга, электрическим напряжением вибрировавшая возле нас.

– Деон, – успела выдохнуть я, проваливаясь в бездну, имя которой Темнейший. Он целовал меня, не давая опомниться. Бархат подкладки его плаща погладил спину, ноги сами поддались под его руками, открываясь, как от верного кода. Да, не шибко надежная из меня банковская ячейка.

– Я никогда… – между поцелуями удалось проговорить мне.

– Я знаю, – ответил он и коснулся меня внизу. Сказать, что у меня от желания шарики за ролики заехали – ничего не сказать. Низ живота тянуло, а бедра сами поднялись, чтобы почувствовать его пальцы на пульсирующем бугорке. Я прекрасно помнила, что руками Деон работает отлично. Это, возможно, не секс с формальной точки зрения, но ого-го какая близость.

– Тебе нравится? – спросил он и ввел палец внутрь, не глубоко, но ощутимо. Я закусила губу, покраснев, наверное, как рак вареный, и кивнула. Деон с серьезной задумчивостью, сделал пальцем небольшой круг, массируя тугие стенки, затем кивнул сам себе, словно нашел ответ на давно мучивший вопрос. – Не бойся, – шепнул он, – я просто хочу попробовать тебя на вкус.

Я ощутила его губы сначала на внутренней стороне бедер, попыталась сжать их, но не вышло: Деон не позволил, а сопротивлялась я ну очень вяло. Когда его язык прошелся по влажным складочкам, раздвигая их, касаясь чувствительного, возбужденного клитора, я не сдержала стон. Бедра поднимались навстречу его губам, а разрядка не заставила себя долго ждать – возбуждение достигло своего пика, накрывая меня оглушительным оргазмом.

Деон, хмыкнул, лег рядом, глядя куда-то в небо – на звезды, ставшие свидетелями нашего распутного времяпрепровождения. Я украдкой посмотрела на длинное поджарое тело, в центре которого возвышалось готовое и жесткое оружие. Крепкий, длинный ствол с бугрящимися венами и крупной рубиновой головкой – вот уж действительно оружие массового поражения.

Я привстала и, облизнув пересохшие губы, решилась. Деон доставил мне удовольствие, так почему бы мне не ответить ему тем же? Уж не знаю, какой механизм у запрета на сношения темных и светлых, но он определенно не распространялся на петтинг и оральные ласки.

– Я не умею, но… – больше я не стала тратить время, пора познавать науку любви телесной. Я слизнула капельку смазки, венчавшую крупную головку. Деон удивленно посмотрел на меня, но ни поощрять, ни останавливать не стал. Мне понравился его вкус и бархатистость кожи. Я взяла его плоть в рот, дразня языком. Слишком большой, чтобы полностью поместиться, но в этом и была прелесть: маленькая женщина, сильный мужчина. Я помогала себе рукой, затем почувствовала ладонь на затылке, которая направляла и задавала темп. Сдавленные стоны подсказали, что Деону хорошо. И мне тоже стало хорошо. Я снова ощутила возбуждение, которое нарастало вместе с движением моих рук и рта. Вдохи стали резче, а член под моей ладонью напрягся, готовый разорваться. Деон резко схватил меня за волосы, освобождаясь от ласк и, опрокинув на спину, навис сверху. Накрыл мои губы жадным поцелуем и коснулся головкой сжимавшегося от перевозбуждения клитора. Мне стало горячо и фантастически приятно. Он потерся об меня резкими быстрыми движениями, вызывая прилив очередного наслаждения, и сам со стоном кончил мне на живот.

– После инициации ты станешь моей, – хрипло сообщил Деон. – Больше никаких игр. Отказа я не приму. Ты – моя.

Мне нечего было возразить. Его семя, как клеймо, пометило меня. Он мой господин и повелитель. Печать на руке и капли удовольствия на теле говорили об этом весьма конкретно. Помоги же мне боже…

Неделю до инициации я ходила сама не своя. Меня будто на перекрестке трех дорог поставили, и выбор дали такой, что врагу не пожелаешь: направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – сам пропадешь, а про прямо лучше даже не думать.

– Ну готова, идешь, – дернула за рукав Илу.

– Готова.

Сегодня последняя ночь перед решающим событием в жизни каждого студента – выпускные экзамены. И, естественно, были маленькие традиции и ритуалы. Нет, не бриться и не мыть голову здесь не в почете, а вот написать записочку с сокровенным желанием можно. И отправится она не куда-нибудь, а самому владыке Равновесия! Вероятность, что Архонт ознакомится со всем списком (инициация грядет и у светлых тоже) крайне мала, но это ведь всего лишь традиция.

– Что написала? – поинтересовалась Илу. Я хмыкнула. Так я и рассказала.

На самом деле я очень долго думала, о чем просить и что желать. Мне хотелось, чтобы с Деоном у нас все разрешилось самым наилучшим образом. Я хотела узнать о папе с мамой. Хотела, чтобы Кассандра от меня отстала. Желала, чтобы угроза разоблачения не висела дамокловым мечом надо мной. Но написала следующее:

Хочу найти баланс между Светом и Тенью…

Я сама не очень хорошо понимала, о чем именно прошу, но владыка Равновесия мудр – разберется.

Этой ночью мы с девчонками не болтали, как обычно, почти до рассвета, а легли как положено. Каждая думала о своем. Завтра – великий день. Все мы пройдем по пути истинных норнов, но кто дойдет до конца – не ясно. Я надеялась, что все.

Утром нас всех собрали в парадной зале. Темнейший и ректор Кастроу сидели в креслах на возвышении, несколько высших стояли за их спинами, а наставники, тот же Санди, находились внизу со своими подопечными. Деон только смотрел на меня: мы с ним еще вчера все обсудили. Нет, больше мы не повторяли того, что произошло на берегу ледяного озера. Деон оставил меня на сладкое. Он хотел меня полностью, не желая довольствоваться половинкой. А я очень боялась сказать, что между нами просто невозможна традиционная близость. Боюсь, он убьет меня, когда услышит очередное «нет». Поэтому я благоразумно молчала. Вдруг не выживу, тогда он обо мне даже погрустит чуток.

– Готовы? – спросил ректор.

Все промолчали, сухо кивнув. Он сорвал черное шелковое покрывало, открывая высокое, во весь рост, кривое зеркало. В нем клубился сизый туман и голубое свечение. Оно было живым. Оно манило и звало. Я, как личный адепт Темнейшего, первая прошла через него. Теперь есть только я. Что будет с остальными – узнаю, если вернусь.

Пологий горный хребет с белесыми камнями, синее небо над головой и приличный такой дракон на моем пути. Я не стала становиться сбоку, чтобы он считал мою силу. Нет во мне мощи темных и быть не может! Я сразу стала перед крупной мордой, уперев руки в бока и высоко задрав подбородок – нужно сразу показать, кто в доме хозяин! Ящер был впечатляющим по размерам, но после ярости великого Валериана мне ничего не страшно, разве только его хозяин. Дракон не рычал и пламенем меня не поливал, наоборот, он склонил передо мной голову и расстелил крыло.

Мы летели высоко в небе! В первый раз я сама была всадником! Сама управляла и была хозяйкой. Мне понравилось! Дракон с комфортом доставил меня на высокий горный пик, а внизу – бушующий океан. Так, и что дальше? Я должна преодолеть все преграды и добраться до кривого зеркала, только так я обрету полную силу и вернусь в академию.

Я попыталась спуститься, но это было нереально, я разобьюсь! Мне нужно вниз. И быстро. Я раскинула руки в стороны и, засунув страх куда подальше, прыгнула вниз. Так быстрее! Мое тело не разбилось о волны – дракон подхватил меня у самой кромки воды – соленые брызги уже ударили в лицо.

– Спасибо, друг!

Интересно, а те, кто не смог приручить дракона, как выпутывались из ситуации? Надеюсь, с Элли и Илу все в порядке. За Илана я не беспокоилась. Зверушки его слушались, как мать родную. Зато теперь я знала, почему Лиса поплатилась жизнью, проходя обряд. У нее не было силы, чтобы обрушить гору или заставить расступиться океан, огнем выжечь себе путь или призвать магическое существо – дракона или ту же бабочку, как делали светлые. Возможно, она разбилась или утонула, или еще что-нибудь не менее трагичное. Кассандра – ужасная мать и хреновая светлая, точнее, Светлейшая, раз толкнула на верную гибель того, кого должна была защищать.

Мы перелетели океан и оказались в долине огня. Дракон еще раз поклонился мне – я ответила тем же – и улетел восвояси. Понятно, дальше сама. Воздух дрожал и плавился, пахло раскаленным песком и горелой травой. Если бы я была Деоном, то вызвала ливень, или ветром отогнала бы пламя с дороги, но у меня только щит. Его я выставила вперед, защищаясь от жалящих искр.

Казалось, что иду бесконечность. Потрескавшаяся земля слилась в одно мутное, грязно-серое пятно. Щит начал давать слабину – я несколько раз уже тушила рукава рубашки. Про кончики волос молчу. Никаких горячих ножниц не нужно! Когда я готова была уже упасть и сдаться, то увидела тонкую ленту. Родник или ручей? Вода прохладная и кристально чистая. Я припала к ней, хотела омыть лицо и напиться, но что-то удержало меня. Какая-то темнота внизу. Разве ручьи бывают такими глубокими? Меня завораживало и гипнотизировало. Я изучала свое отражение. Каждую черту и пору на коже, пока оно не сменилось образом эльфийки Лийсан. У нее уже порядочно округлился живот, но выглядела она печальной. Неужели она так и не соединилась с любимым? Отражение быстро сменилось – я увидела свою волчицу, но сейчас она была в человеческом облике. Красивая, опасная, гордая. Лила. Я наконец узнала ее имя. Она резко повернулась, глядя мне прямо в глаза и расплылась. Сейчас я должна увидеть Лису… Но нет, я оказалась в родильной палате. Женщина кричала и тужилась, затем послышался писк. Она родила девочку! Я ясно увидела синие глазки – у детей они у всех такие, конечно, но золотой пушок на голове… Неужели у Лисы появилось новое отражение?! Но она ведь умерла, ладно, почти умерла. Как такое возможно? Что это значит. Не понимаю! Решительно не понимаю! И спросить не у кого. Это ведь мое место! Я ее отражение! Или меня уже списали со счетов? Но я-то жива в отличии от Лисы! Бардак какой-то!

– Элизабет, – услышала я умильный шепот матери, взявшей на руки родное дитя в первый раз. Она заплакала. Я тоже. Мое лицо медленно погрузилось в воду, дальше я вся упала в ручей. Вышла, не выплыла, а именно вышла, в странной комнате, до отказа забитой зеркалами. Они закрывали все стены. Я обошла каждое, но не одно ни тянуло меня коснуться, пока не почувствовала вибрацию в теле – мое отражение расплылось, показывая все мои ипостаси. Я коснулась пальцами прохладного стекла, и оно расступилось, впитывая мою сущность в себя.

Я прерывисто дышала, чувствуя, как сила заполняет мою сущность. Она окрепла и выросла, билась во мне и сверкала. Только амулет сдерживал мое сияние. Для всех я стала темной полукровкой. Но свет во мне силен как никогда. Теперь я иная. Я светлая!

Когда я открыла глаза, то оказалась в парадной зале. Меня приветствовали аплодисментами темные норны, а Деон смотрел с гордостью и радостью. Но было еще кое-что. Его взгляд обжигал, говоря: сегодня ты станешь моей окончательно и бесповоротно…