Глава 24. Жизнь «до» или «после»?

-Лиса-

Я резко очнулась, хватая ртом воздух. Что произошло? Что со мной? Где я? Почему так темно? Я начала шарить руками по кровати. Кровати? Остановилась, пытаясь справиться с панической атакой. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я увидела очертания своей маленькой спальни.

– Боже мой, – шокировано выдохнула, – я дома?

Но как же?.. Да этого быть не может?! Я вскочила с кровати и врубила свет: действительно моя комната. Затем взглянула на руки: нет татуировок и печати Деона. А брачные браслеты… Где мои брачные браслеты?! Я истерично рассмеялась, сразу же закрывая рот рукой, а из глаз, напротив, брызнули слезы. Этого не может быть… Меня вернули в мир людей, или того хуже, все это было всего лишь сном. Фантазией, породившей такую красочную небыль. Какое сегодня число? Я сорвала с зарядки мобильник. Двадцать пятое октября. В эту ночь ко мне пришла Кассандра, но… Получается, не пришла?

Я сжала голову руками, иначе бы она взорвалась. Она уже кипит! Я выскользнула из комнаты, тихонько прошла по коридору и открыла дверь в комнату родителей. Они спали. Я подошла ближе, рассматривая их. Как же я соскучилась. Прикусила кулак, душа всхлипы – мама все так же болела, чуда не произошло. Я едва сдержалась, чтобы не коснуться ее руки – не стоит их будить. Уже у себя села на кровать и попыталась рассуждать рационально. Если это сон, почему я так хорошо его помню? И почему у меня ощущение, что сердце вынули из груди и растоптали? Я Деона помнила так отчетливо, словно он минуту назад был рядом: изумрудный взгляд, лучики морщинок в уголках глаз – а нечего презрительно щуриться! Запах сандала и запретный вкус страсти. Люди не влюбляются в химеру из сна! Они все забывают с рассветом!

Я не верила, просто не верила, что все это было только у меня в голове! Меня вернули, точно вернули, а память осталась из-за щита! Правда, в своих способностях к блокировке злонамеренных чар я усомнилась ровно тогда, когда какой-то козел на мерседесе окатил меня из лужи. Мне ни щит, ни зонт не помогли. Моя родная Москва! Хорошо, что в Верховном мире нет луж и придурков на мерсах!

Я в очередной раз залипла в свои воспоминания, пропустив мимо ушей заказ – латте и раф с соленой карамелью. Лиса я или Лиза, а на работу ходить нужно… Каждый день я ждала, что вот-вот меня посетит кто-нибудь из Верховного мира, пыталась даже узнать в деканате, когда вернется Дмитрий Максимович из отпуска. Прикрывалась лекциями, но на самом деле хотела увидеть его, почувствовать близость носителя, чьим отражением он являлся. Но чем больше проходило времени, тем обычней становилась моя жизнь. Утром по вторникам и пятницам Костика подтягивала по истории, затем пары в МГУ и ночные смены в «Капкане».

Я была очень рада снова быть с родителями, но мне отчаянно не хватало чего-то, словно половину меня забрали: вынули душу, отрезали большую часть и вложили обратно. Про сердце вообще молчу: его вспороли, выпотрошили и даже не потрудились вернуть. Я жила, но будто бы и не было меня.

Единственное, что радовало – погода. Для Москвы солнечный теплый ноябрь – нонсенс! Люди даже куртки посбрасывали, а по новостям вовсю трубили об аномальной жаре.

Я первая зашла в вагон метро и место свободное нашлось, последнее! Мне сегодня везет, однако. На меня даже никто не дышал перегаром, нависая сверху – ну все, живу! Я вышла на своей станции и бросилась в универ, но все же остановилась возле киоска. Там торговала баба Нина, бывший комендант нашего общежития. Я-то там не жила, но к девчонкам заглядывала. Ух и злющая она! Но, когда мне нужно купить жвачку, всегда делаю это здесь, хоть она и на пять рублей дороже.

– Здрасьте, баб Нина.

– Здравствуй, Лизонька, тебе как обычно?

Я даже заглянула в окошко – там точно баба Нина. Седые волосы, забранные в хвост, глаза неровно накрашены синими тенями, жировик на подбородке с тонким белым волосом в середине – она!

– Да, спасибо, – выдавила я. Непривычно как-то. Я настроилась на «саранчу желторотую», да на «вырядилась на блядки».

– Бери, моя хорошая.

Я протянула ей карту для оплаты, но она замахала на меня руками:

– Так бери, что ты!

– Спасибо, баб Нина.

В космосе точно что-то происходит, иначе такой небывалый фарт объяснить нельзя, а метаморфозы с бабой Ниной – из области фантастики!

Я заняла одно из центральных мест в первом ряду – скоро начнется пара по мировой истории. Я наконец увижу Деона, точнее, Дмитрия Максимовича. На лекции было непривычно тихо и спокойно, даже Машка, сидевшая на три ряда выше меня, слушала и конспектировала, а вот я, наоборот, глаз от Ланского оторвать не могла. Сравнивала мимику и жесты, искала во взгляде привычную властную надменность. Ждала, когда он посмотрит на меня и обреченно скажет: ты безнадежна, полукровка!

Тебя хочу, золотистый котенок…

Об этих словах я даже не мечтала. Тем более что внутри меня было некое сопротивление. Словно я хочу взять суррогат и выдать за натуральный продукт. Дмитрий Максимович был красив, успешен, умен, не побоюсь этого эпитета, но никогда не тянуло меня к нему. А Темнейший… Я хоть и чувствовала его, помнила каждой клеточкой, его искра, темная, жгучая, горела во мне, но дни бежали – ничего не менялось. Иногда даже казалось, что я сама выдумала его. Таких мужчин не бывает в жизни, а мне так хотелось любить особенного, необыкновенного. Не можешь найти – придумай…

– Соколова, вы бы хоть сели подальше, если вам настолько неинтересно, – едко заметил Дмитрий Максимович.

Я отчего-то улыбнулась. Сейчас придирки и троллинг Ланского имели совершенно другой окрас – мной воспринимались иначе. Да и были такой мелочью по сравнению с тем, что мне высказывал господин и повелитель Темной стороны, что и обижаться не стоит.

Дмитрий Максимович выглядел озадаченным – не привык, чтобы я ему улыбалась. Обычно он наезжал, а в ответ получал завуалированную словесную гранату, или же я просто уходила в глухую оборону.

Пара закончилась, и я, набравшись смелости, решила подойти к Ланскому. Его, как ни странно, в этот раз не облепила стая охочих до богатых и красивых мужиков адепток, то есть, студенток, и мне удалось оказаться рядом без тычков локтями и косых взглядов.

Дмитрий Максимович удивленно вскинул бровь, прежде чем сказать:

– Что тебе, Соколова?

А я застыла. Я ведь, и сама не знала ответ на этот вопрос. А что мне, собственно, от него нужно? Даже если Верховный мир и норны не плод моего воображения, Дмитрий Максимович – не Деон. Он его отражение. А, возможно, просто человек, на которого упал глаз моей фантазии, остальное дорисовалось само.

– Ничего, извините.

Я ушла. Если Деон всего лишь плод воображения, то я ничего не могу сделать. Если нет, то он разыщет меня вопреки всему, хотя бы, чтобы еще раз наказать за ложь. Если нет – значит, я не нужна ему более. Но в любом случае от меня больше ничего не зависит…

-Деон-

Луна шла на убыль – странно почему, когда чувствуешь себя паршиво все убывает, кончается, останавливается, тлен полный. Я резко задернул тяжелую портьеру – отчего-то луна как никогда была похожа на нее. Время шло, не стояло на месте, а вокруг все только и напоминало, что о дерзкой полукровке. Солнечный луч позолотит листья – чудятся ее волосы. Спелые вишни на деревьях похожи на алые губы, а бирюзовые волны на синие глаза. Я сжал виски. Ощущение, что голова взорвется, становилось только сильнее. Не лечит время, совсем не лечит.

Злость после ее предательства схлынула, оставив глухое опустошение. Я ведь убить ее хотел. В прах обратить прелестное, но лживое создание. Так облапошить меня! Выставить идиотом на весь Верховный мир! Лиса вместе с сукой Кассандрой убить меня замышляла и достойна наивысшей кары, никакого снисхождения! Но когда пелена спала эта мысль показалась странно дикой. Полукровка была всего лишь инструментом в руках Светлейшей, сама по себе она ничего не стоит. Я горько усмехнулся. Не стоит, конечно! А почему же я ночью не могу уснуть? Почему крадусь в ее спальню, как вор? Почему вдыхаю едва уловимый, почти выветрившийся аромат полночных роз и ванили. Ни на какой другой женщине эти запахи не вызывали такого бурного отклика, как на ней. Я знаю, пробовал. Сколько я их попробовал после неудачного венчания? Десятки или сотни – не сосчитать. А даже кончить не смог. Все не то. Любовницы сменяли в постели друг друга, а внутри зрел нарост из разочарований, злости и боли.

Как же тонко Кассандра все рассчитала. Прислать ни на кого не похожее, совершенно удивительное создание: с дурацкими принципами, поразительной силой воли и дерзкой непосредственной натурой. А красоте можно было не упоминать – это очевидно. Лиса была не просто поразительной красавицей, она другая, не похожая на женщин из моего окружения. Приманка для любого темного. Теперь-то я понял, кого она мне напомнила. Очень давно на задании в мире людей мы познакомились с молоденькой светлой. Золотистой красавицей. Кассандра была чудо как хороша, но уже тогда в ней зрел порок – честолюбие. Ах, как сладко было для меня развратить ее окончательно и бесповоротно, разрушить в ней свет, но я отказался от этой затеи. Запрет соития был непреложным, а превращаться в прах из-за бабы, пусть и красивой – оно того не стоит. Да и не вызывала она во мне плотских страстей, скорее, желание насолить светлым. Молод был, что с меня взять.

А вот Лиса… Сначала хотелось сорвать этот цветок, растоптать нежность, горевшую в ней, опорочить и превратить в усладу для низменных страстей. Она была в моей власти и абсолютно, полностью недоступна. Закрыта для тени, для слепой похоти, терзавшей меня. Она так и не стала темной, наоборот, наполнила светом все, к чему прикасалась.

Как же она бесила своими отказами! Сначала действительно подогрела интерес, потом довела до апогея! Я смотрел на нее и придушить хотел. Так хотел, что спать не мог, что во сны ее проникнуть пытался, но и там Лиса не давала дойти до конца, ни разу не ослабила оборону. А ведь отвечала на ласки, поддавалась соблазну, затем наотмашь давала хлесткую пощечину очередным «нет». Но сейчас ее отказы приобрели совсем иной окрас. Не пустое кокетство, а страх. За себя и, возможно, немного за меня. Кассандра прогадала, делая ставку на отражение. Не хватило бы у него сил уничтожить Темнейшего.

В дверь постучали.

– Входи, – негромко произнес я.

Андвари принес поднос с крепким грохом и какую-то снедь.

– Что-нибудь еще, господин?

– Иди.

Он поклонился и оставил меня одного. Сейчас только Андвари из домашних не боялся попадаться мне на глаза. Остальные разбегались едва шаги заслышат. Да, настроение у меня паршивое, требования невыполнимые, а характер стал еще дряннее. Себя я сужу очень даже объективно. А совсем скоро буду судить Светлейшую. Я был так зол, что даже готов был развязать войну. Хотел уничтожить светлых, схлестнуться с Цитаделью и ввергнуть мир в хаос. Хаос – это по моей части, но не в Верховном мире. Сейчас, когда голова не затуманена местью, согласен с Архонтом: кровью и болью ничего не решить. Будет трибунал. Там участь Кассандры определится.

Я сел в кресло и налил гроха, но пить не торопился. Если Лиса отражение дочери Светлейшей, а та в оковах смерти, значит, ее отражение скоро погибнет. Его золотистый котенок умрет. Лиса выдержала ярость дракона, приручила силу, которая неясно как оказалась внутри нее, и должна умереть, как обычная смертная. Хотя она совсем не обычная. Дерзкая, безрассудная, упрямая, но простого в ней ни на йоту! Я улыбнулся, вспоминая, как она соблазнительно танцевала, надменно держа голову и пряча от него глаза свои ясные. Как к Валериану полезла, заставив сердце остановиться. Как раз за разом отбивала нападки. Как отдавалась со всем пылом юности. Мне, Темнейшему, противостояла светлая, нет, жалкое отражение. Красивое, своевольное, сладкое отражение. Я был первым и мог остаться единственным. А теперь…

Я поднялся и подошел к кривому зеркалу, стоявшему в углу. Давно этого не делал. Сдернул платок и всмотрелся в отражение: голубой туман расступился, показывая мир под звездами. Могучий колдун сидел на берегу реки – напротив, белоснежный волк. Они мерили друг друга взглядами, пока шерсть не пошла рябью. Оборотень менялся. Через мгновение появилась она. Золотые волосы отброшены назад, острый подбородок горделиво вздернут. Она была нага и прекрасна. И я наконец увидел ее лицо – Лиса. Значит, вот кто рядом с моим отражением в этом мире. Кого колдун любил и ненавидел. Он притянул ее к себе, жадно огладив изящные бедра, сжимая округлые груди. Отражение рассыпалось, расплываясь солнечным цветком – мир под солнцем.

Король темных эльфов держал за руку девушку: лицо ее искажено мукой, золотистые волосы налипли на узкий лоб – она давала жизнь новому созданию этого мира. Темный рядом, значит, и отец тоже он. И в этом мире Лиса со мной. Когда появился мир людей, я почувствовал жгучую ревность – сюда Архонт отправил золотистого котенка, значит, она сейчас со мной. Злость вспыхнула внутри, окрашивая все в алый. Сейчас я ненавидел свое собственное отражение. Оно в отличие от меня могло быть рядом с Лисой.

Я должен был отступить, но вместо этого шагнул через голубой туман, оказываясь в теле человека. Его память побежала сквозь меня, наполняя знанием: бизнес, деньги, рутина, шмотки, девки – это мне было не интересно. Я листал его, как книгу, пытался найти главу, где пряталась Лиса. А она должна быть здесь – я чувствовал это. Вот. Я хмыкнул. Его мысли о ней чем-то напоминали мои: обычная девушка, студентка на десять лет его моложе, совершенно не подходившая ему, но занявшая прочный уголок в сердце. Лиза Соколова никогда не смотрела на него, Дмитрия Ланского, как на мужчину, а он делал вид, что ему совершенно плевать на студентку исторического факультета МГУ.

– Да, брат, она такая, – шепнул я. Его Лиза, а моя Лиса – девушка с характером.

Мотор взревел, унося меня к главному институту Москвы – у меня через две минуты незапланированная пара по истории у третьего курса. Доехать нужно очень быстро. Это я умею.

– Сейчас будет лекция по мировой истории, – предупредил я, резко захлопнув дверь аудитории. Сбросил пиджак и обвел взглядом адептов. Лиса сидела по центру и смотрела на меня с удивительной смесью тоски и равнодушия. А я, наоборот, впитывал ее образ, глаз не мог оторвать. Облик, конечно, у нее человеческий: красота менее яркая, более земная. И тем не менее Лиса была особенной – ее силуэт слегка обдавало мягкое золотое свечение. Занятно… Разве отражение может иметь свет или тень?

– Сегодня мы поговорим о предательстве, – многозначительно объявил я, наблюдая, как печальные глаза Лисы изумленно распахнулись, выветривая апатию. Да, котенок, это все для тебя. – Назовем самых известных предателей. Я начну: Марк Юний Брут. Кто знает, что он сделал?

Адепты, как ни странно, сидели смирно, слушали внимательно и даже записывали. С каких пор мир людей стал таким правильным?!

– Соколова?

Лиса вздрогнула, опустив глаза, затем все же посмотрела на меня:

– Брут убил императора Юлия Цезаря. При поддержке шестидесяти заговорщиков набросился на заседании сената и заколол кинжалом. Он был ближайшим соратником и другом императора. Да, это предательство.

– Верно, Соколова. Еще назовете одного очень известного предателя?

Мне показалось, или ей действительно больно от моих слов. Считает ли она сама себя предательницей?

– Иуда Искариот.

– Думаю, не нужно объяснять, кого и как он предал.

Мое отражение было вполне себе эрудированным и преподавало не ради образа интеллигентного филантропа. Мы обсудили еще несколько примеров из истории – Лиса даже оживилась немного, перестала бояться смотреть на меня. В ней даже появилось какое-то любопытство. Через полчаса я объявил, что все могут быть свободны. Адепты удивились. Похоже, раньше я таких подарков не делал.

– Последняя пара, вы, наверняка, хотите домой. – Все поднялись. – Соколова, задержитесь.

Лиса была удивлена, и мне показалось, что ей хочется сбежать. Ну что за привычка! Золушка, дракон ее раздери! Золушку, естественно.

– Вы определились с темой научной работы?

– Я да, точнее, нет, в общем, пока сомневаюсь…

– Я спешу, давайте обсудим по дороге.

Мне действительно терять время нельзя. Мой максимум – час в подвластном мире.

Лиса что-то рассказывала, а я, не вникая особо, смотрел на ее губы, искусанные, припухлые. Хотелось дотронуться до нее. Я даже спрятал руки в карманы, сжимая ладони в кулаки. Тяга становилась болезненней, если невозможно ее удовлетворить. Лиса рядом, а я не смел прижать ее к себе, овладеть самой желанной женщиной. Взять ее в охапку и исчезнуть отсюда, но вместо этого сказал:

– Я подвезу тебя, – остановился возле машины и открыл для Лисы дверь

– Не нужно, правда…

Она даже отступила, словно боялась оставаться со мной в замкнутом пространстве. А я, наоборот, жаждал этого смертельно.

– Садись, Лиза, садись.

Я взял ее за локоть, очень целомудренно даже, но тело словно молния прошила. Сила заклубилась внутри, выплескиваясь наружу. Тучи набежали, а в небе громыхнуло, ветер поднялся, а Лиса прерывисто втянула воздух и задрожала, но на пассажирское сиденье все же забралась.

Мы ехали молча. О чем думала она – я не знал; сам же договаривался с собой: имею ли я право забрать Лису себе? Вернуть память и сделать своей снова. Как отражение умершей норны, здесь она, скорее всего, погибнет довольно быстро, а там – кто знает. Да, я нарушу правила и законы Верховного мира. Баланс пошатнется. Но это плата за ошибку Светлейшей. Они мне все должны теперь. Я рассуждал незрело и импульсивно, но было плевать! А вот Лиса важна. Как она отнесется ко мне, когда вспомнит все? Любила ли она, или лгала, как и в остальном? Истинная пара! Какой неистовый бред! Этого просто не может быть. Темные и светлые не могут быть вместе, просто не могут! Ни одна пара не доказала обратного!

Я повернулся к ней. Лиса поспешно отвела глаза – наблюдала за моим внутренним монологом. Любопытный котенок. Я все решил. Я возьму ее с собой вопреки всему, даже ее собственному желанию. Лиса слабо улыбнулась – у меня сердце гулко ударилось о ребра. Кто мне нужен: рабыня или возлюбленная? Будет ли невольница улыбаться мне искренне? Будет ли согревать не только телом, но и духом? Будет ли любить меня?

– Лиса, – начал я, прежде чем она закричала:

– Осторожней!

Я ударил по тормозам, сжигая резину. Дестра, какого черта человечишка прет на красный! Полиция, дежурившая на дороге, тут же бросилась к нему. Мы собирались тронуться, когда услышали выстрел.

– А! – закричала Лиса. – Что это?!

– Сиди здесь и не высовывайся, – предупредил я и вышел из машины.

– Извините за него, пожалуйста, – обратился ко мне круглый, как арбуз, офицер. – Вы не пострадали?

– Я нет, а вот он, – кивнул на мужчину с простреленной ногой.

– Извините, пожалуйста, – сказал раненный, пытаясь подняться. – Сам виноват.

Патрульный кивнул мне и, взяв того за локоть, повел к машине – в больницу отвезти. Я решительно ничего не понимал! Какого, мать его ящера, здесь творится!

– Что произошло? – напугано бросилась ко мне Лиса.

– Я же сказал, сиди в машине, – затем посмотрел на небо, потом на часы. – Какой сейчас месяц?

– Что?

– Месяц какой сейчас?

– Ноябрь, – непонимающе прошептала она.

– Поехали.

– Но как же…

– Поехали, быстро!

Мы отъехали на безопасное расстояние. Я припарковался и повернулся к ней.

– Тебя ничего не удивляет, Лиса? – не вижу смысла больше таится.

– Как ты меня назвал? – шепотом спросила она, затем и вовсе широко распахнула синие глаза. Я позволил силе пролиться в этот мир, а тень за моей спиной закрыть солнце, а ведь мы даже из машины не вышли. – Деон?!

– Ты помнишь? – Я даже не удивился. Это ведь полная сюрпризов Лиса!

– Я думала, что сошла с ума. Я думала… Выслушай меня, пожалуйста, – она порывисто схватила меня за руку и прижала к своей щеке.

– Не время сейчас. Посмотри, что происходит: глубокая осень, вечер, а солнце в зените. Людям простреливают ноги за малейшее нарушение законов…

Лиса ахнула, понимая, что в этом есть ее вина.

– Но как же… Я ведь ничего не сделала!

– Она грядет и день несет… – напомнил я слова пророчества и рассмеялся. – Это ты, Лиса! Ты принесла с собой день. Ты обрела силу и губишь этот мир!

– Я?! Но почему?!

– Потому что ты не отражение, ты – норна! Ты Светлая! И ты слишком долго была в подвластном мире. – Я взмахом руки призвал вихрь. – Нужна убрать тебя отсюда, пока еще можно все исправить.

Я притянул ее в объятия и позволил порталу засосать нас, перенося в Хантли.

– Андвари! – громко позвал я, пробуждая сонный замок. У нас ночь глубокая.

– Господин, – тот появился быстро и обстановку оценил сразу.

– Позаботься о Лисе. – Я повернулся к ней. – Жди здесь.

– А ты? – Она снова бросилась ко мне. Неужели боялась потерять?

– Темным нужно на Землю. Позже все решим. Жди.