*102.1* Отражение. Саманта

Саманта принадлежала к той редкой и оттого еще более опасной категории людей, которые просыпались на рассвете по собственной воле. По ее убеждению, ранний подъем давал одно неоспоримое преимущество: прорву времени. Можно было успеть наделать глупостей еще до того, как сварится кофе, половину тут же исправить, вторую — свалить на обстоятельства, и в девять утра уже встречать мир с улыбкой.

Так что едва три солнца коснулись горизонта своими первыми лучами, Саманта уже сидела в гостиной дома Флеймхарт, разложив на массивном дубовом столе карту мира.

— Итак, Зеленый нашли вот тут, — Саманта в десятый раз обвела углем горный хребет, вспоминая то немногое, что Нокс успел рассказать ей по дороге. — Белый — у Хамелеоновой чащи. Но почему Красный забросил меня так далеко от первых двух?

Она задумчиво провела пальцем ломаную линию. Пока что все выглядело так, будто кто-то взял мир, закрыл глаза, раскрутился несколько раз и бросил камешки наобум.

— В этом нет никакой логики, — пробормотала Саманта, взяла со стола красный кристалл и задумчиво покрутила его в пальцах. — Хотя нет, логика наверняка есть, просто я ее не нахожу. Почему?

За стеклом медленно просыпался мир. Рассвет осторожно расползался по крышам домов, опасаясь разбудить селян раньше времени. Саманта подошла к окну, надеясь, что новый день принесет и новые идеи.

— Если существует Белая Башня, логично предположить, что есть и остальные. Красная, Зеленая, Синяя?.. Или искать стоит не башни, а создателей?

Первый луч красного солнца перешагнул через подоконник, прорезал полумрак комнаты и попал прямиком в грани Осколка. В ту же секунду гостиная взорвалась калейдоскопом огней, как от диско-шара. Саманта моргнула. В глубине камня ей почудился странный силуэт, похожий на когтистую лапу. Но стоило закрыть и открыть глаза снова, как видение пропало, а в голове осталась лишь одна, не поддающаяся объяснению потребность: ей захотелось немедленно стянуть с себя штаны.

— Тесно-о-о-о! — простонала Саманта с таким искренним страданием, словно была ребенком, которому уже в пятый раз отказались покупать мороженное. — Не хочу! Не хочу штаны!

Она сердито топнула ногой. Осколок в истерике полетел на пол.

— Фу! Не буду! — и Саманта принялась яростно расстегивать ремень. — Свобода-а-а!

Штаны она швырнула рядом с кристаллом (и даже пнула), а затем сделала победный круг по комнате, раскинув руки самолетиком.

Увы, но местная мода не подразумевала, что женщины могут носить штаны, а потому нижнее белье для таких случаев предусмотрено не было. Единственным союзником Саманты в борьбе за приличие оставалась просторная рубашка Валериана, который, к счастью, был мужчиной высоким и широким в плечах.

Завершив триумфальный полет, Саманта окинула взглядом карту, перевела взгляд на уголек и вспомнила, что мир по-прежнему нуждался в спасении.

От серости.

— А возле гор будут цветочки! — радостно объявила она и принялась щедро украшать суровые вершины кружочками. — И здесь цветочки! И здесь! В лесу тоже будут цветочки!

Закончив с флорой, Саманта задумчиво наклонила голову вбок.

— А какой мир без любви? Правильно. Никакой.

На карте немедленно появились сердечки. Сначала они оккупировали тракты, затем перекинулись на чащу, а после — и вовсе пустились в плавание по морю.

— Любимке понравится, — уверенно заявила Саманта, выводя очередное. — Это в честь него. Сердечки. Он сам как большо-о-о-о-е сердечко!

Логика этого утверждения существовала исключительно в ее голове и, вероятно, чувствовала себя там вполне комфортно.

— А теперь нужно составить список жильцов!

Новая концепция свободы перемещения — без брюк — оправдала себя на все сто. Ничто не стесняло движений, когда Саманта решила взобраться на столешницу, чтобы запечатлеть на карте всех обитателей дома.

Рисунком.

Нокс получился квадратным. Зефирос — с волосами размером больше самого Зефироса. Лив обзавелась не очками, а двумя блюдцами на голове. Хлое с барского плеча был дарован нимб. Почему нимб — Саманта не знала, но так было правильно. Валериану достались повязка на глазу и огромный корабль, а себе Саманта нарисовала большую и почти ровную корону.

Для полуголой и босоногой девушки, ползающей по столу и беседующей с картой, результат вышел выдающимся.

Где-то за окном уже заливались птицы, когда Саманта решила, что это отличный повод для дуэта. Слов она не знала, а потому просто громко курлыкала импровизированный мотив про булочки, драконов и пони.

— Да! Хочу быть принцессой! — вдруг с восторгом объявила Саманта, а потом ненадолго задумалась и решительно мотнула головой. — Нет. Королевой!

Хихикнув, она спрыгнула со стола и принялась рисовать на стене замок. Огромный. С высокими башнями и развевающимися флажками. И с таким количеством окон, что внутри должны были обитать либо невероятно счастливые люди от переизбытка витамина D, либо очень, очень уставшие служанки.

А что, помимо замка, нужно каждой уважающей себя королеве? Правильно. Гардероб.

Рядом с цитаделью тут же появились туфельки. Потом платье. Следом — еще одно.

Вообще-то, в обычной жизни Саманта обожала штаны. Она искренне считала их гениальным изобретением человечества, входящим в топ-10 вещей, ради которых была создана цивилизация. Но королевы в ее представлении почему-то обязаны были носить исключительно платья.

И тут ее осенило: платья ведь можно сшить!

Саманта медленно повернулась к окнам и хищно прищурилась. Шторы хотели бы отвернуться от нее, но выбор их был не велик. Бордовая ткань выглядела вполне подходящей для королевского наряда.

Спустя несколько секунд Саманта уже висела на шторах, упираясь пятками в пол и таща ткань на себя. Ткань отчаянно сопротивлялась, но Саманта была упряма. Началось противостояние, достойное войти в летописи.

Где-то под потолком жалобно хрустнуло. Потом еще раз. Наконец карниз рассудил, что жизнь не стоит подобных испытаний, и с оглушительным грохотом рухнул на пол вместе со всем текстилем.

Саманта задумчиво оглядела добычу и потрогала ткань:

— Хм... Теперь нужно нарезать.

И весело, вприпрыжку она побежала искать ножницы. Рванула на себя дверь и широко улыбнулась, завидев Хлою, которая вполне могла бы стать или подружкой-принцессой, или фрейлиной.

А в следующее мгновение в нее полетел нож. Саманта мимоходом подумала, что нож для кромсания ткани тоже сгодится... но только, пожалуй, не тот, который Хлоя запустила ей в лоб.

Прежде чем Саманта успела додумать эту мысль, ее сбили с ног. Она полетела на пол, когда лезвие со свистом пронеслось мимо и попало в стену. А затем раздался злобный рык Хлои:

— Убить!