*12* Лив

«Дорогой дневник, уровень трэша в моей жизни официально пробил дно и вышел с обратной стороны Земли. Хотя стоп... Какая Земля?! Я понятия не имею, где я! В другой галактике? В параллельном измерении? В чьём-то больном воображении? Если это глюки от несвежих устриц на завтрак, то почему они такие долгие, такие детальные и такие... грязные?»

Лив окинула взглядом лес вокруг. Здесь даже могло показаться, что всё в порядке — обычные деревья, привычная зелень. Словно она просто забрела слишком далеко в парк или заблудилась во время какого-нибудь модного ретрита на природе. Мозг изо всех сил пытался натянуть на этот мир крохи нормальности, выискивая знакомые формы в переплетении ветвей.

Но иллюзия с треском рушилась всякий раз, стоило ей посмотреть вперёд. Там, по правую сторону от тропы — о существовании которой, похоже, знал только сам колдун, так как пролегала она через непролазные дебри и колючие заросли, — он решил сделать привал. Мужчина невозмутимо присел на огромный, выпирающий из земли корень дерева, и уставился на небо. Розовое небо! Почему оно после лилового стало розовым?

«Мои волосы выглядят как мочалка, тушь размазалась из-за влажности, а одежда... За что мне это? — Лив вытерла ладонью липкий пот со лба и, шмыгнув носом, добавила приписку на полях блокнота. — Пометка для психолога: техника "визуализации позитивного будущего" работает из рук вон плохо».

— Чем это ты там так увлеченно занята? — подал голос колдун.

Он достал из сумки нож, яблоко и принялся первым срезать кожуру со второго. Но его взгляд то и дело соскальзывал с лезвия на Лив, в которой сейчас боролись два желания: разрыдаться и что-нибудь в него кинуть.

— Не твоё дело, Зефир, — буркнула она, враждебно прижимая блокнот к колену и отворачиваясь.

На самом деле Лив прекрасно запомнила его полное имя — Зефирос. Но в этой реальности, где всё шло не по её сценарию, желание хоть в чём-то идти наперекор было выше неё. Сократить его пафосное имя до названия десерта казалось маленькой, но очень сладкой победой. Единственной. И пока колдун терпел, она готова была этим пользоваться.

Лив нервно подтянула на плечи его тяжелую кожаную куртку, в карманы которой она запихала всё содержимое беспощадно уничтоженной сумочки.

«Сначала я думала, что это пранк. Но скрытых камер в кустах нет, Петя не выпрыгнул из-за дерева с букетом и мольбами о прощении, да и идём мы по этим дебрям уже часа два, не меньше. У меня дикий стресс, паническая атака и живот крутит так, будто я проглотила включенный миксер. ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?»

— Слушай, Зефир... ос, — Лив глянула на него через плечо.

Тот продолжал миллиметр за миллиметром, отделять тонкую красную ленту кожуры. Эта его медитативная размеренность бесила больше, чем перспектива быть съеденной местной фауной. Он вёл себя так, словно у него в запасе вечность, в то время как у Лив внутри всё тикало в ритме обратного отсчета до нервного срыва.

— Если ты колдун, то почему ты чистишь яблоко ножом, а не щелчком пальцев?

Зефирос только хмыкнул в ответ — коротко и до жути самодовольно. Лив в долгу не осталась: закатила глаза так, что едва не увидела собственные мысли, и демонстративно отвернулась.

— Вот же ж абьюзер.

— Было бы неприятно, если бы я знал, что это значит, — невозмутимо отозвался он, даже не подняв головы.

Лив вообще не понимала, почему тащилась за ним. Ну да, окей, технически он её спас. Сначала отбил у разбойников в таверне, а потом помог с той жуткой фиолетовой тенью. И даже проявил какое-то подобие заботы, выдав свою тяжеленную куртку, которая прикрывала ноги и яркую юбку (уж слишком много нездорового внимания эти два пункта привлекали).

Но всё же! Это был абсолютно чужой мужик с явным психиатрическим диагнозом. Кто в здравом уме станет на полном серьезе утверждать, что он колдун?

«Магии не существует», — упрямо твердил её внутренний голос. Но эта мысль никак не хотела встраиваться в картину последних событий, где люди замирали в прыжке, а тени пытались откусить ей голову. В голове всё коротило, как в дешевой проводке.

«Какой у меня план? Ха! У меня нет плана! План есть у Зефира (Боже, можно мне в спасители кого-нибудь поприятнее и посимпатичнее, а не этого заносчивого типа с палкой?). Так вот, он тащит меня в какую-то Башню. Утверждает, что там мне «помогут» и вернут назад. Ага, в сказках в башнях обычно либо драконы, либо пожизненное заключение без права на помилование и макияж. И всё таки, выбора у меня как-будто нет».

Внезапный шорох прямо за спиной заставил её подпрыгнуть так, будто под ней взорвалась петарда. Зефирос, бесшумно сократив дистанцию, нагло навис над её плечом, щурясь и явно пытаясь разобрать размашистые каракули в блокноте.

— Тебе твои глаза совсем не дороги?! Назад отойди! — взвизгнула Лив, в панике захлопывая дневник так громко, что в кустах кто-то испуганно шевельнулся.

Она прижала блокнот к груди, чувствуя, как лицо обдает жаром — то ли от испуга, то ли от того, что этот «заносчивый тип» оказался слишком близко. И наверняка прочитал всё, что она писала!

— Любопытство — это путь к мудрости, — философски заметил колдун, даже не подумав отойти. — Так что ты там царапаешь с таким лицом, будто проклинаешь мой род до десятого колена?

— Мой психолог говорит, что выплёскивать негатив на бумагу — это терапия! Вот, терапевтируюсь, чтобы тебя не пришибить! — Лив воинственно ткнула ручкой в сторону его груди. — И вообще, подсматривать в чужие записи — это признак низкого IQ и полного отсутствия воспитания!

— Да сдались мне твои каракули, — он картинно закатил глаза, парадируя её, но отходить не спешил. Вместо этого протянул ей ладонь с нарезанными дольками яблока. — Держи, страдалица. В вашем мире все такие... крикливые?

— А в вашем все такие вредные? — парировала Лив, принимая угощение.

Обычно она ела мало. Почти ничего. Счётчик калорий в её голове всегда работал на полную мощность, и она вполне могла обойтись без еды хоть весь день. Но сейчас стресс требовал жертв. Его нужно было чем-то кормить, и яблоко своим хрустом немного заглушало панику.

«Бесит меня, — промелькнуло в голове у Лив, наблюдая, как он вытер нож и спрятал за пояс. — Просто нереально бесит».

— У каждого должно быть увлечение, — колдун отряхнул штаны, поправил синюю рубашку и кивнул головой в сторону тропы, давая понять, что пора двигаться дальше: — Но будет лучше, если ты всё таки перестанешь так орать.

— Хочу и кричу! Копить в себе эмоции — вредно! — она вызывающе вскинула подбородок.

— Вернёмся к обсуждению этого вопроса, когда тебя сожрёт местное чудище, — Зефирос лениво обвёл рукой окрестности.

— Напомни-ка, пожалуйста, с какого перепуга ты вообще решил записаться в мои защитники? — Лив запихнула дневник в карман на внутренней стороне куртки и зашагала следом за колдуном, стараясь не пачкать уже безнадёжно заляпанные сапожки.

«Прощайте, лимитированные малышки, — оплакивала она обувь. — Вы погибли в неравном бою с иномирной грязью. У вас не было и шанса».

— Не могу пройти мимо женщины в беде, — повторил он в очередной раз, отодвигая своим посохом тяжелые лапы кустарника.

У Лив внутри всё заскрежетало.

«Женщины»?! Серьёзно?! Она никогда не могла найти логического объяснения этому феномену, но почем-то слово «мужчина» всегда звучало для неё статусно, мощно и даже сексуально, а «женщина» — как пощёчина или приговор в регистратуре районной поликлиники. Это слово пахло старой пудрой и безнадегой (*).

И она, поддаваясь этому вселенскому помутнению, была готова быть кем угодно — «девушкой», «иконой», на худой конец «Лив» — но только не этим тяжеловесным определением.

— Не-е-е-ет, Зефир, — ядовито протянула она, совершая резкий рывок вперед и преграждая ему путь. — Этот номер не пройдет. Ты готов был бросить меня в той деревне. Уже собирался уходить, как внезапно передумал и позвал меня за собой...

Она залезла уже во внешний карман куртки и выудила оттуда камень.

— ...ровно в тот момент, когда увидел это! — Лив сунула кристалл Зефиросу под самый нос, так что он едва не коснулся его переносицы. — Так что хватит строить из себя благородного рыцаря и говори прямо: почему ЭТО заставило тебя передумать? Что это за камень?

— Осторожнее, — он обхватил запястье Лив, опуская кристалл. — Не стоит тыкать в людей вещами, природу которых ты не понимаешь.

— Так объясни.

---------------------------------------------------------

(*) Давайте я сразу уточню, что я люблю слово "женщина", и в рассуждениях Лив нет никакой дискриминации. Тут хотелось просто подчеркнуть, что есть какое-то стереотипное негативное отношение к слову "женщина" в целом. И мне бы хотелось, чтобы общаясь с Зефиросом (он привык называть вещи своими именами), Лив стала по другому к этому слову в будущем относиться.