*13* Лив

Нижняя губа Лив мелко задрожала, отбивая чечётку о верхнюю. Был бы жив телефон (и Интернет со связью), она бы уже давно включила фронтальную камеру и запустила эфир. Пара фильтров, заголовок капсом «МЕНЯ СПАС МАГ-НИЩЕБРОД?! СМОТРЕТЬ ДО КОНЦА» — и охваты взлетели бы до небес, пробив стратосферу и заставив конкурентов лопнуть от зависти.

Но гаджет пал смертью храбрых в таверне, пригвождённый ножом к стене. Теперь Лив тратила остатки воли лишь на то, чтобы не рухнуть в лопухи и не взвыть сиреной. Впрочем, этот невозмутимый колдун, скорее всего, просто перешагнул бы через неё, рассуждая о превратностях судьбы. А оставаться наедине с местной фауной хотелось ещё меньше, чем провести выходные на распродаже прошлогодней коллекции.

— Что ж, сама напросилась, — Зефирос отпустил её руку и двинулся дальше. — Если коротко и с самого начала, то кто-то, обладающий крайне специфическим чувством юмора и избытком запретных знаний, умудрился заточить Смерть. Теперь души слоняются по окрестностям в поисках развлечений. А характер у них, надо сказать, портится соответственно времени ожидания.

— Ты сейчас прикалываешься? — Лив нервно хихикнула, надеясь, что это такой местный пранк для туристов.

Но вместо ответа Зефирос лениво указал посохом куда-то вправо. Лив проследила за направлением и охнула: под кустом, точно сахарная вата из автомата, выплыло несколько розоватых облачков. Они колыхались, нежно переливаясь, и выглядели так романтично, что Лив невольно потянулась к ним — то ли погладить, то ли попробовать на вкус эту магическую зефирку.

— Я как-то иначе представляла себе потусторонних сущностей, — пробормотала она, завороженная цветом. — Эти выглядят вполне мимимишно.

Но путь её пальцам преградило гладкое дерево посоха.

— Никогда не трогай розовых паразитов, — буднично пояснил Зефирос. — Они вселяются в людей и живут в них.

— Ай! — Лив отпрянула так резко, будто эти розовые зефирки мгновенно превратились в облако зарина. — Ты не мог предупредить чуть-чуть... пораньше?!

Зефирос на мгновение нахмурился, явно прикидывая, за какие кармические долги судьба подкинула ему подопечную с инстинктом самосохранения как у капибары.

— А кто в здравом уме тянет руки ко всему подряд только потому, что оно симпатично мерцает? — он тяжело вздохнул, возвращая себе маску хладнокровного спокойствия. — Запомни золотое правило этого мира: если светится, то скорее всего — опасно.

— С таким успехом я скоро сама начну светиться от ярости и превращусь в самую злобную девчонку на планете! Если мы вообще на планете! — огрызнулась Лив, нервно отряхивая ладони о полы куртки. — С каких это пор розовый вообще стал цветом опасности? Ваш мир нелогичен абсолютно во всём!

— Ну, справедливости ради, не все розовые тени стремятся тебя прикончить, — философски заметил Зефирос. — Некоторые паразиты просто подселяются в тело и годами нашёптывают всякие гадости под руку. Но есть и те, кто не прочь полностью прибрать «сосуд» к рукам, выселив прежнего хозяина.

Он бросил на неё короткий взгляд и добавил:

— Проще говоря, не думаю, что ты горишь желанием устроить в своей голове шумную таверну с призраками, которые будут спорить, чья очередь сегодня рулить твоими ногами.

— Не хочу, — согласилась Лив, растеряв всё своё блогерское высокомерие, и на негнущихся ногах припустила за Зефиросом. — Однозначно не хочу! Никаких подселений, у меня и так в голове каша.

Нагнав колдуна, она вцепилась в его рукав, стараясь держаться как можно дальше от живописных, но коварных кустов.

— Но, возвращаясь к теме разговора, при чём здесь я? — Лив скривилась, словно от зубной боли, пытаясь уложить в голове винегрет из магии и загробных неурядиц. — Как связаны Смерть, Тени-паразиты и моё попадание в ваш мир? Который, прошу заметить, не вызывает у меня восторга.

— Твой Осколок, — медленно, как маленькому, но очень шумному ребенку, произнёс он, — это часть ключа от темницы Смерти. Надо признать, что спрятать Осколки Кватерниона в другом измерении — умный ход. Но, похоже, спустя два века заклинание, удерживающее их у вас, иссякло и втянуло обратно домой. Вместе с тобой.

— Осколки? Хочешь сказать, что есть и другие попаданки?

— Скорее всего, — колдун неопределенно пожал плечами. — Признаться, до сегодняшнего утра я вообще полагал, что другие миры — это байки магов, которые перебрали грибной настойки. Но твоё появление вместе с одним из ключей доказывает обратное.

— Чудно! Просто феерично! Вляпалась, так вляпалась! И что дальше? Камень-то теперь у вас, миссия выполнена. Вот, держите, нате, пожалуйста!

С видом оскорблённой королевы, передающей ключи от капитулировавшего города, она впихнула артефакт в руку Зефироса.

— А теперь возвращай меня обратно. Прямо сейчас! Ты же тут у нас местный производитель чудес? Давай, изобрази какое-нибудь «шух-шух», «бибиди-бобиди-бу» или «сим-сим, откройся» — что там у вас полагается? И отправь меня домой, к стабильному вай-фаю и нормальному уходу за лицом! Мне они жизненно необходимы, иначе я сама стану похожа на одного из твоих призраков!

Зефирос терпеливо выслушал монолог, а затем вложил камень обратно в ладонь Лив.

— Боюсь, не всё так просто. Ты ещё не заметила?

— Что? — подозрительно прищурилась она.

— Он светится только в твоих руках, — и указал на белый кристалл. — Подозреваю, ты тоже важна для освобождения Смерти.

— О-о-о, нет! — Лив отрицательно закачала головой. — Нет-нет-нет! И ещё бесконечное количество раз «нет»! Я не подписывалась на спасение костлявых! Да и что ты там говорил про свечение? Так вот, эта штука светится! При чём, как ты успел заметить, в моих руках! Сами занимайтесь своим апокалипсисом, а я пас!

— Не уверен, что у тебя есть выбор. — Зефирос посмотрел на неё с тем мягким сочувствием, с каким смотрят на улитку, пытающуюся переползти дорогу. —Лично я не знаком ни с кем, кто обладал бы достаточной силой, чтобы проковырять дыру в пространстве ради твоего возвращения. Разве что сама Смерть.

— А ты вообще хоть в чём-то в этой жизни уверен?!

— Нет. Именно поэтому мы направляемся в Белую Башню. Её Мастер — человек крайне эксцентричный, но иногда у него случаются приступы гениальности между обедом и послеобеденным сном. Возможно, он что-нибудь придумает.

— А тебе-то какая выгода со мной возиться? — Лив вцепилась ногтями в его плечо. — И только не надо заливать про «женщин в беде». Я не такая наивная. Давай начистоту, Зефир. В чём подвох?

— Моя выгода заключается в покое, — фыркнул он. — Но я кое-чем обязан Мастеру, а основная цель ордена — отыскать Белый Осколок. Твой Осколок. Если я доставлю артефакт в Башню, Мастер, возможно, решит, что я отдал долг, и наконец-то отстанет от меня.

— Что?! — Лив задохнулась от возмущения, едва не выронив «артефакт». — То есть я теперь кто? Заложница? Обменная монета в твоих магических разборках?!

Зефирос остановился и посмотрел на неё с обезоруживающей честностью человека, которому лень даже оправдываться.

— Можешь считать себя хоть чайкой в бальном платье, если тебе так комфортнее, — он пожал плечами. — Но я тебя на цепи не держу. Ты сама пошла со мной. И я искренне полагаю, что Мастер — единственный, кто способен выставить тебя из этого мира обратно. Ну или хотя бы найти способ, как это можно сделать.

— И как скоро мы доберемся до этого твоего Мастера? — Лив уже сама устала от своих вопросов. Но лучше вопросы, чем погружающее в тревожность молчание.

— Мы будем на месте, когда Зрак завершит полный оборот вокруг Блика.

— Боги, у меня сейчас голова взорвётся. Можешь объяснить для тех, кто прогуливал уроки астрономии в другом измерении? — взвилась Лив. — Как-нибудь попроще, для нормальных, цивилизованных людей.

— Белое и самое большое солнце мы зовём Око, — начал Зефирос таким тоном, будто читал лекцию в начальной школе. — Скоро оно закроет два других, и наступит зенит. Красное — это Зрак. Синее — Блик. Сейчас Зрак завершил полный оборот вокруг Блика и перекрыл его собой. У нас это называют Рубиновым полднем или Рубиновым зенитом.

Он замолчал, с интересом наблюдая за Лив. Было почти слышно, как шестеренки её сознания со скрипом пытаются сопоставить три разноцветных солнца с привычной концепцией «утра, когда нужно пить матчу».

— К вечеру, котёнок, — наконец смилостивился колдун, и на его лице расплылась бесячая, снисходительно-ленивая усмешка. — Когда темно станет.

— Ой, да иди ты, — Лив не выдержала и ткнула его локтем в бок, вызвав у колдуна короткий смешок, после чего демонстративно отвернулась. Но внутри неё всё кричало.

Смерть в тюрьме, осколки в других мирах, какие-то странные «оки», «блики», «зрики» и она — Лив, которая ещё вчера переживала из-за охватов своих постов и Петеньки, теперь стала «ключом» от апокалипсиса.

В миг стало холодно. Пронзительно, до костей. И дело было не в капризах местной погоды — это страх просочился под кожу, превращая кровь в битый лёд.

Лив плотнее запахнула куртку Зефироса, пытаясь отгородиться от реальности. Злосчастный Осколок она с ненавистью запихнула в один из его бесчисленных карманов. Ноги двигались на автопилоте. Икры ныли, мозоли лопнули, брови ломило от хмурого взгляда, а губы превратились в одну тонкую линию. В голове не осталось ни одной связной мысли — только шумный, хаотичный рой из обрывков прошедшего дня, безумных догадок и парализующего дыхание ужаса.

— Эй, ты чего? — Зефирос внезапно затормозил, и Лив лишь на шаг опередив его, развернулась.

— Я ничего... — пробормотала она, пытаясь включить привычный режим «уверенная и независимая», но голос подвёл и прозвучал жалко. — Я молчала. Чего встал?

Ладони Зефироса мягко сжали её плечи.

— Нет, серьезно... ты чего плачешь?