*112* Утро

— Должен признать, вы превзошли все мои самые смелые ожидания, — с усмешкой заметил Зефирос, окинув взглядом палубу. — Даже слишком.

— Я здесь ни при чем! — вскинула руки Хлоя. — Моей фантазии на такое бы не хватило.

Всего за несколько дней судно, задуманное как оживший кошмар для работорговцев и прочих профессиональных любителей чужого несчастья, обзавелось нежно-розовым орнаментом, воздушными рюшами вдоль бортов и таким количеством свежих гортензий, что даже чайки зависали в воздухе, задумываясь над тем, чтобы стать пчелами.

— Я догадался, — рассмеялся Зефирос, облокачиваясь спиной о борт рядом с Лив. — Имел удовольствие вчера весь вечер вытряхивать блестки сначала из ее волос, потом из своих, а под конец еще и из кровати.

— У тебя до сих пор пряди сверкают, — хихикнула Хлоя, показывая на себе в район виска.

Зефирос машинально провел ладонью по волосам, хотя знал, что это не поможет.

— Между прочим, меня попросили занять детей, вот я и заняла. Мы закончили варить мыло, пришлось импровизировать. Тем более, что никто не пострадал от этих украшений.

— Кроме Вэйлора, который их без конца рисовал, — напомнила Хлоя.

Лив сняла очки и протерла линзы краем кофты.

— Лучше бы спасибо сказала за то, что Нелли все это время была со мной и не мешала тебе работать.

— Благодарю, спасительница зачатков местной медицины, — Хлоя изобразила столь глубокий церемониальный поклон, что не хватало только фанфар и благодарных слез зрителей. — Именно благодаря твоей героической жертве первая партия антибиотиков все-таки появилась на свет. Мир этого не забудет, летописцы увековечат твое имя, а благодарные пациенты будут почитать до скончания веков.

— Я тебя испортила.

— Живи теперь с этим.

Лив сделала вид, что не услышала тихий смешок Зефироса. С сегодняшнего утра она старалась избегать колдуна, что было довольно просто в теории и почти невозможно на корабле, где расстояние между людьми измерялось не шагами, а количеством свидетелей.

— Что ж... рада была поболтать, — Хлоя игриво провела пальцем по борту. — Но мое тонкое чутье подсказывает, что я здесь третий лишний.

— Нет, — жалобно пропищала Лив, хватая подругу за запястья. — Даже не думай меня бросать.

В моменте она забыла, что существовал только один способ скрыть от людей то, что они не должны услышать. Старый, проверенный временем и удивительно надежный. Не готовить это вслух.

— И чем же я заслужил такую нелюбовь к своему обществу? — хмыкнул Зефирос.

Он с улыбкой наблюдал, как Лив пыталась незаметно поменяться местами с Хлоей, но подруга твердо удерживала свои позиции.

— Ничем! — она сделала многозначительную паузу и высокомерно посмотрела на колдуна снизу вверх. — У нас чисто женский разговор. Очень приватный.

— Да-да, о-о-очень женский, — подмигнула Хлоя Зефиросу втихаря от подруги. — Мы тут как раз спорили, что удобнее: прокладки или менструальная чаша. Тебе ведь вряд ли это интересно?

— Вот-вот! — Лив важно закивала, скрестив руки на груди.

Зефирос промолчал, поскольку понятия не имел, о каких чашах идет речь, но хитрый прищур Хлои подсказывал, что нужно просто наблюдать.

— Потом плавно перешли на косметику, — как ни в чем не бывало развивала мысль Хлоя. — Хорошая защита от ультрафиолета — основа молодости кожи. А подобрать его под комбинированную — та еще головная боль. Я права, Лив?

— Или под чувствительную! — подхватила та.

— Ну и напоследок мы обсудили, как сильно ей понравилось просыпаться сегодня в твоих объятиях, просто она дико боится тебе в этом признаться.

— Вот-вот… — машинально согласилась Лив, продолжая важно кивать. Осознание накрыло ее ровно через секунду. — Что-что ты сейчас сказала, подруга, которой жить надоело?!

— Я за здоровую коммуникацию между партнерами! — Хлоя со смехом начала пятиться, выставляя ладони вперед.

— И это ты мне говоришь?!

Во взгляде Лив при этом отчетливо читалось обещание долгой, страшной и настолько изобретательной мести, что будущие поколения будут использовать ее как методическое пособие.

Хлоя взвизгнула, вывернулась из рук подруги и, сделав круг, спряталась за спину колдуна.

— На правду не обижаются! — кричала она, разворачивая смеющегося Зефироса как щит каждый раз, когда Лив пыталась обойти и дотянуться до подруги.

— Да! За нее иногда убивают!

— Так значит… — протянул колдун, когда смех сжалился над ним. — Понравилось просыпаться в моих объятиях?

— Нет! То есть... да! В смысле, нет же! — Лив суетилась так, словно способна была перепрыгнуть высоко мужчину, как козла на физкультуре, лишь бы добраться до Хлои. — Я совсем не это хотела сказать... Бесите. Ты вообще на чьей стороне?

Она сделала шаг назад, уперла руки в бока и уставилась на Зефироса.

— Удивишься, котенок, но на своей, — он отодвинул Хлою подальше за себя. — И сейчас мне выгодно, чтобы она говорила.

— Вот же... спелись! — возмутилась Лив и без зазрения совести принялась пинать Зефироса по икрам.

Колдун честно ойкал и старательно изображал человека, которому вот-вот нанесут смертельное увечье, хотя оба прекрасно знали: захоти он на самом деле, Лив не успела бы даже замахнуться.

За последний месяц совместной жизни между ними появилось негласное соглашение: он делал вид, что Лив — невероятно опасный противник, а она столь же усердно подыгрывала каждому его страдальческому вздоху. И обоих это полностью устраивало.

— Это вышло нечаянно! — Лив сердито сдула с лица розовую прядь и поправила очки.

— Ну конечно, — Хлоя высунула нос из-за плеча колдуна. — Эта «нечаянность» называется психологической тягой к любимому мужчине.

— Цыц! Это вы с Ноксом лишили меня жилплощади, так что помалкивай.

— Формально это была инициатива Нелли, — невозмутимо отозвалась Хлоя.

Лив до того взвинтилась, что в пылу спора едва не оступилась на ровном месте. Понимая, что балаган пора прекращать, а то с таким успехом кое-что рисковал и за борт случайно кувыркнуться, Зефирос перехватил летящую к нему ладонь, мягко сделал Лив подножку и поймал прежде, чем та успела встретиться с палубой. Со стороны это выглядело, будто они репетировали танец.

— Ну? — спросил он, удерживая ее за талию. — Тебя что-то не устраивает?

Лив вцепилась в его ворот и замерла. Бежать было некуда, да и не хотелось. Глупо отрицать очевидное.

Они знали, что обоим нравилось возвращаться вечером в одну комнату после бесконечно длинного, изматывающего дня. Как и нравилось перед сном часами обсуждать земные технологии, местную магию и философские вопросы бытия. Или спорить о мироустройстве, моральных принципах, глупой вороне на ветке дерева под окном или правильном оттенке неба. Зефирос всегда в финале дискуссии сдавал позиции первым, но Лив научилась читать его взгляд и знала, когда он инскренне согласен, а когда баловал ее.

За месяц эта гармония стала для них воздухом. Они не замечали ее, пока сегодня на рассвете не проснулись в объятиях друг друга.

Зефирос помнил, как расширились в тот момент ее глаза. Они стали такими огромными, будто Лив обнаружила себя в объятиях не колдуна, а голодного дракона. И Зефирос не понимал: удивление то было или страх. Потому не шевелился, выжидая ее реакции. В конце концов, именно Лив ночью перекочевала к нему под бок и устроилась головой у него на груди. Он лишь проснулся раньше.

— Я... — ее щеки тогда вспыхнули за секунду, а далее писк и ни единого членораздельного слова. Затем она скатилась с кровати, схватила первое, что попалось под руку — ботинок — зачем-то прижала это к груди и исчезла за дверью раньше, чем он успел пожелать ей доброго утра.

Поэтому сейчас, когда Лив была в его руках и не пряталась за всем, что выше цветочного горшка, Зефирос не мог отпустить ее. А должен был. Пусть Лив бессознательно и искала его тепло, но сознательно признаться в этом пока еще не могла. А значит, ей нужно было время.

Он вернул Лив в вертикальное положение и задумчиво посмотрел на солнца.

Зефирос готов был дать Лив столько времени, сколько ей нужно. Вот только жаль, что само время ждать не собиралось. До Равенства Солнц остался примерно час.