*29* Ловушка

— Эй, Лео, — Рита уткнулась носом в шею эльфа. Кожа у него оказалась на зависть гладкой и пахла так, будто он только что прошёл курс спа-процедур в хвойном лесу. — Учитывая твои эльфийские прибабахи насчет брака после одного взгляда на коленку, у меня вопрос: что нас ждёт после такого тесного взаимодействия?

Лео, чьи остроконечные уши в кромешной тьме полыхали так, что могли бы заменить обогреватель, старался дышать через раз — и исключительно в сторону. Это была последняя цитадель его самоконтроля — он старался не оскорбить даму лишним касанием воздуха.

Потому что всё остальное он уже безнадежно «оскорбил».

Их плотное прилегание друг к другу в тесной палатке, просевшей под тяжестью золотого купола — ставшего внезапно твёрже бетона — проконтролировать сейчас было невозможно. Места осталось так мало, что любой вздох Леонтала воспринимался как посягательство на девичью честь, а каждое движение Риты заставляло его мысленно перебирать драгоценные камни для обручального кольца.

— Я как честный эльф обязан заметить, что наше текущее положение... хм... — его голос прозвучал сдавленно, но безупречно вежливо, — действительно способствует укреплению международных связей. Но боюсь, если твой Толик сейчас хрустнет, вопрос о браке решится сам собой — в пользу совместных похорон.

— Ничего не знаю. Кислорода у нас в лучшем случае на час, если, конечно, ты не умеешь фотосинтезировать, — хмыкнула Рита, поудобнее устраиваясь между его рук. — Так что в нашем распоряжении немного времени, чтобы выбрать мне платье: пышное, чтоб ты в нём запутался и не смог сбежать, или элегантное с вырезом, чтобы все поняли, за какой именно штраф ты на мне женишься?

Ладони Риты упёрлись в грудь эльфа, поэтому она отчётливо чувствовала, как его сердце отбивало ритм тревожного барабана. Или это было её собственное? В тесноте, где колено одного становилось продолжением бедра другого, пульс тоже мог спутаться.

— Твоё... хм... хладнокровие перед лицом неминуемого удушья поистине восхищает, — эльф зажмурился. — Но если ты настаиваешь на выборе прямо сейчас, то я бы смиренно просил элегантное. У тебя красиво очерченные ключицы и линия плеч, которые грешно прятать за ворохом оборок. А твои тонкие запястья и изгиб шеи просят чего-то невесомого, скользящего. Шёлка, который будет меня дразнить. К тому же, — он усмехнулся, — элегантный минимализм избавит нас от долгих сражений с застёжками в нашу первую ночь, ты так не считаешь?

— Леонтал, принц лесных эльфов, а ты точно девственник? — Рита попыталась отстраниться, чтобы заглянуть ему в лицо, но лишь неуклюже мазнула носом по его челюсти. — После таких речей любая бы сама в твою кровать запрыгнула.

И, к своему ужасу, Рита понимала: она вполне могла бы возглавить эту очередь.

Здесь, прижатая к нему в полумраке, она остро ощутила, как сильно соскучилась по простому мужскому внимаю. Не как к товарищу, который наравне со всеми тащит велосипед через перевал и пачкает руки в мазуте, исправляя поломки. А как к женщине. Рита уже и забыла, каково это — когда в тебе видят не надежного напарника, а объект желания.

А ей было всего двадцать семь. И рядом с ней в этой тесноте — невыносимо прекрасный эльф, который умудрялся даже на пороге смерти звучать так искушающе, что по внутренней стороне бедра прошла горячая пульсация. Рита инстинктивно сжала колени, до одури боясь, что в такой близости Леонтал почувствует, как сильно он её волновал. Физически, до дрожи в пальцах.

И ещё больше она пугалась того, как сильно ей захотелось его испортить. Этого «невинного» принца с его возвышенными речами и святыми традициями.

— Я не девственник, Рита.

Она чихнула. От запаха можжевельника.

— В смысле? А как же ваши… эльфийские традиции? О боги, Леонтал, ты что — женат?

— Ты всерьёз полагаешь, что за сто двадцать четыре года я только и делал, что созерцал лунный свет в полном одиночестве? — эльф раздраженно дёрнул ногой, пытаясь обрушить палатку, но в тесноте любое движение лишь сильнее прижимало его бедро к её ногам.

— Ты не ответил на вопрос, — тихо настояла она.

— Я был женат. Первая любовь и всё такое, — Леонтал старался говорить буднично, но сила, с которой он теперь пинал изнутри палатку, выдавала его с головой.

Бум. Бум. Бум.

— Что произошло? Ты не обязан рассказывать, если это... — Рита запнулась, — если не хочешь.

— Она погибла. Глупая, нелепая трагедия, — эльф сделал глубокий вдох. — Ушла собирать травы на обрывы за дальним краем леса и попала в непогоду. Сорвалась.

— Мне жаль... — выдохнула Рита.

Она не умела подбирать красивые слова утешения, поэтому просто сделала то, что подсказало тело: осторожно погладила его по плечу.

— Это было давно.

Ещё удар. Удар. Удар.

Рита прикусила язык, решив не лезть глубже. В ней боролись любопытство и такт: хотелось выпытать имя погибшей, узнать масштаб былой любви — просто чтобы измерить глубину его нынешней боли. Спросить про время. И понять, каково это — пережить потерю того, кто был твоим миром.

Сама Рита никогда не любила. В её жизни были привязанности, симпатии, дорожное товарищество, но та сокрушительная сила, о которой говорили поэты и которая сейчас сквозила в каждом ударе Леонтала по палатке, была ей незнакома.

— Лео, — Рита попыталась вдохнуть, но воздух уже стал густым, как сироп, а по шее пошли капельки пота от духоты и жара. — Перестань… не трать кислород.

Эльф прислушался. Его грудная клетка ходила ходуном, сталкиваясь с её собственной при каждом вдохе.

— Ты права.

Его рука, до этого упиравшаяся в свод, соскользнула вниз и накрыла ладонь Риты на своём плече. Пальцы у него были длинные и прохладные, несмотря на общую духоту. Этот контраст подействовал отрезвляюще, как глоток родниковой воды.

— Значит, элегантное платье, — прохрипел он, пытаясь разрядить обстановку, хотя перед глазами у обоих уже начали плавать тёмные пятна. — Шёлк, минимум застёжек... Запомнила?

— Что-то я не понимаю уже, когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно, — Рита откашлялась. — Поэтому на всякий случай проговорю: никаких браков по расчёту, принуждению или из-за традиций я не планирую. Исключительно по большой любви. Однако, учитывая, что мой рассудок уже помахал мне ручкой, а тебе не помешает разрядка... У меня есть встречное предложение. Если мы выживем, может, просто займёмся сексом?

— Маргарита, — его голос изменился. — В моём понимании, женщина — это не инструмент для «разрядки». И я слишком глубоко уважаю тебя, чтобы согласиться на сделку, рожденную из страха смерти и нехватки кислорода.

Щёки Риты вспыхнули. Её залихватское предложение, казавшееся секунду назад таким логичным и дерзким, вдруг предстало перед ней в ином свете — как нечто неуместное, почти грубое рядом с его кристальной порядочностью. Но хуже всего было то, как жалобно заскулило её женское самолюбие, и без того забитое, словно побитый щенок, где-то в самом тёмном углу сознания.

«Ну конечно, — горько усмехнулась она про себя. — На что ты рассчитывала? Неотёсанная пацанки и эльфийский принц».

— Лео, извини, я ляпнула не подумав, — пробормотала она, пытаясь спрятать пылающее лицо в ладонях.

— Но если мы выберемся…

Договорить он не успел. Земля под ними просела, словно её втянул гигантский невидимый пылесос. Секундное падение в пустоту закончилось не ударом, а омерзительным погружением. Рита, Лео и несчастный Толик оказались втянуты в нечто склизкое, противное и тёплое. Оно обволакивало их со всех сторон, мягко, но настойчиво засасывая глубже.

— Это ещё что за гигантская кишка? — Рита попыталась оттолкнуться от стенки, но рука ушла в мягкую плоть по локоть.

— Не кишка. Червь.

--------------------------------

❓Дорогие друзья, к вам вопрос❓

Как думаете, Рита примет отказ и начнёт обижаться на Лео или из принципа теперь будет соблазнять его? Ваши мысли?

--------------------------------

От автора:

А если вы чувствуете зуд в ладонях и жажду новых неприятностей, пока ждёте продолжения, приглашаю вас в дом на границе двух миров: человеческого и волшебного.

«Одна квартира — Два мира»была слеплена из порции магии, ложки бытовых катастроф, переперчённого юмора и заперта в четырех стенах вместе с любовью. Найти можно у меня в профиле.