*37* Кодекс

Крепкого сна хватило, чтобы мир перестал напоминать изощрённую камеру пыток. Желание расшибить лоб о ближайшую переборку испарилось, оставив после себя расчётливую ярость.

Её — воплощение логики, обладательницу блестящего образования и безупречных манер — обставил какой-то неотёсанный пират! И ладно бы он использовал стратегию или хотя бы грубую силу, так нет — он пустил в ход магию. Какая дешёвая уловка!

Но больше всего Саманту злила собственная беспечность: заснуть под боком у противника — непростительная халатность. И пусть её ментальный процессор перегорел, не выдержав местного сюрреализма, оправданий быть не могло.

Как она вообще допустила мысль, что капитанская койка — самое безопасное место в мире? И что там можно спокойно прикрыть глаза даже на секундочку? Возмутительно! Безрассудно! За гранью здравого смысла! Называть «безопасным» место, которое на самом деле было САМЫМ ОПАСНЫМ из всех возможных? Одно это свидетельствовало о временном помешательстве.

«Соберись, Саманта! Хватит дрожать, включи мозг».

Она зажгла на столе пару свечей и принялась мерить каюту шагами, напоминая загнанного в клетку тигра. Рано или поздно капитан вернётся, и к этому моменту она должна быть во всеоружии.

«Почему я проиграла? Почему позволила обвести себя вокруг пальца? Всё просто: чтобы вести игру, нужно знать её правила. А я не понимаю, как устроен ни этот мир, ни даже этот корабль. Вот и результат».

Предрассветные сумерки. Саманта резко остановилась перед окном. Из отражения на неё посмотрела женщина с растрёпанными волосами, но уже с опасным блеском в глазах. Сон вернул ей ясность мысли, а тишина каюты позволила собрать волю в кулак.

Если магия — это здешняя переменная, значит, её нужно ввести в уравнение. Пират считал, что Саманту можно ошеломить парой фокусов и порцией мужской харизмы? Что ж, пусть тешится этой иллюзией. Самое опасное оружие — это противник, которого недооценивают.

— Хватит лирики, — бросила она своему отражению. — Пора заняться делом.

Осмотр каюты был профессиональным и быстрым. Ей нужны были рычаги давления и контроля. Каждый предмет, каждая книга могли стать оружием. Она коснулась резного стола, заваленного картами невозможных земель.

— По каким же правилам ты живёшь, Рыжий Дьявол? — Саманта сощурилась, изучая странные чертежи. — А твой корабль?

Капитан был здесь повсюду, даже в свое отсутствие. Его аура пропитала каждую мелочь: от камзола, небрежно брошенного на стул, до яростных росчерков пера на страницах раскрытого журнала. На дне забытой кружки всё еще поблескивал ром, а в воздухе витал запахах крепкого табака, морской соли и старой кожи. Но сквозь эту мужскую симфонию пробивался острый, дразнящий аромат цитруса — он въелся в простыни, на которых она еще недавно спала, и теперь преследовал её, словно невидимые руки.

— Какой же ты Дьявол на самом деле?

Саманта методично сканировала страницы. Буквы складывались в слова, но суть тонула в морской терминологии: расчёты скорости, навигация по звёздам с причудливыми именами... Нулевая информативность. Однако юридическая привычка смотреть «сквозь» всё же дала плоды: почерк. Уверенный, каллиграфически выверенный, он никак не вязался с образом дикаря-головореза, пишущего в каюте во время шторма. Гипотеза об образованности капитана только подтверждалась.

«Знатная особа в роли пирата? Почему? Преступление или изгнание?»

— Не строй теорий на догадках, Саманта. Ищи факты, улики, способы играть на равных.

Её взгляд зацепился за свёрток, спрятанный под ворохом навигационных карт. Вещь в хорошем переплете всегда означает либо большие деньги, либо большие планы. Развернула.

— «В бою приказ капитана — закон. Неподчинение карается смертью или немедленной поркой», — зачитала Саманта вслух, кривя губы. — «Увечье, полученное в сражении, компенсируется выплатой из общей добычи».

Она нахмурилась, переворачивая плотный лист. В самом низу, размашисто и гордо, значилось: «Кодекс Рыжего Дьявола».

— Значит, какой-то Устав здесь всё таки имеется? — Саманта хмыкнула, чувствуя, как азарт исследователя вытеснил панику. — Прекрасно. Раз есть правила, значит, найдётся и лазейка.

Она бесцеремонно заняла капитанское кресло и углубилась в чтение, стараясь не задерживать взгляд на пунктах о смертной казни за дезертирство — детали экзекуций были излишне натуралистичными. Правила содержания оружия, строгий запрет на внутренние распри...

— Любопытно, — Саманта отложила Кодекс и скрестила руки на груди, не сводя глаз с баррикады у двери. — Его власть абсолютна, а авторитет подкреплен и страхом, и уважением, и мастерской игрой людьми.

Перевела внимание на окно.

— Трюк с камбузом и котелком был умным ходом. Он позволил легализовать моё присутствие, не теряя лица капитану. Но сейчас я — всего лишь кухарка, чья жизнь зависит от его доброй воли. Как и всей команды. Так как мне это изменить?

В её голове начал оформляться план — если нельзя сломать систему, нужно её возглавить. Или хотя бы стать в ней незаменимым элементом.

— Что я могу дать команде такого, чего не может дать капитан? — Саманта постучала пальцами по подлокотнику кресла. — Выгода, всё упирается в выгоду...

Вот оно.

Саманта прищурилась, глядя на пергамент как на неудачно составленный контракт. Этот «Кодекс» на девяносто процентов состоял из запретов и санкций. В нём было всё о контроле и почти ничего о профите для самих исполнителей. Типичная рабская инструкция, замаскированная под устав, а не партнерское соглашение.

— Наказания — плохой мотиватор в долгосрочной перспективе, — прошептала она, и на её губах заиграла улыбка победителя. — Мне лишь нужен прецедент, чтобы показать, как может быть по другому.