*6* Хлоя

— Погоди! Пожалуйста, постой! — голос Хлои прозвенел чище и радостнее, чем колокольчик над дверью кофейни, из которой она выбежала, едва не зацепившись за дверную ручку рукавом вязаной кофты.

Она протянула незнакомцу крафтовый пакет. На бумаге уже расплылось масляное пятно — верный признак того, что внутри томилось маленькое углеводное счастье.

Всю последнюю неделю молодой человек с волосами цвета позднего заката возникал у витрины ближе к закрытию. Он замирал у стекла и рассматривал пухлые круассаны с таким благоговейным трепетом, будто это были не булки, а магические артефакты древней цивилизации, способные даровать бессмертие.

У несчастной выпечки от его затуманенного взгляда начинали плавиться шоколадные сердца. Но стоило Хлое подойти ближе к витрине с попыткой пригласить внутрь, как незнакомец тут же прятал взгляд, словно боялся, что его поймали за чем-то постыдным. А затем уходил.

— Это тебе, — выдохнула она, переводя взгляд с крафтового пакета на него.

— Мне?

Хватило всего одного слова, чтобы внутри у Хлои что-то сладко ёкнуло, игнорируя протестующие вопли рассудка. Тот, в свою очередь, пытался вывесить на внутренний экран список из десяти причин, почему нельзя влюбляться в голос незнакомца, чьё лицо спрятано за маской.

Ах да, причина номер один — у неё есть парень. И не просто парень, а очень милый молодой человек, который прямо сейчас варганил ужин на кухне в общаге к её приходу. Но, с другой стороны, разве в брачной клятве или правилах приличия есть пункт, запрещающий наслаждаться чужим тембром, пока человек просто... говорит?

— А ты видишь здесь кого-то ещё? — Хлоя доброжелательно улыбнулась, позволяя очаровательным ямочкам на щеках сделать всю дипломатическую работу за неё. — Классный костюм!

Она пробежалась глазами по его облику: от маски, надежно охраняющей тайну нижней половины лица, по кожаной куртке до потрёпанных штанов.

— А шрам у глаза и вовсе как настоящий! — Поддавшись порыву, Хлоя сократила дистанцию. Она приподнялась на цыпочки, вторгаясь в облако странного морозного холода вокруг него, и в упор уставилась на левый глаз незнакомца. — Это образ какой-то?

— Образ?..

Ему определённо должны запретить говорить!

Мужчины с такими голосами обычно записывают рилсы с пением под гитару, заставляя миллионы фанаток по ту сторону экрана превращаться в лужицу неконтролируемого обожания. Это было похоже на дегустацию элитного тёмного шоколада — терпкого, тягучего — и вызывало мгновенное привыкание.

Что ж, Хлоя всегда была вежливой девушкой. И если уж мироздание потратило столько сил, чтобы создать такой бархатный резонанс, было бы вопиющей грубостью с её стороны не оценить его по достоинству.

— Ты разве не из театрального за углом? — она сочувственно закатила глаза, вспоминая шумные обсуждения клиентов о том, как им дали задание изобразить коробок спичек или стиральную машину. — В последнее время к нам зачастили студенты в костюмах. Кого я только не видела: и рыцарей, и принцесс в кринолинах, и даже мелких дьяволят. Но у тебя самый загадочный костюм. Так что вы ставите? Какую-нибудь мрачную классику?

— Классику? Да, наверное, — он на мгновение отвел взгляд, но Хлоя успела рассмотреть радужку цвета густой арахисовой пасты. Даже грустно, что у неё аллергия на арахисы. — Представление про тайное общество убийц, живущих в горах.

— Никогда не слышала ни о чём подобном, — Хлоя забавно дунула на прядь волос, которая решила исследовать её правый глаз. — Хотя чего я удивляюсь? Театральные режиссеры, наверное, те ещё затейники... Ладно. В общем, бери, не стесняйся! Считай это комплиментом от заведения.

Она кокетливо склонила голову, и её пушистый, слегка растрёпанный пучок светло-русых кудрявых волос, который держался на честном слове и одной-единственной заколке, смешно перекатился на другую сторону. В этот момент она выглядела настолько искренней, что даже суровый горный убийца наверняка почувствовал бы острую необходимость записаться на курсы вязания.

— Ты так смотришь на них каждый вечер, — продолжила она, — что у бедных круассанов уже начал развиваться комплекс неполноценности. Не доводи выпечку до депрессии, угощайся.

Уши незнакомца вспыхнули ярким пунцовым цветом, который маска скрыть была не в силах. И тем не менее он медленно вернул взгляд к Хлое и принял пакет.

— Спасибо.

Хлоя снова всмотрелась в его лицо и снова задержалась на шраме. Хороший грим. Даже слишком. Захотелось коснуться его кончиками пальцев и убедиться, что это просто искусная работа гримёра.

Испугавшись собственного порыва, Хлоя перевела внимание на старый уличный фонарь поблизости.

Отчего-то стало неловко. Время вдруг утратило свою привычную текучесть и начало растягиваться, как жевательная резинка. Хлоя словно оказалась в дораме (*), где в каждой секунде молчания можно рассмотреть танцующие пылинки в свете фонаря.

Дзинь-дзинь-дзинь!

Разумеется. Конечно. Обязательно! Согласно фундаментальным законам любой уважающей себя дорамы, магический момент просто обязан был разбиться вдребезги о настойчивую мелодию вызова. Закон!

——————————————————————————— *дорама — так называют телесериалы, выпускаемые в странах Восточной Азии. Для них специфичны чувственные замедления, акцентирующие внимание на атмосферных деталях (и уж очень-очень долгих)