*8* Саманта

— Что за… — Саманта осеклась.

Вместо привычной секретарши с чашкой горячего американо, которая всегда преданно дожидалась окончания её рабочего дня, перед ней возвышался двухметровый детина. Обветренное лицо незнакомца, испещрённое шрамами, явно никогда не знало ни крема для бритья, ни Уголовного кодекса, а в ухе вызывающе поблескивала массивная серьга.

— О, гляди-ка, парни! Гроза морей прислала нам бабу в мужских портках! — пророкотал верзила, размахивая зазубренной саблей прямо у неё перед носом.

Но выдержке Саманты можно было позавидовать. Не зря она считалась лучшим адвокатом города, а возможно, и всей страны. Столкнувшись с безумием, она первым делом попыталась выпрямиться, чтобы вернуть себе привычный доминирующий вид. Однако резкое движение отозвалось тугим натяжением в районе живота. Руки были неудобно заломлены назад, а запястья стягивали жёсткие путы. Несложно было догадаться: она связана. Ну что за грубость?

— Статья сто двадцать шестая, пункт второй (*), — лишённым страха голосом произнесла она, чувствуя вкус соли на губах. — Похищение человека, совершенное группой лиц с применением оружия. До двенадцати лет лишения свободы, если вы прямо сейчас не развяжете эти узлы.

И всё же её мозг, перегруженный тремя высшими образованиями и знанием пяти языков (включая латынь, которая сейчас казалась особенно уместной, учитывая близость смерти), наотрез отказывался обрабатывать поступающую информацию. Логические цепочки, обычно выстраивающиеся в безупречные стратегии, сейчас рассыпались, как карточный домик. Похоже, приложили Саманту по голове на совесть.

«Так, соберись. Я вышла из офиса. Взяла папку с делом об убийстве, чтобы ещё раз просмотреть дома. Помню парковку... А дальше?»

Дальше была лишь пустота, из которой Саманта вынырнула уже привязанная... к мачте? Затылок отозвался вспышкой боли.

«Меня вырубили и притащили... куда? Где я вообще нахожусь?» — судорожно соображала Саманта. Она огляделась. Деревянная палуба, мачты, чёрные паруса и запах, который заставил бы любого санитарного инспектора застрелиться на месте.

— Во-первых, это брючный костюм из итальянской шерсти, — строго отчеканила Саманта, давая своему разуму время собраться в кучу. — Во-вторых, согласно регламенту делового общения, вы обязаны были представиться. А в-третьих, почему мы в открытом море и каков пункт назначения? Боялась ли она? До тошноты. Или всему виной качка? В любом случае: её похитили, связали и вывезли в неизвестном направлении.

В море!

Перед ней здоровенные уголовники, а вокруг только вода!

Но показать страх? Нет, это непозволительная роскошь для адвоката, который за всю карьеру не проиграл ни одного дела. Саманта была лучшей в своём деле, акулой правосудия, которую нанимали в самых безвыходных ситуациях.

«Странно. И крайне нелогично, — лихорадочно соображала она. — Если бы хотели убить — сделали бы это ещё на парковке. Если бы хотели изолировать до конца процесса — заперли бы в подвале за городом. Зачем тащить меня на корабль? Да ещё и такой старый?»

Саманта проглотила рвотный позыв. Тело пробрало-таки дрожью. Но тут больше виноватой была промокшая одежда. Бордовая водолазка с высоким горлом неприятно липла к телу, подчёркивая каждый изгиб пышной фигуры. Свой чёрный пиджак она обнаружила валяющимся неподалёку прямо в луже сомнительного происхождения, а на бедре широких брюк красовалась дыра.

«И когда я успела искупаться?»

— Вас нанял директор Атом Групп? Решили вывести меня из игры, пока я веду дело против его сына? — Саманта перешла в атаку. Ей нужно было вытянуть из этих преступников хоть каплю информации, чтобы понять их настрой и выстроить план действий. Молчание — худший из вариантов развития событий.

Пираты, числом около двадцати, переглянулись. В их мире люди обычно либо молили о пощаде, заливая палубу слезами, либо прыгали за борт, предпочитая акул общению с командой. Никто и никогда не начинал качать права и задавать вопросы раньше, чем это начнёт делать капитан.

В их просоленных головах просто не укладывалась мысль, что кто-то в здравом уме может не знать их корабль. Что кто-то может не дрожать при виде их оранжевого флага и не понимать, что именно имя имя их капитана заставляет содрогаться все портовые кабаки.

— Во диво дивное, — пролепетал один из пиратов, разглядывая её так, словно Саманта была экзотическим зверем, заговорившим на человеческом языке.

— Диво не диво, а баба на корабле — к беде! — раздался бодрый голос высоко над палубой.

Саманта не рискнула пока поднимать голову, но всех остальных одарила таким взглядом, которым обычно пригвождала к месту зарвавшихся свидетелей.

— Послушайте, если вы меня отпустите прямо сейчас, я готова выступить в вашу защиту в суде, — перешла Саманта к стратегии «договориться». Выявить бы только, с кем нужно договариваться. — Вы наверняка слышали, что я не проиграла ни одного дела. С моим участием вы отделаетесь половиной срока с правом на условно-досрочное. Так и быть, я даже скажу, что не держу зла. Это гораздо выгоднее, чем двенадцать лет за похищение. И я сделаю всё...

— Я что-то не понял... — снова раздалось откуда-то сверху.

Молодой голос — по меркам Саманты, почти детский — произнёс слова чуть ли не по слогам.

— На каком языке ты говоришь?

— На языке закона! — огрызнулась Саманта, резко задрав голову.

Она попыталась рассмотреть наглеца, притаившегося в переплетении вантов и реев, но солнце слепило так нещадно, что ей пришлось прищуриться и опустить голову обратно. Все, что ей удалось рассмотреть — это тёмный гибкий силуэт, раскачивающийся на высоте птичьего полета.

«Кошмар, у меня уже в глазах троится. Искренне надеюсь, что моя страховка покроет расходы на психиатра и окулиста. У меня явно сотрясение мозга».

— Придержи свои заклинания при себе, сирена! — выплюнул громила с саблей.

Саманта бы, пожалуй, сочла сравнение за сомнительный, но все же комплимент, если бы в ту же секунду зазубренная сталь не коснулась кончика её носа. Смесь запахов дешёвого рома, старой ржавчины и немытого тела ударила Саманте в лицо, вышибая слезу и дразня и без того подкрадывающуюся тошноту.

— Ты на «Рыжем дьяволе», детка, — прорычал он. — А мы — пираты. Так что закрой свой красный ротик и молчи, пока он у тебя есть!

Что ж, в этой ситуации был как минимум один положительный факт: её помада оказалась феноменально стойкой. Даже морская соль и купание в бессознательном состоянии не смогли её стереть.

«Но если меня похитили, почему я вообще оказалась за бортом?» — этот вопрос пульсировал в висках Саманты, пока сердце отбивало яростную чечётку, грозя проломить рёбра.

«Ничего не помню, кроме того удара на парковке. Может, похитители пытались избавиться от тела и выбросили меня в море, а ЭТИ меня выловили? Пираты?»

Домыслы. Догадки. Предположения.

Саманта терпеть не могла не понимать. А худшим из кошмаров для неё было неведение в комплекте с беспомощностью. Подобное состояние действовало на неё как яд, заставляя непроизвольно дрожать кисти рук. Хотелось что-нибудь сломать. В офисе под рукой всегда была парочка карандашей.

Нет. Она не собиралась просто смиренно ждать вердикта судьбы. В её системе координат слова «безысходность» не существовало в принципе. Саманта была на сто процентов уверена: выход есть всегда. А если нет, то она нарисует дверь на стене, и тот появится.

— Могу я переговорить с капитаном этого... — Саманта сделала паузу, окинув взглядом облупившуюся краску и сомнительные пятна на палубе, — плавучего недоразумения?

— Как пожелаете, госпожа, — раздался внезапно скрипучий, но доброжелательный голос. Такими обычно обладают дедушки, угощающие внучат конфетами тайком от родителей.

Из-за спин матросов, словно фокусник из шляпы, вынырнул приземистый старик. В одной руке он сжимал огромную поварешку, а на его плече красовалось пятно от чего-то, напоминающего гуляш.

Саманта предположила, что перед ней местный шеф-повар, хотя термин «кок» в данных декорациях выглядел уместнее.

Старик изобразил подобие галантного поклона и коротким взмахом свободной руки приказал развязать пленницу.

— Изверги. Или трусы, — проворчал старик, неодобрительно качая головой. — Девчонку, что ли, испугались? Простите, — осекся он, столкнувшись с её взглядом. — Я имел ввиду «леди». Или «госпожа», если вам будет угодно.

— Так мы её посреди открытого моря выловили! — выкрикнул громила, оправдываясь перед поварешкой. — А вокруг ни корыта, ни щепки. Происки морского царя, не иначе, кэп не зря велел за ней присмотреть!

Кок, не долго думая, звонко стукнул громилу инструментом по лбу. Звучало, как удар по пустой бочке.

— Присмотреть, а не связывать, остолоп! — бросил старик и жестом пригласил Саманту следовать за собой. — Прошу вас. Капитан заждался. У него есть к вам несколько вопросов.

— Уверяю, у меня тоже.

Саманта шла по палубе, стараясь сохранять достоинство, несмотря на то, что её походка на каблуках в условиях качки напоминала танец пьяного страуса. На ходу она подхватила свой пиджак, валявшийся у мачты, и выжала из него остатки воды.

«Вывод: кок здесь явно пользуется авторитетом. И, что важнее, он настроен, скорее, любопытно, чем враждебно. Это хорошо», — Саманта занесла это наблюдение в свой мысленный блокнот.

— Только я бы советовал вам попридержать ваш острый язычок, — вполголоса произнес кок, когда они свернули к двери, обитой потемневшей от соли медью. — По крайней мере, до тех пор, пока капитан не решит, что вы — ценный дар от морских богов, а не просто лишний рот, претендующий на мои скудные запасы солонины.

Саманта лишь скептически фыркнула, поправляя пиджак на плечах. Совет был здравым, но привычка оставлять последнее слово за собой — сильнее инстинкта самосохранения.

— Благодарю за рекомендацию, — отозвалась она, бросив на старика цепкий взгляд сверху вниз. — Поверьте, я умею быть убедительной.

Кок не удостоил её ответом, лишь загадочно покачал головой, будто заранее сочувствуя её самоуверенности. Он дважды гулко приложился поварёшкой к двери и замер в ожидании.

-----------------------------------------------------------------------

(*) Здесь и далее в главах про Саманту номера статей и цитаты из законов — вымысел и случайный набор цифр. Любые совпадения случайны.