*72* Матушка

В доме Рыжего Дьявола было несвойственно тихо. Обычно здесь все скрипело лестницами, ругалось ставнями и хлопало дверьми от сквозняка, но сегодня даже половицы старались быть осторожными.

Потому что капитан был дома. И капитан был ранен.

Валериан лежал поверх покрывала и смотрел в потолок. Правая рука — или левая, он уже путался после трех дней беспамятства — была намертво притянута бинтами к торсу. А голова плыла так, что стоило капитану повернуться, как тяжелый дубовый шкаф делал реверанс, а кровать пыталась совершить тактический маневр по обходу противника.

Каждый звук отдавался болью.

Каждая попытка подняться — еще большей болью.

Но даже физическая слабость не шла ни в какое сравнение с той горечью, что оставила после себя ссора с Самантой.

Валериан знал, как вести себя в бою. Он был мастером стратегий на суше и в море, асом торговых сделок и беглецом, семь лет водившим за нос королевские фрегаты. Он умел найти подход к любому человеку, какой бы «породы» тот ни был. Но перед Самантой все его навыки пасовали.

Как быть с ней? Защищать вопреки ее воле и навлекая на себя ее гнев, или оставить в покое, рискуя потерять навсегда?

Валериан презирал эгоизм, но сейчас ему хотелось быть эгоистом. Забрать ее себе и точка.

Он выдохнул и прикрыл глаза, когда в команду вошла госпожа Флеймхарт, принеся обед.

— Любопытная особа, эта твоя Саманта, — заметила она, подавая Валериану тарелку с кашей. Субстанция в миске выглядела так, будто обладала зачатками коллективного разума и коварным планом по захвату его желудка.

Собрав остатки капитанского достоинства, Валериан взял ложку и мужественно приступил к поглощению полезной гадости.

— Смелая, сообразительная... — Матушка сделала паузу и вдруг ехидно прищурилась. — И редкостная язва, я права?

Капитан поперхнулся. Матушка ласково хлопнула его по спине — так, что зубы едва не вылетели, а в голову прострелило.

— И куда же она подевалась? — она картинно глянула на дверь. — То ночами тут сидит, а стоит тебе прийти в себя — и не заходит. Хотя, вероятно, ее исчезновение как-то связано с тем, что некоторым личностям стоит ночью выздоравливать, а не вскакивать с постели и бродить по дому. Кого же ты так отчаянно искал? Давай-ка вместе подумаем.

— Вы с Грегом у одного мастера учились намекам, да?

— Ты как с матерью разговариваешь, паршивец! — прикрикнула она, замахнувшись полотенцем. — Совсем в своем море распоясался. Ишь, капитан выискался!

Затем она вдруг смягчилась и грустно вздохнула:

— Я ночью за водой шла и видела, как ты у гостиной стоял. Лицо у тебя было точь-в-точь как у отца, когда мы с ним спорили. Мне в такие моменты хотелось его одновременно и обнять, и пристукнуть — потому что он, как всегда, был не прав, но стоял на своем до последнего.

— Хм.

Отца унесла болезнь, когда Валериан был еще подростком. Но капитан хорошо помнил, как после ссор тот уходил на луг.

«Запоминай секрет успешного брака, малец, — ворчал он, яростно взмахивая косой, — никогда не спорь с женой. Просто соглашайся. Целее будешь».

И косил дальше с удвоенной силой.

— Расскажи о ней, — прервала его мысли мать. — Откуда она? Какая она?

— Мам, спасибо за обед, все было очень вкусно. Я уже почти в строю. Чем помочь по дому?

Госпожа Флеймхарт подняла брови и сложила руки на груди. Полотенце, только что бывшее грозным оружием, теперь безвольно свисало с ее плеча.

— Помочь он решил, — проворчала она. — В строю он… Не пытайся улизнуть, Валериан. Косу отец тоже хватал, когда хотел от разговора сбежать. Одна кровь — страшная сила, но я уже привыкла к этим вашим выкрутасам Флеймхартов.

А затем забрала у него опустевшую тарелку.

— Все, молчу-молчу. Дела сердечные — дела личные. Только один вопрос, из простого материнского любопытства: она из тех, кто ждет на берегу, или из тех, из-за кого корабли забывают дорогу домой?

— Ни то и ни другое.

Но от матери не укрылась его мимолетная улыбка. А Валериан в этот момент думал о том, что Саманта — это скорее неизведанные земли, для которых еще не начертили карт. Моря вокруг них бушуют так неистово, что к берегу не подступиться. И никакие навигационные приборы, никакие звезды и даже дар Бездны в его глазу, переданный по наследству после смерти отца, не в силах был помочь ему постичь тайну этой земли.

— Она из тех, ради которых корабли тонут.