*81* Прошлое

— Милана явно к вам неравнодушна, — озвучила Саманта первое, что пришло в голову, лишь бы нарушить затянувшееся молчание. Хватит уже молчать. Надоело.

— Да, знаю, — честно признался Валериан. В его голосе не было бахвальства, скорее легкое, чисто мужское замешательство. — Но я, признаться, не думаю, что могу с этим что-то сделать. Сердцу ведь не прикажешь, верно?

Он галантно предложил Саманте свою здоровую руку, приглашая взять его под локоть. Тропинка, петлявшая сквозь светлый лесок, который больше напоминал сад, внезапно оборвалась, и они вышли к самому краю живописного обрыва. Погода стояла удивительно мягкая и безветренная. Ритмичный, убаюкивающий шум прибоя где-то далеко внизу ничуть не заглушал голоса, а наоборот, создавал идеальный, умиротворяющий фон для откровенного разговора.

— У меня с сердцем сложные отношения, — Саманта бросила на него мимолетный взгляд из-под ресниц. — Но вернемся к Милане. Я правильно поняла, что она — внучка Грега? Он немного рассказывал о ней. И о вашем детстве тоже.

— Да, все верно. Мы росли вместе, пока наши родители — вернее, в ее случае дед, а в моем отец — служили при дворе.

— Грег служил при дворе? — удивилась Саманта.

— Личным поваром прошлой королевской династии, — усмехнулся Валериан. — Так что, когда он в очередной раз будет ворчать на камбузе, заявляя, что он — великий кулинарный гений, поверьте, он ни разу не шутит.

— Я это учту, — Саманта подставила лицо прохладному морскому бризу. — А ваш отец?

— Он был рыцарем. И я пошел по его стопам, — Валериан пожал плечами, словно говорил о чем-то обыденном, хотя в его осанке мгновенно проступила благородная стать. — Служба, верность кодексу, защита короны...

— Что изменилось? — тихо спросила Саманта, вспомнив изрезанную шрамами спину мужчины. — Как вы стали пиратом?

— Произошел переворот, — Валериан постарался, чтобы это прозвучало легко. Однако Саманта, чьи пальцы по-прежнему держали его под руку, ощутила, как резко закаменели его плечи. — Дальше все прозаично: я остался верен прежнему королю, был пойман и приговорен к пожизненному заключению.

— Но вы здесь, со мной.

— А вы наблюдательны, Саманта, — Валериан едва заметно улыбнулся. — Спустя три года Грег помог мне бежать.

— Ясно. И в ту же секунду Милана автоматически превратилась во внучку государственного преступника и изменника, — закончила за него Саманта. — Ей тоже пришлось бежать. Для молодой девушки это, наверное, стало настоящей трагедией.

— Как и для многих в этом поселение. «Второй Шанс» для большинства стал попыткой собрать разбитую жизнь и начать все заново, — продолжил он, а его челюсть сжалась. — Милана всегда под моей защитой, она для меня как младшая сестра. Но ответить на ее истинные чувства я не способен. И она это прекрасно знает.

— Знает, но не принимает, — тихо заметила Саманта.

— Ей нужно время, чтобы переболеть этим.

— Возможно.

Женщина, которая пожертвовала ради мужчины своим будущим, вряд-ли просто переболеет. Это было слишком глубокое, выстраданное чувство — куда сильнее и опаснее, чем обычная девичья влюбленность.

— Спасибо, что поделились, — Саманта вернулась к изучению раскинувшейся перед ними панорамы бескрайнего моря. — Мне приятно узнать больше не о грозном капитане пиратов по прозвищу Рыжий Дьявол, а о Валериане — человеке, за которого абсолютно все в этом поселении переживали, как за самих себя. Знаете, когда я ходила на рынок, каждый встречный расспрашивал меня о вашем самочувствии и искренне желал вам скорейшего выздоровления. Такая преданность и любовь не рождается просто так. Вы наверняка многое сделали для поселения.

Местные три солнца — багрово-красное, пронзительно-синее и ослепительно-белое — величественно поднимались к самому зениту, щедро окрашивая облака лиловыми и неоновыми мазками. Этот безумный, космический свет дробился и искрился, отражаясь от зеркальной глади бескрайнего моря. Там, далеко внизу, в хрустальных гребнях волн грациозно резвились дельфины — ну, или какие-то диковинные местные твари, их напоминающие, — а над самой водой с пронзительными, свободными криками кружили чайки, ловя крыльями разноцветные блики утра.

— Я даже немного вам завидую, — с грустью добавила Саманта. — В моей жизни таких надежных тылов и любящих сердец, увы, никогда не водилось. Мне приходилось полагаться только на себя.

— По вам кто-нибудь скучает там, в вашем мире? — мягко и весьма тактично поинтересовался Валериан. В этом вопросе, помимо искреннего участия, крылось и вполне понятное мужское желание разузнать, остался ли у нее дома кто-то важный. Муж, например.

— Печально это признавать, но нет, — Саманта покачала головой, и на ее губах промелькнула горькая усмешка. — Вся моя жизнь до последнего дня замыкалась исключительно на работе. С родителями я не общаюсь уже много лет. И, честно говоря, не горю желанием. Мужчину, с которым хотелось бы связать судьбу и построить семью, я так и не встретила. Мне все казались... слабыми. И речь не о физической силе.

Саманта тихо вздохнула, изящно опустилась на мягкую траву у края обрыва и обхватила колени руками, устремив взгляд на играющие в лучах трех солнц волны.

— Или это я разучилась быть слабой? Сама не знаю... Но как бы там ни было, вам повезло. Иметь такую преданную семью — это роскошь, — закончила мысль Саманта, наблюдая, как Валериан садится рядом. — Даже с учетом того, что Минала готова прожечь во мне сквозную дыру своим ревнивым взглядом. Намекните ей при случае, что у нее нет повода для беспокойства.

— Боюсь, повод у нее как раз есть, — с обезоруживающей прямотой отозвался Валериан, глядя на Саманту в упор.

Та оцепенела, не зная, что ответить. Внутри все задрожало, словно по ее голове прошлись капиллярным массажером. Суровый, непробиваемый адвокат Саманта, которая с легкостью разносила оппонентов в пух и прах на самых жестких судебных процессах, сейчас нервничала от простого взгляда.

Заметив ее замешательство, Валериан перевел внимание обратно на горизонт.

— Простите меня за грубость в ту ночь, — Саманте пришлось приложить усилие и слегка прочистить пересохшее горло, чтобы выдавить из себя эти слова. — Я не сдержалась. Вы не заслужили моих истерик.

— Вам не за что извиняться. Вы сказали, что думали.

— Я извиняюсь вовсе не за суть сказанного. Я извиняюсь за то, как именно я это сделала.

Валериан, снова перевел на нее внимание и с улыбкой отметил, как по-детски раздувались у Саманты ноздри, когда она нервничала.

— Своих слов обратно не беру, — тем временем жестко отчеканила она. — И до сих пор считаю, что решать все за меня — абсолютно неприемлемо. Как не изменилось и мое крайне негативное отношение к беззаконию, пиратству и разбою. Но… признаться честно, менядо усрачкипугает мысль о том, что вы и правда могли руководствоваться исключительно искренним желанием помочь.

— Почему вас это так пугает?

— Потому что я не помню ни одного момента в своей жизни, когда кто-то заботился бы обо мне просто так, — выдохнула Саманта, прислонившись головой к коленям. Глубокий вдох. Снова посмотрела на море. — Мне это непонятно. Всему без исключения должна быть причина. Суть, конкретная цель, скрытая мотивация, выгода, в конце концов! Даже для заботы. И пока я думала, что вы опекаете меня ради своих целей, все было понятно и логично. Но тут выясняется, что это не так… и в чем тогда подвох? Весь мой жизненный и профессиональный опыт кричит мне бежать, потому что это значит, что я попросту вас не раскусила. Что с вами не так? Почему вы помогаете? Зачем? Это сводит меня с ума, я злюсь и паникую. А когда я теряю контроль, происходят…

— Ваши приступы. — закончил за нее Валериан.

— Да, — она судорожно вздохнула, крепче сжимая пальцами колени. — Мне казалось, что я с ними покончила и научилась держать себя в руках. Но здесь все по-другому. И все непонятно. Тот приступ, который вы застали, был третим за этот месяц.

— Как вы справляетесь?

— Стараюсь заземлиться в моменте, — Саманта неопределенно повела плечом. — Концентрируюсь на фактах здесь и сейчас. На том, что могу проверить и потрогать. Например: трава под ладонью прохладная, — она провела пальцами по стеблям. — Три солнца светят ярко, а море перед нами — бескрайнее и красивое. — Она улыбнулась пейзажу, а затем добавила шепотом: — А ваша рука... теплая, крепкая и большая.

Ее пальцы скользнули с травы на его ладонь. Валериан тут же раскрылся в ответ, заставляя ее руку утонуть в своей, и осторожно, прощупывая почву, задал главный вопрос:

— А с тем, что произошло на корабле? Как вы справляетесь с этим кошмаром?

Саманта открылась не сразу. Сначала она просто неподвижно смотрела на горизонт, упрямо сжав губы, а Валериан терпеливо ждал. Пару раз через силу у нее получилось выдавить короткое «все нормально», но на третий горло перекрутило узлом, и на полуслове Саманта расплакалась.

— Мне… мне было так страшно, — сквозь судорожный всхлип призналась она. — Я почти не помню, что именно тогда происходило на палубе. И не хочу помнить. Но я до сих пор слышу тот выстрел в ушах и этот жуткий хруст вашего плеча… Помню, свою кровь на его пальцах. Помню, как звала вас, когда вы потеряли сознание. Как кричала, умоляя хоть кого-нибудь прийти на помощь. Это каждую ночь снится мне в кошмарах, Валериан. Каждый раз.

— Знаю.

Валериан не отводил от нее полного сопереживания взгляда. А она все плакала, плакала и плакала, не в силах остановиться. Всегда такая сильная, непоколебимая, безупречно уверенная в себе Саманта — его девочка прямо сейчас плакала навзрыд у него на глазах. И в эту минуту он не мог сделать ничего, чтобы мгновенно излечить эту душевную рану, кроме как слушать и быть рядом, разделяя ее боль.

— Валериан… — сквозь пелену слез негромко позвала она его. — Можно попросить вас кое о чем?

— Конечно, Саманта. О чем угодно.

— Обнимите меня. Как делаете это по ночам. Пожалуйста.

Он пододвинулся к ней вплотную и увлек ее под здоровое плечо, крепко прижимая к себе. Саманта подогнула ноги, развернулась к нему полубоком и уткнулась ему в грудь. Закрыв глаза, она наконец-то полностью расслабилась.

Его надежная рука на ее плече, переплетенные пальцы, мерное биение сердца под ладонью и ощущение крепкого тела рядом — все это ощущалось как неприступная стена, надежно отгородившая Саманту от внешнего мира со всеми его штормами. Впервые в жизни она почувствовала себя маленькой девочкой, которой можно было ни о чем не думать.

Незаметно пролетело утро. Время словно замедлило свой ход, позволяя каждому из них побыть наедине со своими мыслями и окончательно отпустить пропитанный кровью и страхом день, когда они покинули борт корабля. Найдя единение в размеренном дыхании друг друга, им достаточно было просто сидеть вместе — обнявшись, чувствуя живое тепло и понимая, что самое страшное уже позади.

— Я уже говорил вам, что вы невероятная женщина, Саманта?

— Потому что спасла вас? — шмыгнув носом, спросила она. Слезы наконец-то иссякли, уступая место пустоте облегчения.

— Потому что из-за вас я приказал открутить все ручки на своем корабле.

Оба сохранили секундную паузу, переваривая смену настроение, а затем не сдержали дружного смешка.

— У вас с этим какие-то проблемы? — Саманта чуть отстранилась.

— Первобытный страх за будущее потомство? О да, еще какие, — иронично подтвердил капитан.

— Думаю, вам нечего бояться, — Саманта задорно блеснула глазами, бодро вытерев щеки от слез. — У вас более чем достойный инструмент для продолжения рода. Я-то уж проверила.

— А вот я сильно сомневаюсь, что в той суматохе вы успели оценить его в достаточной степени, — картинно засомневался Валериан, приподняв бровь.

— Успела, успела, не переживайте. У меня рука наметана.

Валериан запрокинул голову назад и искренне, в голос рассмеялся. Его глубокий бархатистый смех эхом разнесся над обрывом.

— Я, пожалуй, даже не буду спрашивать, что вы имели ввиду.

— И правильно, не надо, — Саманта поудобнее устроилась в его объятиях, наслаждаясь моментом. — Лучше расскажите, как вам удалось вслепую провести «Рыжий Дьявол» к берегам «Второго Шанса» сквозь тот жуткий красный туман? На обычное везение это не похоже.

— Исключительно капитанское мастерство и никакого мошенничества.

— Почему мне кажется, что вы чего-то не договариваете? — Саманта с прищуром посмотрела на него снизу вверх.

— Так и быть. Если пообещаете не сбегать из моих объятий, я не просто расскажу, но и покажу вам причину, по которой моя семья из поколения в поколение служила при короле.

— Заинтриговали, — протянула Саманта. Она на секунду перевела взгляд на фантастическое небо, где красное солнце уже готовилось закрыть собой синее, а затем снова посмотрела на Валериана. — Но мне нужно взаимное обещание: как только вернемся в дом, вы дадите мне возможность покопаться в вашем гардеробе, Валериан.

— Вы не перестаете меня удивлять, Саманта, — он озадаченно выгнул бровь. — И что же вы надеетесь там отыскать?

— Спрятанную любовницу, конечно, — хмыкнула она.

— В таком случае надежнее искать под кроватью.

— Негодяй. Вас определенно стоит судить за жестокое обращение с женщинами.

— Сдаюсь без боя, Саманта. Что бы вы ни искали в моих вещах — они в вашем распоряжении.

— Тогда, — Саманта мягко переплела свои пальцы с его, — я вас внимательно слушаю.