*88* Рубашка

— Моя скромная обитель в вашем распоряжении, — Валериан галантно придержал дверь, жестом приглашая Саманту войти.

Та, в свою очередь, мастерски изобразила вежливое удивление, разглядывая массивную кровать, большой письменный стол, тяжелые гардины и мягкий ковер у камина. Саманте было стократ проще притвориться, будто она перешагнула этот порог впервые в жизни, чем обсуждать свои испуганные визиты к постели раненого капитана.

Валериан не стал портить представление. Он великодушно принял правила маленькой игры своей строптивой гостьи.

— Но прежде чем мы перейдем к мародерству, — усмехнулся он, проследив за голодным взглядом Саманты в сторону его сундука, — я бы хотел вам кое-что вернуть.

Валериан подошел к высокому резному комоду, выдвинул верхний ящик и повернулся к девушке. На его широкой ладони тускло замерцали грани алого кристалла.

— Я успел припрятать Осколок во время бунта, — негромко произнес он, протягивая артефакт. — Думаю, с его помощью вы все еще можете вернуться домой.

Саманта оцепенела. Вся ее былая легкость испарилась в секунду. Она воззрилась на кристалл с таким видом, будто ей в руку вложили ядовитое насекомое, и несмело, едва дыша, коснулась камня кончиками дрожащих пальцев.

— И что мне с ним делать? — в ее голосе прорезалось разочарование. — Вы ведь сами хотели плыть на Скиталец, чтобы разузнать о нем побольше. Но на сколько я могла заметить, корабли во Второй Шанс не заходят. Мне туда не добраться.

Валериан тяжело вздохнул. Пират Рыжий Дьявол и правда приложил много усилий, чтобы незваные гости обходили стороной Дикие Земли. Лишнее внимание острову было ни к чему.

— У нас есть три варианта, — произнес Валериан, заранее проклиная первые два.

Саманта мгновенно насторожилась. Богатый жизненный опыт подсказывал ей: если мужчина начинает разговор с подобной фразы, ничего хорошего дальше ждать не стоит.

— Первый: надеяться, что Грег спасется, каким-то чудом отобьет корабль и вернется за нами. — Он сделал паузу, оценивая перспективу. — Но лично я на его месте сошел бы в ближайшем порту, сменил имя и притворился глухонемым рыбаком.

И Саманта могла понять старого кока: здесь его ждала внучка. Выжить и вернуться к ней — все, что сейчас имело для Грега смысл.

— Второй вариант — построить новый корабль, — Валериан опустился на кровать, скривившись от тупой боли в плече. — Но не спешите радоваться. Во Втором Шансе нет ни заготовленной древесины, ни толковых плотников, ни достаточного количества рабочих рук. Это потребует много времени.

— Сколько?

— Годы. — Валериан посмотрел на Саманту с мрачным спокойствием. — Мне жаль.

— А третий вариант?

— Ничего не делать.

— Но подождите! Я же видела карты, — Саманта принялась мерять шагами комнату. — Остров соединен перешейками с Межвольем и эльфийскими владениями. Мы можем добраться до континента по суше и…

— Даже при очень большом желании никто, включая меня, не сможет провести вас через Дикие Земли, — мягко перебил Валериан. — Местная растительность с огромным удовольствием отрывает головы любому, кто рискует сунуться в чащу на пути к континенту. И я, поверьте, ни капли не преувеличиваю. Покинуть Второй Шанс можно только морем.

Валериан сглотнул горькую обиду. Саманта даже на секунду не задумалась о третьем варианте. Да и с какой стати? После всего, что ей пришлось пережить, мысль остаться здесь навсегда, должно быть, пугала ее куда сильнее, чем любые Дикие Земли.

— Значит, я пропала, — Саманта уныло взглянула на Осколок. — У меня нет ни корабля, ни денег, чтобы оплатить работу, ни малейшего понятия, что делать с этой штукой.

— Меньшее, о чем вам нужно думать, так это о расходах. Я решу этот вопрос.

— Да как об этом не думать? С какой стати местным бросать все свои дела и строить ради меня целое судно?

— Потому что во Втором Шансе каждый на собственной шкуре знает, каково это — нуждаться в помощи?

— Благородно, конечно, но речь ведь не о мелком одолжении, — вздохнула Саманта. — Мы говорим об огромных затратах. И далеко не только финансовых. Людям нужно возделывать землю и заниматься хозяйством, чтобы прокормить себя и свои семьи. Как мне компенсировать им это?

— Во-первых, не «мне», а «нам», — спокойно возразил капитан. — А во-вторых, давайте на чистоту: без пиратского промысла это поселение обречено. На острове, прямо скажем, не так уж много возможностей для безбедной жизни, и здесь это понимает каждый. Корабль нужен не только вам, Саманта. Он жизненно необходимо каждому во Втором Шансе.

— Мне нужно подумать, — Саманта бережно положила Осколок на стол.

Она страшно не любила оставаться в долгу. И не собиралась. Поэтому следовало использовать свои главные инструменты — ум и знания — для работы на благо поселения. И чтобы обмен был равнозначным. А для этого следовало избавиться от корсета, который безжалостно стискивал легкие, мешая доступу кислорода к мозгу.

Саманта лукаво покосилась на заветный сундук.

— Позволите?

— Прошу, — улыбнулся Валериан, лениво закинув одну ногу на постель и поудобнее облокотившись на спинку кровати.

Саманта, не скрывая радостной улыбки, откинула тяжелую крышку и принялась увлеченно перебирать брюки в надежде отыскать размер поменьше.

Подштанники, которые при этом мимоходом отправились в полет через комнату, нанесли сокрушительный удар по капитанскому достоинству. Чтобы не портить себе нервы и не видеть, что еще компрометирующего раскопает Саманта, Валериан прикрыл глаза.

До чего же поразительная женщина!

Ничем ее не проймешь. Очнуться в чужом мире, да еще и на пиратском судне. Пережить кровавый бунт, чудом не сгинуть в море и сохранить абсолютное хладнокровие, когда ей прямо говорят, что на возвращение домой уйдут годы. И после всего этого — с самым невозмутимым видом решать насущные вопросы гардероба?

Но это еще не все.

Утром, когда Валериан снял повязку, она не вскрикнула и не отшатнулась от него. Глаз Бездны — пугающая, бесконечная дыра на капитанском лице — не вызвала у нее ужаса. Наоборот, Саманта коснулась его скулы и принялась завороженно разглядывать бушующую в глазу морскую воронку.

— Погодите, так вы бессовестно шпионили за мной через кота?! — возмутилась Саманта, когда Валериан посвятил ее в детали своей магии утром у обрыва.

— Признаться, это было поистине захватывающее зрелище. Особенно когда вы собирали по всему камбузу гниль и увлеченно варили из нее суп.

— Раз уж знали, могли бы и помочь. Вот и вся ваша галантность, — шутливо закатила она глаза, а затем подушечками пальцев едва ощутимо провела по темной отметине под глазом, похожей на застарелый синяк. — И для подселения вам нужна эмоциональная связь. А Драный тогда…?

— Я его в одном из портов от стаи бродячих собак спас. Вот он и остался со мной, — пояснил Валериан, ловя ее ласковое прикосновение щекой. — Вас это пугает?

— Скорее, мне любопытно, — Саманта словно смотрела ему в душу. — Я никогда ничего подобного не видела. И вряд ли еще увижу. Откуда у вас этот дар?

Тогда Валериан и рассказал, что талант передается из поколения в поколение по мужской линии. Когда отец слег от болезни, дар пробудился у него.

— То есть при желании вы и в мою голову можете пролезть?

— Для этого необходима душевная связь.

— А у нас ее нет?

— Саманта, я не собираюсь без спроса влезать к вам в голову, — усмехнулся капитан. — Мне куда приятнее любоваться вами, а не смотреть на мир вашими глазами.

— И все-таки, теоретически это возможно?

— Против воли — нет. Насильно в чужой разум не протиснуться.

Валериан хмыкнул, вспоминая ее реакцию. Саманта тогда выдохнула так шумно, будто избежала смертной казни: она ошибочно решила, что ко всему прочему капитан может прочитать ее мысли.

«Ох, Саманта, если бы я знал, о чем ты думаешь, все было бы гораздо проще».

— Зараза! Ай, вот же ж!..

Внезапный грохот заставил Валериана резко открыть глаза.

— Саманта?

Что бы она ни пыталась сделать, пока он блуждал в мыслях, итог был один: девушка сидела на полу возле кровати и сердито потирала ушибленный локоть. Шнуровка на ее спине была наполовину ослаблена.

— Я думала, вы спите, — проворчала она, поднимая на него взгляд.

— Не сплю. А если бы и спал, то ваше падение вернуло бы меня с того света. Что вы делаете?

— Пытаюсь выжить! Эти платья — орудие пыток. Я выбрала рубашку, решила примерить, но пала жертвой ваших штанов.

Саманта бесцеремонно задрала юбку, демонстрируя уже надетые мужские брюки.

— Ну и, короче, вы поняли.

— Я понял только то, что вы собирались переодеваться, находясь со мной в одной комнате.

— Ой, да бросьте! Мы вместе жили в вашей каюте, и я ползала при вас по столу. Так что вряд ли вы там чего-то еще не видели.

Саманта перекинула волосы на бок, наклонилась к щиколоткам и принялась укрощать слишком широкие калошины, завязывая их узлами.

— Но раз уж вы все равно не спите, то окажите услугу. Помогите с завязками на спине.

Валериан, будучи мужчиной благородным и, главное, достаточно дальновидным, чтобы не вступать с Самантой в дискуссии, послушно пересел на край постели. Пара рывков — и плотная шнуровка капитулировала под натиском его пальцев, вызвав у Саманты короткий смущенный писк. Она тут же вскочила с пола и применила древнее женское искусство, идущее в комплекте с умением понимать, почему фраза «все нормально» на самом деле означает ровно противоположное.

Загадочным образом платье выскользнуло из-под рубашки и упало на пол ворохом ткани. Так переодеваться могут только женщины, способные снять лифчик сквозь рукава футболки.

— Воздух… — блаженно выдохнула Саманта, сладко потягиваясь.

— Мне нравится ваш выбор.

Валериан окинул ее таким взглядом, каким обычно оценивают редкие произведения искусства или дорогие вина.

— Правда? — она заправила рубашку в штаны. — Думаете, мне идет бордовый?

— Безусловно.

Особенно учитывая, что цвет принадлежал его семье, а на манжетах Саманты золотыми нитями сияла вышивка фамильного герба в виде льва. Но ей это знать не обязательно. Зачем?

«Госпожа Саманта Флеймхарт…» — мысль обожгла изнутри, пока он смотрел, как женщина в его комнате и в его одежде смешно разминала плечи.

Затем Саманта отвернулась к зеркалу у стены, пытаясь подвернуть слишком длинные рукава. Легкая ткань свободно скользила по ее плечам, скрывая фигуру ровно настолько, чтобы воображение начинало работать против Валериана. А воображение у него, к несчастью, было богатое.

— Не смотрите на меня так, — фыркнула она, поймав в отражении его потемневший взгляд.

— Как «так»? — Валериан встал, обнаружив, что боль в плече чудесным образом отступила на задний план.

— Словно вы сейчас совершите какую-нибудь глупость, а виновата потом окажусь я.

— Поразительное чутье.

Саманта весело хмыкнула и вернулась к своему отражению. Рубашка действительно сидела на ней хорошо. Настолько, что возвращать ее законному владельцу было бы преступлением. А Саманта — адвокат. Она сможет оправдать себя в этом деле.

Расправившись с рукавами, настала очередь пояса. Но дело внезапно застопорилось: пальцы перестали слушаться, а узлы превратились в какую-то нелепую путаницу. Возможно, это было связано с тем, что в отражении Саманта видела, как Валериан сокращал между ними расстояние.

И вот широкие ладони капитана опустились на плечи Саманты, а затем медленно скользнули вниз, к талии, перехватывая непослушные концы пояса.

— Позвольте.

Кому как не пирату знать толк в хороших узлах.

Он затянул пояс, стараясь не думать о том, насколько тонкой казалась ее талия под его руками. Не думать о манящем тепле ее тела. О том, что он безумно, до сумасшествия хотел ее.

Хотел назвать своей и запереть от всего мира, ведь сам уже давно и безвозвратно принадлежал ей.

Хотел постоянно слышать ее голос в своих комнатах, ловить ее шаги в коридорах и выслушивать возмущенное: «Это вообще законно?» — минимум три раза в день.

Хотел, чтобы герб семьи она носила по праву, а не по случайному выбору.

Не думать получалось плохо.

— Вот, — хрипловато произнес он. — Теперь не свалятся.

— Очень жаль, — с придыханием ответила Саманта, поймав его взгляд в отражении зеркала. — Ведь тогда получается, что я зря устроила представление с переодеванием.