*89* Желание

— Вы могли сказать мне прямо, Саманта, чего хотите, — напомнил Валериан, пока его руки скользили вверх, очерчивая изгиб бедер и сминая тонкую ткань рубашки.

— И лишить вас удовольствия разгадывать мои желания? — она откинула голову на его грудь, наслаждаясь обжигающими касаниями сквозь одежду.

— Не боитесь, что я разгадаю слишком много?

Горячее дыхание капитана обожгло чувствительную кожу шеи, а в следующий миг зубы предупреждающе прикусили мочку.

— Попробуйте.

Валериан резко развернул ее к себе. Боль в раненом плече вспыхнула и тут же погасла, заглушенная накатившей страстью. Он подхватил ее за бедра и рывком посадил на комод рядом с зеркалом. Дерево под ней жалобно скрипнуло.

Не давая Саманте опомниться, Валериан сразу втиснулся между ее коленей, вынуждая развести ноги и обвить ими его талию. Когда бедра обожгло жаром женского тела, у самых ее губ он позволил себе довольную усмешку.

В бездну разговоры. Время для слов закончилось.

Он подался вперед и буквально впечатался в ее рот. Поцелуй вышиб из легких весь кислород. Никакой прелюдии, никакой чертовой нежности — только чистый, первобытный голод. Его язык требовательно толкнулся между ее губ, заставляя Саманту раскрыться в ответ. Внизу живота вспыхнул тугой, болезненно-сладкий узел, а по венам хлынул чистый адреналин.

Саманта запустила пальцы в его волосы, сжимая их у самых корней, и рванула его на себя, вжимаясь грудью в твердый торс капитана.

— Нет, Саманта, — он прервался всего на секунду, жадно глотая воздух. — За пределами этих стен ты можешь творить со мной что угодно. Я признаю твой ум и твой характер, я готов подчиняться тебе во всем. Я твой, до последнего вздоха. Но не здесь. В спальне правила устанавливаю я.

Валериан дал ей время подумать и остановить его, спустившись поцелуями к подбородку, а затем к шее. Когда его зубы прикусили чувствительную кожу у самого основания горла, Саманту прошиб мощный разряд тока. Она выгнулась в его руках, до боли впившись ногтями в широкие плечи.

— Валериан… — застонала она, теряя связь с реальностью.

— Мне нужен ответ, Саманта. Да или нет?

— Ты… ах… даже не задал вопрос.

Ее пальцы скользнули под его рубашку, натыкаясь на напряженные мышцы спины и рваные полосы старых шрамов. Кожа Валериана горела под ее ладонями похлеще камина в комнате. Ощутив жадное прикосновение, он одним движением стянул с себя рубашку через голову и швырнул ее в темноту.

Но возвращать прикосновения Саманте Валериан не спешил. Он навис над ней, уперевшись ладонями в комод по обе стороны от ее бедер, запер в ловушку своего тела и дышал прямо в губы.

— Вы отдаете мне контроль? Сами. Сознательно.

Глаза в глаза. Настоящая битва характеров. Он хорошо знал, как тяжело ей отпустить поводья. И именно поэтому хотел этого до безумия.

— Плевать, — выдохнула она, не выдерживая пытки близостью. — Забирай.

— Как ты хочешь? — на его лице появилась наглая усмешка. — Понежнее или погорячее?

— Издеваешься?

Вместо ответа пальцы Валериана до синяков въелись в ее кожу, фиксируя бедра, и Саманта хрипло, надрывно застонала ему в губы. Этот звук стал детонатором — остатки контроля у Валериана разлетелись осколками в разные стороны.

Он ловко избавился от треклятого пояса на ее талии, затем приподнял и стянул с нее штаны. Опустился на колено и нетерпеливо, зубами и пальцами, развязал узлы на щиколотках. Ткань полетела в темноту вслед за его рубашкой.

Перехватив лодыжку Саманты, Валериан обжег губами чувствительную косточку, а затем двинулся выше по икре, попутно сминая и лаская кожу. Он поднимался с колен медленно, заставляя женщину в своих руках плавиться от ожидания. И исследовал ее тело до тех пор, пока губы не почувствовали пульсацию внутренней части бедра. Тогда Валериан улыбнулся и выровнялся, собственническим жестом закинув одну ногу себе на плечо.

Картина перед ним вышибала из легких весь воздух. Саманта тяжело дышала, на ее щеках горел лихорадочный румянец, а тонкая ткань рубашки съехала с плеча и задралась до самого живота. Однако взгляд Валериана — прикованный, приколоченный и, пожалуй, даже приваренный намертво — уставился вовсе не на рубашку. Его внимание поглотило доказательство ее желания.

Саманта всхлипнула, когда его пальцы — горячие, мозолистые — коснулись изнемогающей от ласк кожи. Она инстинктивно подалась вперед, ища большего, но Валериан только с нажимом провел большим пальцем по камертону ее удовольствия, заставляя тело крупно вздрогнуть.

— Боги, Валериан… — ее голос сорвался на сиплый шепот. Она запрокинула голову назад, ударившись затылком о стену.

— Ты будоражишь кровь во мне, Саманта, — глухо выдохнул он, целенаправленно подводя ее к краю.

Умелыми пальцами Валериан искусно управлял ее страстью, навязывая жесткий, стремительный ритм. Она же могла только оставлять ногтями на его коже красные борозды.

— Хватит… — взмолилась она, подаваясь бедрами к нему в противовес словам. — Валериан, я не могу… сейчас же.

— Смотри на меня, — приказал он.

Саманта с трудом открыла затуманенные глаза. Валериан навис над ней, тяжело дыша, на его лбу выступили крупные капли пота. Он свободной рукой быстро рванул завязки своих штанов, освобождая и свое напряжение. Затем заставил Саманту разочарованно заныть, когда оставновил ласку и переместил руки на ее ноги, широко разводя в стороны и фиксируя на своих бедрах. Саманта уже приготовилась к толчку, но Валериан замер.

— Рубашка. Сними ее, — его голос прозвучал глухо и бескомпромиссно.

Он хотел войти в нее прямо сейчас. Она же изнывала от желания почувствовать его внутри. И пусть вид гербов Флеймхарт на ее теле заставлял капитана гордо расправлять плечи за свою женщину, сейчас рубашка была лишней. Он хотел владеть каждой чертовой пядью ее тела. Изучать глазами, сжимать руками, ласкать губами. Абсолютно все должно было быть под его контролем здесь и сейчас, потому что стоит им покинуть эту комнату и власть между ними снова сменится.

— Что? — Саманта моргнула, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд.

— Сними с себя рубашку, Саманта. Или я отойду.

Он не блефовал — этот упрямый пират действительно готов был отстраниться, чтобы добиться своего вопреки собственным желаниям. Понимание этого ударило по нервам злостью. Шантаж в чистом виде.

Дрожащими, но внезапно обретшими уверенность пальцами Саманта вцепилась в пуговицы. Она не была бы собой, если бы не ответила на его ультиматум такой же дерзостью. Да, она выполняла его приказ. Да, прямо сейчас он доминировал. И Саманта хитро улыбнулась, слегка прикусив нижнюю губу.

Издевательски медленно она выковыривала из дырочки пуговку за пуговкой. Одна, вторая, третья... Пальцы Валериана нетерпеливо сжали ее бедра, давая понять, что она успешно играла на его нервах. Последняя пуговица поддалась, но Саманта лишь слегка развела края ткани, оголяя мягкий животик и дразняще прикрывая грудь.

— Доволен? — выдохнула она, бросая ему вызов.

Глаз Валериана опасно сузился. Наглость Саманты подействовала на него как бензин, брошенный в костер. Его челюсть сжалась так, что на щеках заходили желваки, а по венам ударил новый мощный прилив адреналина.

— Ты играешь с дьяволом, — прохрипел он.

Валериан не стал тратить время на ответные любезности. Он сам рванул полы рубашки в стороны, сбрасывая ткань с ее плеч. Теперь между ними не осталось вообще ничего. Он навалился на Саманту всей своей тяжестью, впечатывая ее в стену. От контакта кожа к коже у обоих перехватило дыхание. Тогда Валериан приподнял ее бедра и одним мощным, глубоким толчком удовлетворил взаимное желание к единению. После чего на секунду замер, укрощая собственную силу, пока его пульс отсчитывал сумасшедшие удары в районе ее бедер.

Саманта надрывно всхлипнула, пытаясь удержаться на краю бездны. Валериан заполнил собой все ее мироздание — он был мыслью в ее голове, воздухом в легких и самой сладкой пыткой для тела. Его блаженное присутствие вышибало из нее все здравое и логиченое, рассеивая по телу безумное и хаотичное влечение.

— Больше... никаких... игр, — прорычал он ей в самые губы.

И начал двигаться. Сначала медленно и глубоко, а затем ритмично вколачивая ее в дерево комода, который глухо бился о стену. Каждым толчком он выбивал из Саманты остатки хваленого контроля, заставляя кричать его имя и в очередной раз плавиться под его телом.

— Хочу занять больше места в твоих мыслях, Саманта.

От бешеного темпа Валериана у нее двоилось в глазах, а выдохи превратились в рваный скулеж. Но каким же блаженством оказалось наконец-то пустить все на самотек и полностью потерять контроль.

По телу Саманты одна за другой катились волны безумного удовольствия, и Валериан видел это в ее широко раскрытых, затуманенных глазах. Его тело натягивалось все сильнее, превращаясь в литой кусок гранита. Каждая мышца ног и жесткий рельеф пресса сжимались в железные узлы, задавая колоссальное напряжение, которое вот-вот готово было взорваться.

Взгляд опустился к пышной груди Саманты, соблазнительно вздрагивающей в такт их движениям. Валериан просто не мог удержаться от того, чтобы не смять ее. А когда до боли сжал пальцами налившийся сосок, Саманта выгнулась навстречу и, оттолкнувшись от комода, обвила руками его шею.

Он подхватил ее под ягодицы и, не разрывая жаркой связи, двумя шагами перенес на кровать. Валериан попытался навалиться сверху, но раненое плечо тут же отозвалось предупреждающей болью. Глухо рыкнув от досады, он на ходу переиграл ситуацию. Развернул Саманту к себе спиной, заставляя упереться ладонями в стену у изголовья.

И когда она послушно прогнулась в пояснице, призывно и беспомощно отставляя бедра, Валериан снова вошел в нее, изучая каждую реакцию на свои действия. От каких касаний она задерживала дыхание, какой темп вынуждал ее выгибаться навстречу и когда ее стоны становились громче. Азарт сродни тому, что появляется во время укрощения шторма. Да, его жизнь была во власти этой женщины, но сама она полностью подчинялась его рукам.

Валериан медленно провел широкой ладонью по мокрой от пота изящной спине, опустился к подрагивающей пояснице, очертил ягодицы и с силой сжал бедра.

Шлепок!

Хлесткий звук удара эхом разнесся по комнате. Саманта вскрикнула — громко, испуганно, но в этом звуке не было боли, только концентрированная похоть и удивление неожиданному. На ее нежной коже мгновенно расплылся отпечаток его ладони. От этой резкой стимуляции она сжалась так сильно, что Валериан едва не капитулировался в моменте.

— Валериан… о боги! — выдохнула она, сильнее упираясь лбом и ладонями в стену. Ее бедра мелко дрожали, а изнутри вырывался тихий, прерывистый плач.

— Да, девочка моя? — прохрипел он ей в самое ухо, кусая за чувствительный край мочки и обжигая шею тяжелым дыханием.

Он не дал ей времени прийти в себя.

Хлесткие, уводящие с ума хлопки тел эхом разносились по комнате, смешиваясь с надрывными стонами Саманты, которая умоляла его не останавливаться. Валериан жадно фиксировал взглядом каждый сантиметр ее тела — изящного, гибкого, полностью прогнувшегося под его напором.

Саманта же видела их сплетение в тенях на стене. Очертание изгиба спины, дразнящее покачивание груди в такт их страсти и огромный силуэт Валериана, который нависал над ней сзади, наматывая волосы на кулак. Вид этой безумной, животной покорности на стене вышиб из нее остатки разума.

Она даже не подумала прикрыть глаза, когда их обоих смыло цунами. Продолжила пожирать взглядом мечущиеся по стене тени, фиксируя каждую секунду их общей дрожи. Валериан глухо вытолкнул наружу ее имя и запрокинул голову назад. Жар его финала на ее пояснице запустил по коже новую волну искр. Внутри все перевернулось от осознания, что упрямый пират позаботился о том, чтобы их взаимоотношения не стали еще сложнее.

Саманта обессиленно уткнулась щекой в подушку. Внутри постепенно утихала безумная пульсация, оставляя после себя глухую, сладкую истому. Валериан же тяжело, со свистом выдохнул и уткнулся лбом в ее влажное от пота плечо. Пальцы здоровой руки разжались, выпуская шелковые пряди, а раненое плечо мелко подрагивало от перенапряжения. Но сейчас ему было на все плевать.

— Кажется, мы пропустили ужин, — буркнула Саманта в подушку, все еще наблюдая за вспышками перед глазами.

— Перешли сразу к десерту, — выдохнул смешком Валериан и скатился с нее.

Саманта разочарованно пискнула, почувствовав внезапную прохладу. Но мужчина тут же перевернул ее на бок, лицом к себе, и притянул к груди, укрывая обоих тяжелым одеялом. Его сильная рука по-хозяйски легла на чувствительную талию, прижимая девушку так близко, что их колени переплелись.

— Завтра, за порогом этой спальни, ты снова станешь отдавать приказы, Саманта, — прохрипел он, перебирая пальцами ее растрепанные волосы и целуя в макушку. — Но сегодня... сегодня ты была моей. И мы оба знаем, что ты захочешь это повторить.

Саманта ничего не ответила. Она лишь крепче зажмурилась и уткнулась носом в его горячую шею, впитывая запах кожи, пота и цитруса. Правила их общения не изменились, но то, что произошло между ними на комоде и кровати, уже ни один из них не сможет вычеркнуть из памяти.