*93.2* Поиски. POV Зефирос

Я шагал так быстро, что в какой-то момент всерьез задумался применить на себя заклинание замедления, иначе рисковал добраться до площади раньше ветра. И пусть мое лицо выражало равнодушие, злость раскаленной кочергой ковыряла мне каждый нерв.

И злился я на себя — в первую очередь.

На Вэйлора — во вторую. Но злиться на него было так же бессмысленно, как ругаться на щенка за то, что тот слишком радостно виляет хвостом. Этот парень умудрялся оставаться добродушным даже тогда, когда жизнь с размаху била его лицом о ближайшую стену. Точнее, один раз о стену, а второй раз о мой кулак. С него хватило.

Ну и, разумеется, на Лив. Потому что уйти ночью неизвестно куда — это ведь совершенно нормально. Особенно после всего, через что она прошла. Особенно в городе, который уже сломал ей жизнь.

— Ненормальная, — буркнул я посоху, когда тот мигнул зеленым, собираясь влезть в мои мысли, чтобы высказаться по этому поводу.

Предатель. С первой минуты знакомства каждый кристалл на набалдашнике был на ее стороне.

— Даже не начинай, — предостерегающе процедил я сквозь зубы и для верности ткнул нижним концом посоха в каменную мостовую. — Мое беспокойство продиктовано здравым смыслом. Я бы точно так же волновался за любого другого человека.

Кристаллы вспыхнули ярче, и где-то на краю сознания мелькнуло настолько откровенное ехидство, что я едва не остановился посреди улицы.

— Ты только что посмеялся надо мной?

Артефакт предпочел не отвечать. Я глубоко вдохнул и так же медленно выдохнул. Слишком много эмоций для разговора с палкой.

— Между прочим, — продолжил я, снова шагая вперед по улице, — она проблемная. Это было понятно с самого начала. У нее отсутствует инстинкт самосохранения, чувство меры и, подозреваю, базовая логика.

Посох мигнул так, будто это были не недостатки, а список выдающихся достоинств.

Мне будет тяжело путешествовать, если Лив однажды поймет, что вторая часть моей души с удовольствием объединится с ней ради того, чтобы трепать мне нервы. И они, зараза, прекрасно сработаются.

Каменные стены переулка тем временем чуть ли не смыкались над головой, оставляя между домами полоску блеклого лилового света. Воздух пах сыростью и цветами — в Арк-Ан-Селле постоянно что-то цвело из-за духоты и влажности.

Всматриваясь во все подозрительное, я ловил себя на перепадах эмоций, которые мне не свойственны. По-крайней мере, я так думал.

Сначала накрывало раздражение, при виде смазанных отпечатков сапог, которые оказывались чужими, и след обрывался. А потом добивало облегчение, потому что обрывок одежды рядом с пятном крови не напоминал ничего из того, в чем я видел Лив.

От этих бесконечных качелей внутри поселилось мерзкое напряжение. Как можно было потерять девушку, которая по уровню создаваемого шума могла конкурировать с бродячим цирком, запертым в таверне гномов?

Я вышел из переулка на широкую улицу и поднял посох над головой, плавным движением описывая круг в воздухе. Кристаллы мигнули мягким зеленым светом, но магия отозвалась неохотно.

Даже у колдунов с артефактами есть предел. И даже великие мира сего, как ни прискорбно, все еще нуждались в такой унизительно человеческой вещи, как сон.

— Выручай, друг, — произнес я, концентрируя энергию в набалдашнике.

В небе раскрылся изумрудный разлом, и из него лениво выплыл старый добрый Прыгун не больше ладони. Но большой мне и не нужен. Для поиска достаточно и маленького, размер которого компенсируется скоростью.

Прыгун тихо качнулся в воздухе и уставился на меня. Полупрозрачное эфирное тело мерцало зеленоватым светом, а длинные плавники лениво подрагивали. Создание было полно спокойствия — которому я завидовал сегодня — и не торопилось спасать двух пропавших девушек. Впрочем, Прыгуны вообще редко спешили делать хоть что-то.

— Я пойду по улицам, поспрашиваю горожан, если кто-нибудь вообще что-то видел, — сказал я, поправляя ремень сумки. — А ты проверь дома и таверны. Все. Если найдешь их — сразу возвращайся.

Китенок моргнул темным глазом и беззвучно нырнул в стену ближайшего дома.

Эфирные тела тем и хороши, что для них пространство — скорее рекомендация, чем правило. И время они воспринимали примерно так же. Именно поэтому вторым заклятием я выбрал призыв, несмотря на трусливые бормотания наставников, которые даже не пытались подружиться с шутниками под Башней. Считали их опасными. А все потому что никто не знал, откуда приходят Прыгуны. И никто не знал, куда они исчезают. Словно озеро, это портал в бесконечность.

За те пять минут, что держалось заклинание, — таков предел замедления и призыва, — Прыгун успел проскользнуть через каждый закоулок второй линии города: дома, таверны, подвалы, щели в стенах и такие дыры, о существовании которых хозяева наверняка даже не подозревали.

Когда заклинание начало рассыпаться, эфирное создание вернулось и стремительным рывком прошло сковзь мое тело. Мир качнулся, а перед глазами появилась площадь и подобие фонтана. Прыгун что-то нашел там. Или почувствовал. Не понятно что, но мне точно стоило поторопиться и проверить.

Как только китенок нырнул обратно в разлом и исчез, я рванул вперед.

На площади в глаза сразу бросились два бродяги, которые дремали у того самого фонтана, завернувшись в тряпки. Один из них жадно прижимал к груди потрепанную шапку, будто в ней лежали сокровища королевства.

Я подошел ближе и осторожно толкнул мужчину в плечо.

— Эй. Давно тут сидите?

Бродяга лишь раздраженно отмахнулся и перевернулся на другой бок. Я дернул его еще раз.

— Не дам, — сонно пробурчал он. — Мое.

— Да плевать мне, что там у тебя, — процедил я. — Что ночью на площади было? Что-нибудь странное видел?

Мужик мгновенно оживился, словно разговор наконец-то зашел о действительно важном. Развернулся, демонстрируя половину зубов, заплывший синяком глаз и лицо со шрамами разной степени паршивости.

— Шапку сперли! Вот что было!

Я прикрыл глаза и потер переносицу. На голодный желудок, после бессонной ночи и беготни по городу, терпение у меня было на пределе предела. Молча схватив бедолагу за шкирку, я окунул его голову в фонтан. Вода с плеском разлетелась, а бродяга взвыл так, будто я пытался утопить его в лаве. Зато проснулся. Да и освежиться ему, если честно, тоже не мешало.

— Да девки это были! Девки! — выкрикнул он, цепляясь за мои рукава, когда я дал ему перерыв. — Гадали тут полночи!

— Какие девки? О чем гадали? Куда потом ушли?

— Да почем мне знать?! — возмутился он, отплевываясь. — Я спал! Ну… пытался. А они шуму подняли — жуть. Особенно та, что шапку мою стащила. Орала так, будто площадь принадлежит только ей. Народу согнали — тьма! То ржут, то вопят, то опять ржут… У меня аж башка трещать начала!

Он недовольно покосился на воду и трагично добавил:

— Все утро другую шапку себе искал.

— А потом?

— Ушли!

— Куда?

Бедолага отшатнулся, заметив мои светящиеся глаза и серьгу. Похоже, с колдунами у него были свои счеты.

— Про йети орали! Про йети! — быстро затараторил он. — К ним и пошли небось.

Что ж, это хотя бы звучало обнадеживающе. Пойти развлекаться к огромным, шумным, любящим выпивку, музыку и обниматься от избытка чувств существам — разумное и безопасное решение. Обижать девушек у них не входило в список вечерних развлечений.

— А за ними еще двое мужиков увязались.

Время превратилось в вязкую кашу.

— Стояли тут, фыркали на девок, пока те шумели на всю площадь. Я еще подумал: мол, рабыни работают, а хозяева следят. Метка-то у одной была.

— Точно за ними следили?

— Уж не помню, — вжался в плечи бродяга, боясь, что я использую магию для правды.

Вот только сил на волшебство у меня не осталось. Вчера на поиски Лив и Вэйлора я потратил слишком много, а отдохнуть так и не получилось. Еще одно и рухну без сознания, не в состоянии искать дальше.

А мужик пожал плечами и виновато добавил:

— Ну я и не полез шапку обратно отбирать. Жить-то хочется.

Я отпустил его и посмотрел на фонтан. Странно. Прыгун должен был искать Лив, но привел меня на площадь. И несчастный бродяга тут не при чем — Прыгуны не умели читать мысли. Значит, здесь есть что-то еще. Что-то, что кит принял за след.

Я замер, прислушиваясь к ощущениям. В воздухе пульсировала магия. Посох в руке коротко мигнул зеленым, подтверждая мои ощущения.

— Тихо, приятель, не отвлекай, — вполголоса осадил я его, нахмурившись. — Сам знаю.

Люди вообще любили придумывать о колдунах всякую ерунду. Например, будто мы способны чувствовать чужую магию за милю, читать силу, угадывать заклинания и прочую мистическую чушь, которой обычно пугают детей и впечатлительных дворянок.

На деле все было куда прозаичнее.

Колдуны не ощущают чужую энергию просто так. Для этого источник должен быть либо невероятно мощным, либо хорошо знакомым.

А здесь…

Здесь ощущалось и то и другое одновременно.

У основания фонтана я опустился на колено, провел пальцами по старому камню и нащупал едва заметный рисунок когтя. Нажал.

Небольшой фрагмент кладки с тихим скрежетом выдвинулся вперед. Внутри, завернутый в грязную ткань, лежал Белый Осколок Кватерниона. Мысли тут же начали наслаиваться друг на друга, сталкиваться и противоречить сами себе.

Лив приходила сюда за камнем? Нет. Вряд ли. Если бы она знала про тайник и искала осколок, то забрала бы его с собой. Коготь… Разве это не метка Гильдии Нокса? Мне определенно стоит поговрить с ним о том, каким образом белый кристалл мог оказаться в гильдейском схроне Арк-Ан-Селля.

И сама Лив…

Если она не знала про тайник, то зачем вообще приходила сюда? Погадать на площади? Поднять шум, собрать толпу, украсть шапку и уйти к йети? Звучит, как бред, но на нее похоже.

Я невольно усмехнулся и тут же устало прикрыл глаза.

Смешно.

И почему из всех людей именно Лив каким-то образом застряла в моей голове? Пока я был в плену, именно ее громкий и писклявый голос все лез и лез в сознание, когда я пытался его выключить, чтобы дни перестали казаться вечностью. Даже странно, насколько отчетливо я его помнил.

А когда я наконец освободился и нашел ее…

Метка на шее.

Мысль о том, что кто-то посмел заковать Лив в рабские цепи…

— Молчи, — мрачно бросил я посоху, пытаясь отвлечь себя. Тот в ответ недовольно замигал в руке.

Слишком уж болтливой иногда становилась вторая половина моей души. Особенно в те моменты, когда я предпочел бы спокойно игнорировать эмоции и делать вид, что являюсь разумным колдуном, а не человеком, который бегал по городу из-за девушки, знакомой ему меньше суток, но к голосу которой тянулся целый месяц.

Серьезно. Некоторые книги я читал дольше, чем знал Лив. И тем не менее посох с упрямством старой гадалки продолжал твердить одно и то же: она особенная.

Да почему?

Из-за чувства вины?

Потому что тогда я не смог пойти с ней? Не успел? Не защитил? Потому что снова оказался ненадежным в тот момент, когда от меня что-то зависело? Может, поэтому меня выворачивало изнутри при мысли, что с ней что-то случилось?

А может…

Посох снова едва заметно потеплел. Я раздраженно покосился на зеленые кристаллы.

— Даже не начинай, — предупредил я. А он так и язвил: «Ты и сам все понимаешь».

Нет, не понимал.

Как и не мог понять, почему мысль об исчезновении Лив, вызывала физический страх. Ее нужно найти. От этого зависело нечто гораздо большее, чем просто долг.