12. Иголки и нитки

Я мгновенно перенеслась в нашу комнату, в этом мире абсолютно нежилую. Как же мне поскорее проснуться и вернуться обратно? Хоть уши затыкай, чтобы мысль ненароком не выскочила из головы. Впрочем, она засела прочно и не оставляла в покое, заставляя нервничать и метаться в поисках выхода.

Сбои в источниках магии совпали с возвращением Асарила в детство. При мне он уничтожил источник, сделав это уверенно, явно не по наитию, а значит — не впервые. И ведь Асарил не маг! Следовательно, что-то дало ему такие возможности! А свойства сережки так и не смогли понять маги, потому что… Потому что — что? Они не проявляются в этом мире? Или сережка становится активна непосредственно при взаимодействии с источником? А если?

Я с усилием зажмурила глаза, представляя себе серьгу: прохладный голубой кристалл с многочисленными острыми и тонкими гранями, как он ложится в мою ладонь, как я надавливаю большим пальцем на острый конец камня…

Болезненный укол в палец привел меня в чувство. Я уставилась на сережку, которую сжимала в руке: настоящая?

Но если спящую красавицу укол о веретено усыпил, то меня, не красавицу, наоборот, разбудил. Или это был не укол?

Вокруг меня собрались все. Даже зум привстал на задних лапах, оперевшись на кровать, посмотреть: что же происходит? Я бы тоже хотела знать: что происходит? И почему Тинарис пытается разжать мои пальцы?

Разогнуть сведенные от напряжения пальцы мне самой удалось не с первого раза. В моей ладони лежала сережка.

— Эм-м… А что, собственно, произошло?

— Это мы должны спросить: что произошло? — Тинарис перевел взгляд с сережки на меня. — И что это за такое интересное украшение?

— А как оно оказалось у меня в руке?

— И как?

— Я не знаю, а вы?

— Представляешь, и мы не знаем! Но вокруг тебя возникло свечение, потом ты поймала что-то в воздухе и намертво сжала в руке. В этот момент мы, как бы сказать… немного заволновались. Явление-то не рядовое. Даже твоя нечисть прибежала.

— А зачем ты взяла мою сережку? — Асарил, сонный и непричесанный, тоже не остался в стороне.

— Мне ее дали на хранение.

— Ты ведь не собираешься ею воспользоваться? — Финриар со своими эльфами стоял чуть в стороне, но, судя по цепкому и почему-то недоброму взгляду, всё происходящее от него не ускользнуло.

— Собираюсь. Думаю, я примерно догадалась, что случилось с горой и как это исправить.

— Она не несет в себе ничего хорошего, — покачал головой эльф. — У тебя перед глазами пример того, кто пытался ею воспользоваться.

Не давая Финриару наговорить здесь что-нибудь еще, после чего придется объясняться с Тинарисом, я вытащила светлого на балкон. Двери между балконом и комнатой не имелось, зато была магического происхождения пленка, прекрасно изолирующая от холода и звуков, но пропускающая воздух. И никакого стекла не надо.

— Рассказывайте, — потребовала у эльфа я.

— Мне известно немного. Более того, эти сережки давно считались утраченными, а точнее — уничтоженными. Столько бед они принесли несколько веков назад, что даже люди, сначала принявшие их за величайший артефакт, побоялись оставить его потомкам. Но я всегда знал, что людям не стоит доверять, и был прав, раз часть комплекта сохранилась по сей день.

Эльф грустно посмотрел на светлеющее небо. Рассвет в горах — зрелище необыкновенное, но вряд ли мой собеседник любовался прекрасным видом и первыми лучами, пробивающимися из-за скал.

— И что делать? Вы можете объяснить, что это за сережки и что они могут?

Я ждала ответа, но Финриар не торопился открывать старые тайны.

— Если мне не скажете вы, я спрошу у темных. Может, они охотнее поделятся секретом?

— Ты поставишь на кон жизнь, и не только свою.

— На кону жизнь всего моего племени — этого мало? Или для вас орки — тоже второй сорт и их можно в расчет не брать?

— Эти сережки разрывают грань миров и дают контроль над магией. Думаю, ты и сама это поняла. И принц, каким-то образом обнаруживший сережку, тоже разобрался, на что она способна.

— Вы знаете, как это исправить? Как можно вернуть его обратно?

— Я не уверен, что оттуда можно вернуться.

— Финриар, пожалуйста! Я не могу вытаскивать из вас каждое слово.

Эльф снова вздохнул и опустил ушастую голову. Кажется, даже длинные уши поникли, таким расстроенным он выглядел.

— Серьги выкованы гномами. Этот народ не владеет магией в обычном понимании этого слова. Их ритуалы ближе к шаманизму, но не совсем. Трудно объяснить то, что не до конца понимаешь сам, — эльф невесело улыбнулся. — Обе сережки — сплавы, которые способен создать только подгорный народ. Их сделали по заказу мага, который пожелал получить ключ-доступ к источникам. Не знаю, как именно ему это удалось, и не хочу узнавать. Только люди могут придумать нечто настолько грандиозное и настолько же опасное, а потом так легкомысленно и безответственно отнестись к своему творению. Сережки активировались при помощи зеркал: создавалась копия человека, вмещающая его сознание, которая и могла находиться в другой реальности. Между телом и сознанием устанавливалась связь — нить, позволяющая перемещаться в обе стороны. Трудно сказать, из-за чего именно, но нить принца разорвалась, навсегда оставив большую его часть на той стороне, здесь же сохранились только обрывки памяти и остатки навыков.

Я медленно переваривала сказанное. Из короткой и явно урезанной истории напрашивалось два глобальных вывода. Первый: вернуть принцу его вторую взрослую половину будет сложнее, чем казалось, так как что-то где-то, как обычно, пошло не так. Второй: что станет со мной, если я попробую повторить его путь?

— Давайте рассуждать логически, — решила не паниковать раньше времени я. — Для перехода в другую реальность мне не требуется сережка — значит, никакого отражения создавать не придется. Более того, сегодня я без особых проблем смогла перенести украшение туда.

— Предположим. Но можешь ли ты знать, как эта вещь поведет себя в твоих руках?

— В моих ушах, хотите сказать?

— Гхыш, будь серьезнее! — такой спокойный и уравновешенный эльф все-таки не выдержал и прикрикнул на меня. Даже его доконала, прям гордость берет! — Неужели ты не понимаешь, что можешь не вернуться?

— И вот что теперь делать? Поджав хвост, помахать ручкой темным и спокойно уйти из города, зная, что внизу, в подвалах, остались мои соплеменники?

— Твой брат велел тебе уходить, — привел ну очень веский довод светлый.

— Ой, у меня вечно были проблемы с послушанием, — отмахнулась я.

— Значит, ты попробуешь, несмотря на то, что должна помочь принцу? А если не получится?

— Если не получится, позаботьтесь, пожалуйста, о Луаронасе и Ульте.

Я без страха уселась на парапет. Ночной сумрак окончательно отступил, передавая права светлому дню. Из-за гор показалось солнце, в долине по-прежнему клубился туман, но и ему недолго осталось. Скоро тепло и свет разгонят всех приспешников мрака. Сегодня ночью я попытаюсь при помощи сережки вернуть магию и жизнь этому месту. Жаль, что тьму Сармандагара не разгонит ничто. Но даже во тьме можно разглядеть крохотные точки белого: такими для меня были сородичи. Я вытащу их — во всяком случае, попробую. И возможно, сейчас мой последний рассвет, но даже такой риск не изменит моего решения. Правда, у меня имеется еще одно незаконченное дело, без которого моя душа, в случае чего, будет вынуждена скитаться тут неприкаянная.

Видеться с Луаронасом мне совсем не хотелось. И дело было даже не в том, что я боялась взглянуть другу (или уже бывшему другу?) в глаза, — просто отлично знала, что там увижу. Темный меня ненавидит: наверняка эта ушастая бестолочь планировала пафосно умереть во имя Сармандагара, а тут пришла зеленая и все планы ему поломала. Теперь придется жить и еще о драконе заботиться (на последнее я особенно надеялась напирать во время предстоящего разговора: дескать, спихнул на меня здоровенного ящера — и крутись, Гхыш, как хочешь).

Короче говоря, я была готова ко всем упрекам и обвинениям, придумала множество ответов на всевозможные нападки и решительно зашла в комнату, наблюдая, как светлые выводят из магического сна Луаронаса.

— Доброе утро! — улыбнулась я, прекрасно понимая, что для темного оно совсем не доброе.

Луаронас очень осторожно, стараясь лишний раз не шевелить спиной, перевернулся на другой бок носом к стене и ничего не ответил.

— Ему надо поесть, — сказали светлые почему-то мне. Но я-то здесь при чем? Это ему надо говорить.

Наказание какое-то: то дракона не знала, как накормить, теперь с эльфом мучиться придется?

— Знаешь, Луаронас, я тут не просто так столько пережила и неслась на всех парах, чтобы дать тебе умереть от голода. Ты, безусловно, не рад моей компании, но отделаться от меня сможешь, только когда выздоровеешь и уйдешь на своих двоих. И дракона своего с собой заберешь! Ко мне уже один нахлебник пристроился. — Зум выглянул из-под моей кровати. — Да-да, это я про тебя!

Никакой реакции не последовало. Лучше бы орал и сыпал проклятиями, чем игнорировал.

— Я понимаю, что тебе тяжело пришлось. И это не просто слова сочувствия. Из-за нашего ритуала братания я всё чувствовала и сама еле дотянула до приезда сюда. Иногда думала, что не выдержу. И теперь мне ужасно хочется побыстрее убраться подальше. Но в подвалах в соседних камерах с твоей сидят мои орки — мое племя, мой брательник… Твой отец поставил условие: я спасаю от разрушения Сармандагар, а темные отпускают орков. Так что пока тебе придется потерпеть мое общество. И поесть.

Как же всё сложно. Я встала и пошла к своей кровати, надеясь спокойно посидеть в тишине и в стороне, но не тут-то было.

— Сколько мы планируем здесь пробыть? — Полей без спросу уселся на мою кровать.

Вообще, если в начале похода все вели себя культурно, держали дистанцию и соблюдали какие-то условности и правила поведения, то сейчас бесцеремонность некоторых личностей поражала. Охрана не стесняясь переодевалась при мне в комнате. Я, как девушка приличная, конечно же, отворачивалась, но сам факт? Интересно, возьмет ли меня в этом мире кто-нибудь замуж после такого? Или здесь подобных условностей нет? Впрочем, мне же принц обещан, так что можно особо не переживать.

— Если всё сложится хорошо, то завтра уйдем.

— А если плохо?

— Если плохо, то завтра вы уйдете без меня.

— А срединные варианты имеются?

— Как женщина, я думаю, что пятьдесят на пятьдесят: или получится, или не получится.

Я прикрыла глаза. Столько всего произошло после того, как мы покинули Авардон! Сначала мне казалось, что самое сложное — дойти до столицы, а дальше всё как по маслу покатится. А теперь я склоняюсь к мысли, что поход до столицы — это цветочки, ягодки созрели только сейчас. А нам еще к гномам идти: за всеми событиями с темными наша цель пошла если не по боку, то однозначно сместилась на второй план.

— Гхыш, мы не можем задерживаться здесь надолго. Если сегодня не получится, то мы с принцем покинем Сармандагар и направимся к гномам. Будем ждать тебя в Фандариане. Черная гора — не лучшее место для принца.

— Черная гора ни для кого не лучшее место, — согласилась я. — Захватите с собой вот того эльфа? Повозка всё равно пустая, в седле он пока вряд ли удержится.

Видя сомнение на лице главы охраны, я решила подтолкнуть человека к верному решению.

— Или зума можете взять, чтобы он по Сармандагару не болтался. Асарил с ним подружился.

— Нет, лучше эльфа. Он молчаливый и безобидный в нынешнем состоянии.

— Вы же понимаете, что с ним в комплекте идет дракон?

— Выходили мы небольшим отрядом, чтобы не привлекать к себе внимание, — протянул Полей. — А теперь пойдем с темным эльфом, драконом и мелкой нечистью.

— Зато не скучно!

— С тобой всегда так?

— Только последние несколько недель, до этого я жила тихо и мирно.

А еще совсем в другом месте и в нормальном человеческом теле.

День прошел быстро, как-то сумбурно и в напряжении, которое разливалось в воздухе. Еще немного, и его концентрация достигнет критического уровня. Желая убежать от взглядов, что бросали на меня все спутники (кроме Луаронаса, так и продолжавшего лежать спиной к окружающим), я вышла на балкон. Солнце клонилось к закату: еще чуть-чуть — и скроется за горами, и долина начнет погружаться в сумрак, снова выползет из всех щелей туман, и меня вновь позовут на совсем не романтический ужин при свечах.

— Надеюсь, ты боишься и волнуешься, — Тинарис, честно удерживавшийся целый день от высказывания своего отношения к моей затее, встал рядом. — Иначе мне как-то обидно, что я мучаюсь в одиночестве. Поэтому на этот раз ты от меня так легко не отделаешься.

— Да я и не планирую. Но лучше скажи мне вот что: как сделать так, чтобы в случае успеха темные меня не обманули? А в случае неудачи беспрепятственно выпустили хотя бы вас?

— Подвеска, которую ты отдала темному, принадлежит роду. Верни ее и потребуй, чтобы глава рода поклялся лично тебе, что сдержит слово. Только смотри, чтобы формулировки были конкретные и однозначные и содержали фразы: «не причинять вреда прямо или косвенно», «отпустить по первому слову» — и всё в том же духе.

— А как же клятва на крови, к примеру? Разве она не надежнее?

— С чего ты взяла? Клятва на крови распространяется только на того, кто ее дал. Клятва главы рода затронет весь род — так не станет рисковать ни один эльф. Другой вопрос, что ты тоже часть рода. Но если с тобой что-нибудь случится, то тебе будет уже всё равно, не так ли?

— А зачем нужна подвеска?

— Вещное доказательство клятвы. Других артефактов, способных принять клятву и стать ее носителем, у тебя нет, а подвеска настроена на твою ауру. Уверен, ты и сама хочешь ее вернуть.

— Интересно, а эльфы согласятся ее вернуть и дать клятву?

— Проблема в том, что они заинтересованы в своей горе даже больше, чем ты в племени. Может, для вида поупираются, но в итоге согласятся. В конце концов, твоя просьба логична и обоснованна.

— Ну что ж, попробую…

— Я понимаю, почему ты это делаешь, но ты ведь знаешь, что тебе здесь может грозить? И дело не только в спасении наследника…

— Тин, я не планирую умирать, даже не надейся так легко от меня избавиться. Вам меня еще терпеть и терпеть со всеми моими закидонами и суперспособностью собирать все возможные и невозможные неприятности.

— Я рад, что ты решительно настроена, — одобрил маг. — В таком случае мне остается только пожелать тебе удачи. Мы будем ждать твоего возвращения.

— За тобой пришли, — выглянул на балкон Полей.

— Встретимся утром, — улыбнулась я провожающим меня взглядами товарищам.

Уверена, эта ночь станет непростой не только для меня…

Напоследок я бросила взгляд на Луаронаса: он всё так же лежал ко всем спиной. Ну и ладно.

Шагая по коридору, я отметила, что места не то чтобы различаются, но больше не напоминают запутанные лабиринты. И да, я поняла, как в них ориентируются темные: магические потоки являлись теми самыми указателями, по которым шли эльфы. А я, даром что невосприимчива к магии, весьма неплохо ее чувствую, пусть и не вижу.

Нужную дверь я вычислила сама, а за дверью за накрытым столом меня ждал всё тот же серолицый тип. На этот раз никаких эффектных появлений и розыгрышей в якобы пустой комнате. Может ли это значить, что со мной стали более честны и отнеслись серьезнее? Посмотрим.

— Здравствуй, дочь степей. Надеюсь, у тебя для меня хорошие новости?

И вроде сказано с милой улыбкой, но острый, пронизывающий взгляд не оставлял сомнений по поводу настроя эльфа. И стоит мне только попробовать ответить не так, как нужно, из этого зала я имею все шансы не выйти.

— Я тоже надеюсь, что мои новости вас устроят, — совершенно искренне ответила я. — У меня есть предложение, как вернуть магию Сармандагару, но взамен вы дадите клятву рода, что отпустите меня вместе с друзьями и моими сородичами.

— Клятва рода? — улыбка темного стала еще шире. — Финриар подсказал, или в твоей компании есть еще кто-то умный?

— Сама догадалась.

— Ну-ну. И подвеску тебе вернуть как вещный гарант?

— Конечно. Вы же говорили, что вам не жалко какой-то безделушки для бедной орки.

— Бедная орка, говоришь? А не слишком ли у тебя человеческая аура для орки? Да и повадки тоже.

— Какая аура? О чем вы?

— Не прикидывайся. Не знаю, почему и за что тебя избрали духи, ведь ты не принадлежишь к своему племени.

— Кто прикидывается, о чем вы вообще? — я удивленно захлопала глазами, подумывая: может, для убедительности пальцы облизать? Или лучше о скатерть вытереть?

— Ладно, мне-то в целом всё равно, но из-за разницы в восприятии магии клятва будет даваться по-разному, — темный внимательно вглядывался в меня, явно видя больше и глубже, чем простым зрением. И намного больше, чем нужно.

— И в чем разница?

— Человек восприимчив к магии, а орки нет. Для этого и нужен вещный гарант. Но твоя человеческая аура изменит подвеску под себя и фактически сотрет мою клятву как чужеродный элемент. Видимо, тот, кто давал советы, не знал о твоей маленькой особенности или не учел ее. Итак, как мне давать клятву?

— Как человеку, — сквозь зубы процедила я.

Добился все-таки ответа.

— Держи, — темный кинул мне через стол подвеску, которую я на автомате поймала. — Послужит закрепителем, если вдруг твоя орочья часть натуры взбунтуется.

Я сжала камень, понимая, что, как бы ни смотрелась эта подачка со стороны, второй раз отдать его не смогу. Мерцающие разноцветные камни так напоминали звезды…

— Клянусь сдержать обещание и отпустить орков, если ты возродишь магию Сармандагара.

— И всех, кто пришел со мной, если у меня не получится.

— И не препятствовать уходу светлых эльфов и людей.

— А также дракона Ульта и темного эльфа Луаронаса.

— И этих двоих задерживать не собираюсь, — подтвердил эльф.

Что последует дальше, я догадывалась, поэтому, когда налетел ветер и задул немногочисленные свечи, решила не пугаться. Но шли секунды, а зажигать свет заново никто не спешил. И в этот момент стало как-то не по себе. Я нащупала на столе нож. Но самое неприятное, что никаких звуков, выдавших хотя бы местоположение темного, мой чуткий слух не улавливал.

Зато у меня имелось чутье — чутье на опасность, на врага, на незримое присутствие рядом. А еще были отличные инстинкты, когда спинной мозг дает команду действовать — и резкий пружинистый подъем сливается в одно движение с замахом руки, так быстро всё происходит. Так быстро, что эльф, наконец удосужившийся зажечь свет, едва успевает отскочить.

— А ты не промах, — похвалил темный, не спеша сокращать дистанцию.

И мне стало искренне жаль, что не смогла его хоть чуточку задеть. Могла бы списать на расшалившиеся нервы и боязнь темноты.

— Если культурная программа на вечер закончена, я бы хотела приступить непосредственно к операции по спасению горы.

— Неужели ты во второй раз не попробуешь ничего из наших блюд?

Я осторожно, от греха подальше, положила нож на стол (а то воспользуюсь им случайно не по прямому назначению — объясняй потом, что это инстинкты взыграли в ответ на провокацию).

— Спасибо. Не голодная.

— Как знаешь. Тебя проводят обратно в комнату.

— Не надо в комнату. — У меня там сплошные паникеры. — Лучше ближе к вершине.

— В таком случае я распоряжусь, чтобы тебя проводили наверх.

Я неуверенно взглянула на свои голые руки. Нет, я, конечно, морозоустойчивая, но не настолько же.

— Там магический изолирующий купол, он защитит от холода и ветра.

Я вспомнила абсолютно чистую площадку: ни льдинки, ни снежинки. Теперь всё понятно.

— И помни: судьба орков находится в твоих руках.

— Спасибо, что напомнили! А то я подзабыла о такой мелочи!

— Всегда проще достигать чего-либо, когда имеется четкая цель. Без цели путь становится в два раза длиннее. Я желаю тебе найти свою цель и не терять. И надеюсь, это наша последняя встреча.

Как он мог?! Это моя фраза! Я хотела ее сказать!

Но темный развернулся и вышел, а я, не тратясь на ненужные слова прощания, направилась к противоположной двери. Ну что ж, хоть в чем-то наши желания совпадают.

Ожидающие у двери «двое из ларца» без каких-либо слов повели меня наверх. Подъем получился долгий — наверное, прошло больше часа, прежде чем мы подошли к широкой лестнице. Один из эльфов коснулся ничем не примечательного участка стены, и на потолке в конце лестницы начал открываться люк. Не дожидаясь, пока движущаяся плита остановится, я взбежала по ступеням на виденную во сне площадку. Плита вновь встала на место, отрезав дорогу назад. Здесь и правда было тепло: защитный купол, наподобие «двери» на балкон в нашей комнате, действовал. На гладкой поверхности пола не найти даже стыка от люка вниз, следов магии я и подавно не видела, пусть и чувствовала. Пальцы покалывало при прикосновении к камню.

Ну что же, начнем смертельный номер! Сойдет ли отдающий в ушах пульс за барабанную дробь?

Я села по-турецки на пол и прикрыла глаза. Мне надо успокоиться и перейти в другую реальность. Вроде ничего сложного или, тем более, невыполнимого. Оттуда я призову сережку, надену и стану повелительницей мира! Так, посерьезнее, Гхыш, у тебя тут сложнейшая задача. Это всё нервишки шалят. Доконают меня здесь раньше, чем я успею кого-то спасти. Жаль, тот замечательный снотворный отвар не догадалась у эльфов взять. Или я вчера его весь выхлебала? Непредусмотрительно, конечно. Как теперь засыпать?

Я вздохнула и открыла глаза, чтобы сразу закрыть и открыть заново. Не померещилось…

Вокруг меня вверх уходила магия, купола не было — никого и ничего не было в этом пустом мире. Получилось. Наверное, это судьба или просто вмешательство духов, к которому я уже привыкла.

А если кто-то вмешался, то пусть теперь помогает!

Но, конечно, спасение утопающих всегда являлось задачей самих утопающих, поэтому действуем по первоначальному плану. Сережка. Я снова вспомнила необычное украшение, красивое и опасное, представила холодный длинный тонкий камень, ложащийся в ладонь, как стилет. Момент, когда ощущения из фантазии превратились в реальность, я снова упустила — просто поняла, что сережка крепко зажата у меня в кулаке. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Желания надевать украшение я в себе не чувствовала, так что против воли вытащила из левого уха нижнее кольцо и вставила серьгу.

И вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Все магические потоки, утекающие из горы, потянулись ко мне. Чужеродная сила не просто подчинялась — она, как домашний зверь, просилась в руки и ластилась. И не только с горы. Я чувствовала все источники — каждый в этом мире — и к каждому могла прикоснуться. Могла взять силу одного и перенаправить в другой или вообще создать совершенно новый. Лишить магии одних и наделить ею других. Боги и духи, разве можно давать такую власть человеку?

Но сейчас эта власть в моих руках, и я должна использовать ее с умом.

Потоки магии, легко дающиеся в руки, никак не хотели делать то, что мне от них нужно. Видимо, разорвавший нити силы постарался на славу, и магия, как однажды изменившая русло река, не желала возвращаться на исходное место.

Ну что ж, и это поправимо. Ведь в этом мире есть не только магия, но и духи.

Я посмотрела на небо: вот они, зажженные мною в небесном танце звезды. Не знаю, видит ли их кто-то еще или они сияют ярче только для меня, но мы же уже подружились, не так ли? Я дотронулась до одной светящейся во тьме точки, и она отозвалась, как светлячок, слетев ко мне в ладонь. Осторожно переложила ее в левую руку и потянулась за следующей. Так через несколько минут в моей руке оказалась целая горсть света. Боясь расплескать, я накрыла ее второй рукой. Итак, есть нити магии, которые мне не удается закрепить руками. Но на каждую нить найдется своя игла. И свет в ладонях обретает форму — длинная иголка с широким ушком крепко зажата между пальцами, и я подхватываю ближайшую нить. Вот и первый стежок, магия снова идет в нужном направлении. А затем ловим следующую нить…

Когда я взяла единственную оставшуюся нитку чистой магии, рассвет окончательно вытеснил ночь, погасив на небе последнюю звезду. Я продела нить в иглу: теперь следовало закрепить всю работу, чтобы не поехало. Плотно опутав все нити, создав интересное плетение, я задумалась: что делать дальше? Логично завязать такой узел, который не развяжется и не ослабнет со временем. На века. Да вот только разъедающая изнутри червоточина останавливала от последнего штриха в моей картине.

Темный эльф поклялся, что отпустит всех, но сдержит ли слово? И если не он, а кто-то другой из серокожего народа решит нам навредить? Да и словесность не самая сильная моя черта — кто знает, что именно я упустила, принимая клятву? Нет, страховка точно не повредит.

Одно украшение я уже вытащила из другого мира: сережка раскачивалась в ухе, вторя моим движениям. Попытаю удачу еще раз.

В итоге даже пытать никого не пришлось: я запустила руку в карман — подвеска лежала там, как я ее и убрала после «ужина». Я перекинула цепочку, снова почувствовав камень между ключиц. Как он сливался с моей аурой, тоже чувствовала: всё легче, невесомее и роднее становился мой талисман.

«Поможешь мне?» — спросила у камня я.

Мелкие, впаянные в него камушки ответили мне блеском скользнувшего первого солнечного луча.

Клятва эльфа никуда не делась, создав причудливый узор-оттиск на моей ауре. Он брал начало от метки духов и шел по плечу, заканчиваясь последним завитком на самом камне.

Я осторожно подцепила завиток, взяла конец магической нити Сармандагара и связала вместе клятву, себя и магию темных эльфов. После моей смерти камень вернется сюда, чтобы стать частью защитного плетения, а пока…

Пока я всегда могу дернуть за веревочку и разорвать все потоки — да так, что источник, как вулкан, сначала разойдется, а затем потухнет уже окончательно. Клятва — это хорошо, но грамотная подстраховка, замешанная на шантаже, все-таки лучше и надежнее.

Теперь точно всё. Моя звездная игла растаяла, превратившись в светящуюся лужицу, на глазах исчезнувшую под восходящим солнцем. Я без сил опустилась на каменный пол и откинулась, оперевшись о высокий бортик. Ну и ночка у меня выдалась! Давненько я не держала в руках нитку с иголкой — наверное, со времен уроков труда в школе, а может, и больше. Воспоминания размываются: кажется, что всё это — школа, человеческая жизнь — было не со мной. Или не было вообще. И не поймешь уже. Эх, пора возвращаться в реальный мир, а то мысли странные начинают в голову лезть. Только чуть-чуть посижу, соберу себя в кучу и вернусь. Здесь так спокойно и тихо…

Я открыла глаза чуть раньше, чем услышала. Постороннее присутствие ощущается особенно ярко, если в этом мире так мало живых. Всего двое. Такой знакомый взгляд голубых глаз — и одно слово на выдохе, смесь удивления, неверия и надежды:

— Гхыш?

Этого следовало ожидать после того, что за магическую бурю я здесь устроила. Тот, кто управляет источниками сам, просто не мог не почувствовать…

— Привет, Асарил…