13. Великая шаманка

— Как ты меня назвала? — молодой человек замер на полушаге.

— Асарил. Я же обещала всё разузнать. Прости, что не получилось исполнить обещание раньше. Ты принц страны Эдмирдей, и тебя зовут Асарил.

Он все-таки закончил движение, дошел до меня и сел по-турецки напротив, низко опустив голову. За упавшими на лицо волосами я не могла разглядеть его глаза, но признаков безумия, которые так явно чувствовались при нашей последней встрече, сейчас не замечала.

— Что еще тебе удалось узнать?

— Сережка.

Я, не сдержав внезапного порыва, потянулась, убрала его длинные золотистые волосы за ухо и коснулась вытянутого камня. Реальный, неиллюзорный — пальцы ожидаемо закололо от магии. Для сравнения я коснулась своей. Один в один.

— Что — сережка?

— Эта сережка может переносить сюда, в другую реальность, при помощи отражения в зеркале. Ты здесь — отражение реального принца, его большая, в прямом смысле, часть. Весь механизм мне неизвестен — может, ты сможешь вспомнить, как именно ее нашел и применил?

— Не помню, — Асарил покачал головой, а я поймала себя на мысли, что неотрывно наблюдаю за голубым камнем, раскачивающимся от любого движения. — Но мое имя… Я правда Асарил?

— Да. Ты сомневаешься?

— Нет. Трудно объяснить… я перебирал множество имен, стараясь что-то почувствовать и понять. А на это мне хочется отозваться. Если бы я смог вернуть хоть часть воспоминаний…

Принц переместился и сел возле меня, вытянув длинные ноги. По росту теперь, когда я всё время была оркой, мы примерно одинаковы, по комплекции тоже плюс-минус килограмм. Интересно, в этой реальности он так же хорошо дерется? Смогу ли справиться? Или не стоит волноваться на этот счет?

— Как ты себя чувствуешь? В последний раз мне показалось, что ты немного… эм… не в себе.

— Немного? — усмехнулся принц. — Говори как есть: одержимый и сумасшедший. Прости, что напугал тебя тогда, я понимаю, почему ты сбежала и спряталась от меня. Так получилось после поглощения силы источника: магия — она снедает изнутри, с ней невозможно бороться, ей не получается сопротивляться. Ее слишком много, меня слишком много… не знаю, как объяснить. Потом магия перераспределяется в пространстве, и всё постепенно приходит в норму — если, конечно, мое теперешнее состояние можно принять за норму.

— Значит, это и правда не в первый раз?

— Такое уже было. Давно. После этого я всё забыл. И теперь снова начал забывать, даже тебя. Всё думал, была ты на самом деле или нет… Или то, что связанно с тобой, привиделось мне в бреду? И знаешь, я уже склонялся к мысли, что ты всего лишь плод моего воображения, желание сбежать от одиночества.

Асарил осторожно и несмело взял меня за руку. Я сжала его пальцы в ответ.

— Назови меня еще раз по имени, — попросил он.

— Асарил.

Наверное, со стороны это смотрелось странно, но только не для человека, который снова обрел себя.

— Асарил, — повторила я. — Мы тебя спасем. У меня такая команда, жаль ты не видишь… то есть ты видишь, так как ты тоже в команде, — я засмеялась, невольно вспомнив ставшее классикой: «Вашу маму и тут и там показывают». — А знаешь, кто еще? Несколько магов, один из которых очень крутой и очень боевой, и, с недавних пор, темный эльф с драконом.

— Темный эльф с драконом? — И не сомневалась, что данный факт способен привлечь и отвлечь.

— Представляешь масштаб спасательной операции? — Правда, оба не очень здоровые и изрядно побитые жизнью, но это нюансы. — И светлые тоже временно помогают.

— Светлые эльфы?

— Они самые, — подтвердила я. — Так что мы тебя обязательно спасем.

— Я не стану сильно обнадеживаться, — вздохнул принц. — Так, наверное, будет проще.

— Ну и зря. Я ведь сказала, что узнаю, кто ты, а теперь говорю, что спасу. Кстати, ты не в курсе, где находятся Врата мира и что это вообще такое?

— Нет, впервые слышу. А что?

— Да так просто, на всякий случай спросила, — отмахнулась я.

А солнце поднималось всё выше.

— Асарил, мне надо возвращаться.

— Еще немного, — принц вцепился в меня теперь двумя руками. — Я боюсь снова оставаться один, боюсь, что ты опять исчезнешь, боюсь, что это иллюзия.

— Не бойся, я постараюсь больше не пропадать, — я погладила принца по руке. Пообщавшись с ним-ребенком, я упорно не видела больше в прекрасном незнакомце взрослого. А может, не так уж он и повзрослел? С семнадцати лет живя в изоляции, он вряд ли мог полноценно развиваться. И еще кое-что. — Скажи, а вот это, — я бросила взгляд на сшитые заново нити магии, — твоих рук дело?

— Я не помню, Гхыш, — вздохнул принц. — После сильных магических воздействий моя жизнь будто начинается заново. Но в этом месте я определенно бывал раньше, так что, скорее всего, это и правда я.

— Но зачем? Ты хоть представляешь, сколько создал проблем?

— Не представляю. И почему я так поступил, тоже не знаю…

— Ладно. — Какой смысл ругать его теперь? — Что сделано, то сделано. Только больше ничего не разрушай, договорились?

— Не буду. Только ты не пропадай, хорошо?

— Я постараюсь.

Он отпустил меня не сразу: целую минуту жадно всматривался в меня, наверное, стараясь запомнить раз и навсегда, а потом нехотя разжал пальцы.

— Я буду тебя ждать, — шепнул он напоследок. — И удачи тебе в спасении меня.

— Спасибо, удача нам точно не помешает.

Я улыбнулась, пообещав себе уделять и маленькому принцу больше внимания. Он, конечно, не понимает, что именно потерял, но, возможно, и этот Асарил станет здесь чуточку счастливее. Ведь не могла же их связь полностью исчезнуть, правда?

Возвращение в себя реальную прошло тяжко. Затекшее в одном положении на жестком камне тело не желало слушаться — пришлось вставать и разминаться, превозмогая ломоту и неприятные покалывания в онемевших конечностях. Приведя себя в форму, я нащупала висевшее на шее украшение — значит, здесь всё в силе. А вот сережку из уха я предпочла вытащить и надежно спрятать во внутренний карман. Незачем темным о ней знать. Даже думать страшно, что может случиться, попади такая опасная и сильная штука не в те руки. Собственно, она разок уже оказалось не в тех руках — теперь вот расхлебываем.

После вытаскивания одной сережки появился логичный вопрос: а где висевшее на ее месте кольцо? Я ведь меняла их местами в другой реальности — не могло же оно остаться там? В кармане, куда я его убирала, кольца не нашлось, в других также пусто. Да что ж такое?

Я принялась оглядывать и ощупывать пол и с облегчением заметила серебристое колечко в том месте, где я сидела. Оно просто лежало на полу, дожидаясь, когда его наконец найдут. Я с грустью посмотрела на него, прежде чем вставить обратно в ухо. Сможем ли мы когда-нибудь общаться с Луаронасом как раньше?

А вот дальше начиналось самое интересное. Выход (он же вход) по-прежнему находился в закрытом состоянии — никаких рычагов, выступающих камней или чего-то еще я не обнаружила. Площадка, какое бы назначение ни имела — наблюдательный пункт, ритуальное место или просто так, для красоты, — оказалась совершенно пустой, глазу зацепиться не за что. Отлично, и что дальше? Стучать в пол и кричать: «Откройте, ироды!»? И вообще, почему темные не спешат меня выпустить? Радуются вновь обретенной магии? Или, напротив, что-то пошло не так?

На секунду сделалось жутко: а если у меня на самом деле ничего не вышло? Я ведь и проверить не могу в этом мире — может, снова надеть сережку?

Но минута слабости прошла быстро. Чего я, собственно, ожидала от темных эльфов? Что меня встретят с фанфарами и цветами и осыпят путь лепестками роз? Спасибо, что очнулась там же, где и засыпала, а не где-нибудь в глубоких подвалах и в кандалах.

Ощупывание стен ни к чему не привело, протопывание пола — тоже. Я прошла вдоль бортика, пытаясь заметить какое-нибудь подобие лестницы, но ничего похожего не было, а лезть вниз по скале побоялась: без должных навыков по почти отвесному склону шансов благополучно спуститься ничтожно мало.

Солнце незаметно перешло зенит — осенью дни идут на убыль — так что времени у меня не то чтобы много. А еще слегка хотелось есть и очень сильно пить. Так может, привлечь к себе внимание другим способом? Заодно посмотрим, как оно работает.

Я сжала в ладони подвеску, настраиваясь не на нее: мы-то единое целое, а вот присоединенные к нам нити магии вряд ли когда-нибудь станут для нас родными. Неисповедимы дороги судьбы: я так бежала от темных эльфов и надеялась держаться подальше от Сармандагара, а оказалась то ли связана, то ли привязана к нему незримыми, но прочными цепями. Магию я видеть не научилась, но чувствовала намного отчетливее и сильнее, чем раньше. А теперь легонько дернем…

«Легонько» отдалось с такой силой, что по инерции от невидимых, но вполне реальных магических нитей я отлетела на пару метров в сторону. Надеюсь, ничего не порвалось, жалко все-таки целую ночь работы! Прислушавшись к ощущениям, я убедилась, что мои узелки на месте, всё цело. А теперь подождем.

И пяти минут не прошло, как плита, закрывавшая выход в полу, начала отъезжать. На площадку выбежало сразу несколько эльфов с мечами наголо, следом за ними быстрее, чем следует по статусу, поднялся отец Луаронаса.

— Что-то вы долго, я уж и не надеялась.

— Что ты сейчас сделала? — эльф разве что молнии из глаз не метал.

— Да вот, не нашла выход и решила позвать на помощь единственным доступным способом, — похлопала глазами я.

— Люк открывается слабейшим воздействием!

— Магическим? — улыбка сама собой расцвела у меня на лице.

Как предсказуемо. Да они с самого начала знали, что я не выберусь самостоятельно.

— Идем, — темный не стал отрицать очевидного. Но не поинтересоваться не смог. — Так что именно ты сделала с магическими потоками?

— Всколыхнула, — неопределенно ответила я, раскачивая цепочку с подвеской.

Темный дураком не был — ему хватило нескольких секунд, чтобы всмотреться и понять, чем обернулась моя помощь.

— Если с магией горы что-нибудь произойдет — учти, я лично тебя найду. И не только тебя. Степная трава отлично горит.

— Если вы хоть раз вступите на территорию степи или навредите моему народу — можете попрощаться со своей горой. Я здесь камня на камне не оставлю. И надеюсь, что вам хватит благоразумия сдержать слово и не наделать глупостей.

Эльф как-то странно смотрел на меня. А потом кивнул своим подчиненным.

— Забирай своих друзей, вас проводят вниз. Орков с драконом выведут к подножью горы через час.

— В ночь?

Ведь еще пара часов, и начнет темнеть.

— Тебе так у нас понравилось, что не хочется уходить? — осклабился эльф.

— Вы правы, всё равно смотреть здесь особо не на что.

— Радуйся, что наши главные достопримечательности — удобные и живописные подвалы — ты видела исключительно снаружи и мельком.

— Да ладно, что я, в подвалах не была? У магического контроля казематы ничуть не хуже.

— Проводите ее, — не став спорить дальше, кивнул он практически родным мне темным, уже не раз гулявшим со мной по коридорам Сармандагара. Я их только сейчас заметила: до этого они сливались со стеной. Значит, они всё это время здесь стояли и даже не удосужились заглянуть: живая я там вообще или как?

Эльфы синхронно поклонились и пошли вперед, не проверяя, последую ли я за ними. Спуск опять занял уйму времени. Думаю, у темных, как и у светлых, есть свои ходы, позволяющие сокращать расстояние: очень сомневаюсь, что старейшина Черной горы находился где-нибудь неподалеку и караулил меня на всякий пожарный. Но мне эти секреты выдавать не собирались.

Стоило мне открыть дверь, как что-то пушистое кинулось под ноги, едва не сбив. А вот бросившийся на шею Асарил шансов не оставил.

— Мы так за тебя боялись! — едва ли не рыдал принц. — Темные нам ничего не говорят, мы не знаем, что и думать! Финриар с Тинарисом и Полеем собрались идти драться, а меня брать не хотят! А я тоже за тебя переживал не меньше их!

— Всё хорошо, — погладила я по голове принца, поймав себя на мысли, что второй раз его успокаиваю. — Спасибо тебе. Уверена, что ты бы меня обязательно спас.

Остальные выражали свои эмоции по поводу моего возвращения менее бурно, но не менее радостно. И я успела заметить главное — Луаронаса, поспешно отвернувшегося к стене, как только я перехватила его полный облегчения взгляд. Я улыбнулась, не став его трогать: пусть всё идет своим чередом.

— А теперь, друзья мои, когда мы все в сборе, собираемся и выходим! Нас попросили освободить апартаменты. Все вопросы потом.

Вопросов не возникло, как и возражений. Оставаться не желал никто. Конечно, проблема возникла только с Луаронасом, едва передвигавшим ноги, но при этом упорно отказывавшимся от посторонней помощи.

— А надо было есть, когда предлагали, а не устраивать никому не нужных голодовок! — таки не сдержалась я.

Двое эльфов Финриара поддерживали темного брата под руки. Видно было, как тяжело ему дается каждый шаг, и дело не столько в общей слабости, сколько в незажившей спине, отдающей болью. Луаронас старался двигаться — особенно поворачиваться — так, чтобы как можно меньше тревожить спину, делая движения всем корпусом, но нет-нет да передергивался от боли. Я сжимала зубы, глядя на мучения друга, но открыто сочувствие старалась не выражать, как и остальные члены команды. В данный момент гордость эльфа страдала едва ли не сильнее израненного тела.

У выхода я задержалась, обернувшись на такие негостеприимные чертоги Черной горы. Надеюсь, данный визит останется для меня первым и последним, но загадывать что-либо или тем более зарекаться я не собиралась. Мой путь в этом мире причудливо петляет и заводит в самые невероятные места — никогда не знаешь, куда занесет в следующий раз. И всё же с Сармандагаром мне хотелось попрощаться. Пускай стоит себе дальше, лишь бы никого не трогал, особенно орков.

У подножья, как мне и обещали, собиралась зеленокожая толпа: их выводили не через парадные ворота, а откуда-то снизу, из неприметных дверей, в закрытом состоянии наверняка совершенно незаметных. Даже садящееся осеннее солнце слепило отвыкших от нормального света бывших пленников горы, а может, они закрывали мозолистыми ладонями глаза и стирали выступившие слезы совсем по другой причине.

Я шла вперед, лавируя среди до сих пор не верящих в освобождение сородичей в поисках брательника. Куда он пропал? Я всматривалась в клыкастые лица, не находя среди них знакомых. Во рту пересохло. С ним ведь всё в порядке?

— Гхыша!

От сердца отлегло. Я бросилась на голос, а когда заметила орка, резко остановилась. Стоял он не один.

— Ах ты дрянная девка! — с этой орочей женщиной у нас как-то сразу не заладилось. — Как ты могла?

Вот тебе и благодарность за спасение. Я стоически, не пытаясь сбежать, наблюдала, как моя мамаша, расталкивая локтями попадающихся на пути, движется ко мне с неотвратимостью локомотива на полном ходу. Сейчас опять буду огребать на глазах у всех.

— Как ты могла? — повторила она, когда добралась и как следует встряхнула меня за плечи, а потом прижала к себе и расплакалась.

Я посмотрела на Гхара, но он не торопился приходить на помощь, а мне только и оставалось, как осторожно обнять несчастную мать. Что ни говори, не повезло ей с такой непутевой и шальной дочерью, которую, как перекати-поле, ветер мотает то туда, то сюда по всему миру.

— Прости, ма.

Не знаю толком, за что именно я извинялась. Наверное, за всё и сразу, ведь точно есть за что.

— Я всех нашенских опросила, не видал ли кто Гхышу, а никто не видал, — всхлипывая, поделилась женщина. — Я и решила, что ты еще в степи слегла. А ты? Где шлялася всё это время, а? Чё творила?

— Ох, ма, что я только не творила…

И что еще натворю…

— Хорош, — брательник наконец вмешался. — Ей тоже тяжко пришлося: глянь, как схуднула, аж глаза ввалилися. Иди сюды, сеструха, давай лапу. — Я взялась за шершавую руку, и Гхар легко поднял меня на ближайший валун. Вот это силища! И это после долгого плена!

— Слухайте все! Это моя сеструха Гхыш нас спасла! Пришла и спасла! Неспроста ее избрали духи! А ну-ка, покажь всем метку! Покажь, кому говорят!

Под всеобщими взглядами я нехотя стянула куртку и закатала рукав рубахи. Надеюсь, долго мне так стоять не придется, чай не лето. Но долго и не пришлось.

Первым, ударив себя в грудь, на колено встал Гхар, за ним один за другим орки повторяли жест и опускались передо мной. Все — мужчины, женщины, дети, старики… Я сглотнула подступивший к горлу ком. Мое племя, мой народ, признавший меня, принявший без единого упрека и вопроса.

— За орду! — крикнул кто-то.

Ничего себе! Запомнили!

И со всех сторон полетел новый клич, принесенный из другого мира. Клич свободных орков.

Когда все поднялись, я наконец спрыгнула с камня, сразу попав в крепкие объятия брательника, сжавшего меня так, что захрустели кости. Но я не жаловалась, а просто ответила ему тем же и даже смогла немного приподнять этого здоровяка весом в полтора центнера, не меньше. Остальные старались подойти и похлопать по плечу, рядом с которым красовалась метка, или просто дотронуться до руки, до волос, до одежды. В этот момент стало особенно жалко, что с отцом я так и не познакомилась, что не дожил он до нашей встречи. Наверное, он бы тоже мною гордился.

— Здесь все наши? — спросила у Гхара я, когда поток соплеменников, желающих прикоснуться и выразить благодарность, иссяк.

— Из целых вроде все тута. Но многих не стало, — брательник с ненавистью взглянул на черную гору.

— Всё кончено, нам обещали мир.

— Длинноухие? — в одно слово брат умудрился вложить всё свое отношение к эльфам и к их обещаниям.

— Поверь, это обещание им лучше сдержать.

— Шаманишь?

— Да, — не стала отпираться я. — Духи ведут и помогают.

— И путь твой пойдет не с нами…

Брательник ни о чем больше не спросил, и по враз потухшим глазам я прочитала его изменившееся настроение. Но отговаривать не стал.

— Из гор выйдем вместе, а потом разойдемся. Духи ведут меня дальше, к другим горам на севере, в подземелья гномов.

Гхар покачал головой.

— Значит, ступай. Но поминай, в степи тебя всегда будет ждать свой ирган. И мы с матерью.

— Не прощаемся же еще! — я стукнула брательника по плечу, не собираясь омрачать такой день грустными разговорами. — Идем, познакомлю тебя с друзьями. Среди них четверо светлых эльфов (если бы не они, я бы до Сармандагара не дошла) и один темный.

— Темный? — Гхар замер, ясное дело, не желая знакомиться с представителем серокожего народа.

— Он хороший, пусть на первый взгляд таким не кажется, и он очень мне помог, когда я бежала из степи. За это его клеймили здесь как предателя и изгнали из Темного города. Я не могу его бросить, — я посмотрела брату в глаза, — он не просто мой друг, а побратим.

— Ну-ка показывай его. Да не боись, не трону, — заверил меня брательник.

Я привела его к столпившимся на краю небольшой площадки спутникам, представив каждого, а Луаронаса, сидевшего в стороне и не смотревшего в нашу сторону, последним.

— И этого в нашу семью?! — возмутился брательник, и я уж было хотела встать на защиту темного. — У нас такие дрищи отродяся не водились!

Смеялась я долго — собственно, как и остальные. Луаронас смолчал, наверное, не желая вступать в разговор с орком. Но, как известно, когда не идет гора…

— Значится так, — опустился рядом с темным на корточки Гхар, — слышь меня сюда, — орк без церемоний дернул эльфа за ухо. Эльф ойкнул и зло посмотрел на орка. — И не зыркай так, когда с тобой старшие говорят. Раз ты теперя нашенский и сеструха у нас общая, за Гхышу головою своею ушастою отвечаешь, внял? Случись с ней что — найду и прирою, не гляну, что родственничек теперя. И не позорь племя, жуй и расти, а то ж смотришься эка девка тощая, да я б и на девку такую не глянул, глядеть-то не на что.

На это Луаронас точно ответил бы: он даже вдохнул поглубже — наверное, чтобы послать подальше, но Гхар наклонился к нему вплотную и что-то сказал на ухо. И темный, как воздушный шарик, сдулся, опустив голову. 152e1bc

Гхар потрепал его остриженные волосы, а темный слишком сильно дернул головой, чтобы стряхнуть зеленую ручищу, и снова ойкнул и скривился, теперь из-за напомнившей о себе спины.

— Давай, ушастый, мужай быстрее и гору эту оставь. Каменюка — она и есть каменюка, бездушная и чернявая ко всему.

Гхар выпрямился. Луаронас так и продолжал молчать, отвернувшись снова. А я с уважением посмотрела на брата. И почему он мне при первой встрече показался дикарем? Из-за того, что дубиной приложил? Так это исключительно для моего же блага и в воспитательных целях. А вообще он самый лучший. Не знаю, что он нашептал эльфу (уверена, ни один не расколется), но точно не нахамил и не обидел. И наверняка смог, в отличие от меня, найти правильные слова. Вот такая у меня семейка: где-то убыло, где-то прибыло.

Долина начала погружаться в темноту, когда мы смогли более-менее организовать несколько сотен орков и двинуться в путь. Лошадей нам тоже вернули, но на них мы сейчас посадили нескольких самых нуждающихся и слабых моих соплеменников, так что сами шли пешком. Луаронас, которому настоятельно рекомендовали ехать в повозке, по-прежнему молча забрался на Ульта, который выполнил мою просьбу и явно начал нормально есть (хоть кто-то послушался!). Честно говоря, я до конца сомневалась, что Рон залезет, а не сверзится и не расшибется окончательно, но эльф смог, пусть лицо его, как он ни старался, прекрасно показывало, какими усилиями ему это далось. Когда вся процессия тронулась, темный через плечо оглянулся назад, а потом украдкой стер выступившие слезы — от боли, но, наверное, не в спине.

Я покинула долину последней, до конца чувствуя на себе тяжелый взгляд. Перед тем, как окончательно скрыться из виду за поворотом, я повернулась и крепко сжала подвеску, зная, что тот, кто нужно, верно истолкует мой жест. Мне хочется мира в этом мире, я не судья и тем более не палач, но есть такие вещи, которые нельзя прощать, и второй раз своих в обиду не дам. Всех своих — орков, светлых, которые отдали долг сполна, людей. Подвеска темных эльфов, ставшая оружием против них же, — очередная насмешка судьбы. И это оружие у меня в руках, пусть все уяснят и запомнят.

— Гхыш, ну где ты там? — Тинарис, вымотавшийся за день и наверняка за бессонную ночь, а потом взявшийся помогать оркам, незаметно подкрался ко мне. Или это я так глубоко ушла в себя?

— Идем.

Я в последний раз окинула взглядом Черную гору. Постараюсь запомнить ее такой: раскрашенной оранжевыми лучами заходящего солнца на фоне алеющего неба. Может быть, когда-нибудь в этом месте появится больше красок. Может быть. Когда-нибудь.