14. Ночь падающих звезд

Стоянку организовали буквально в часе ходьбы от Сармандагара: больше пройти не успели, да и нужно было обо всех позаботиться. Когда я спасала орков, совершенно не думала о том, что дальше. А дальше нужно привести несколько сотен голодных и местами раненных существ в степь. И в горах с пищей не то чтобы разгуляешься: это в лесу можно поохотиться, а здесь и дичи мало, и ловить ее не очень удобно, особенно в ночи.

Со стороны темных очень мило выгнать нас на ночь глядя без куска хлеба. Нет, наши припасы остались при нас, но они точно не рассчитывались на такую ораву. А еще с нами шли дракон и зум; последний, всё чаще кидающий на меня хищные взгляды, напрягал сильнее всего.

— Выйдем из гор — покормлю, — пообещала я нечисти. — При условии, что не станешь кусаться, конечно.

Так что пришлось всем ложиться спать голодными. Но, по правде, мне было уже настолько всё равно, что я уснула там, где села. Все проблемы завтра, а сегодня — спатеньки.

Проснулась я внезапно в орочей части лагеря (которая, даже с учетом дракона, занимала девяносто процентов самого лагеря), да не просто, а между матерью и брательником. Это как так, интересно, вышло?

Стоило мне начать вставать — проснулся Гхар.

— Куды? — схватил меня орк.

— Туды, — я ткнула в сторону Ульта как самого приметного ориентира.

— Пока живешь с нами, уяснила?

А я и забыла, что вокруг меня вечно собираются любители всё решать и командовать.

— С чего это вдруг? Мне нужно и за своей командой присматривать.

— Без тебя перекантуются. А то ишь сколько мужиков развела! Всяки людишки и эльфы вокруг трутся, а приличия блюсти кто будет? Может, с тобой двинуть дальше, а то непорядок конкретный!

Наверное, ужас в моих глазах от подобной перспективы отразился столь явно, что брательник только рукой махнул.

— Ладно, не боись, тут в племени делов столько. Но перед своими приличия блюсти надобно, а там как хочешь. Ты ж у нас вся такая избранная, тебе старшой брат не указ, как же ж. Нет чтоб с нами в племени порядок наводить, станицу поднимать, а она вон шляется где-то, — пробурчал Гхар.

— Я свободная женщина, где хочу там и шляюсь! Шучу! — подняла я руки, видя, как сощурился брательник: его такая ситуация точно не устраивала. — Приличия соблюду, не переживай! Уверена, ты со всем справишься! — радостно добавила я.

И все-таки сбежала к своим, от греха подальше. Вдруг и впрямь надумает с нами пойти, чтобы меня блюсти, вот это точно будет веселуха.

— Родительский контроль? — пошутил Тинарис, заметив меня.

— Очень смешно! Вот заставит мой брат тебя на мне жениться по орочьим традициям — посмотрю, как ты посмеешься!

— О! Я слышал про ваши традиции — своеобразные, да. Но, боюсь, у нас такой брак не признают законным.

— А зачем признавать его «у вас»? Мы будем жить «у нас», в степи. Брат жалуется, что общину восстанавливать надо, а рук не хватает.

— По восстановлению не ко мне. Признаюсь, я не лучший работник молотком и гвоздями, я больше по мечам и магии.

— Лучше всего у тебя языком получается, в этом ты точно мастак, — засмеялась я. — Где, кстати, все наши?

Из наших я видела только Луаронаса — вернее, его торчащие из-под одеяла уши. И Ульт лежал неподалеку.

— Все ушли добывать еду. У нас целое племя голодных, если ты не заметила.

— Не заметишь тут. И Асарил пошел?

— Он первый побежал охотиться вместе с твоим зумом. Зря ты его прикормила.

— Асарила?

— Зума.

— Милые пушистики еще никому не мешали.

— Ну-ну.

— Лучше скажи: у нас точно ничего поесть не завалялось?

— Точно. Кто-то слишком долго спит, а претендентов на еду, сама видишь, — маг обвел рукой лагерь. Наверное, еще с вечера вся еда закончилась.

Добытчики вернулись через час. Не сказать чтобы много принесли, но что-то в желудок упало. Зум подозрительно ходил за мной по пятам и облизывался. Да, вот такая я аппетитная!

Наша процессия после скудного завтрака свернула лагерь и двинулась в путь, растянувшись метров на пятьсот. Мы прошли горы меньше чем за три дня, а на обратную дорогу, чувствую, все пять понадобятся. Но не бросать же орков в горах на произвол судьбы? Надо убедиться, что они благополучно покинут территорию темных.

К чести моей команды, никто не возмущался очередной проволочкой и потерей времени — возможно, смирились уже, что в Фандариан мы придем к зиме (и то если повезет).

К вечеру после целого дня голодания уже я начала поглядывать на зума с гастрономическим интересом: а он у нас упитанный — наверняка там не только ценный мех, но и пяток килограммов мяса. Вот если бы на костре да со специями…

Так мы и играли в гляделки «кто кого съест», когда незнакомый орк, до этого наблюдавший за мной со стороны, подошел вплотную.

— Вы что-то хотели? — не выдержала я взгляда в упор.

— Я уже имею всё желанное, — ответил собрат по клыками и зеленокожести, — а чего жаждешь ты?

— Я?

Это был вопрос с подковыркой: желаний у меня — завались, но что именно я хотела по-настоящему? Чего в данный момент желала больше всего?

— Я хочу стать сильнее, — с расстановкой произнесла я.

Абсолютно все мои желания сводились к этому. Защитить друзей, иметь что противопоставить злу и частенько творящемуся вокруг беспределу, спасти принца, выполнить предназначение духов — всё это требовало силы, которая у меня, несомненно, имелась, только как научиться ею пользоваться?..

— Истинная шаманка, — одобрил орк.

Лишь сейчас я обратила внимание на множество украшений из камней, костей, перьев. А приглядевшись, заметила рисунок на голом торсе, сплетенный из шрамов. Глубокие, но явно нанесенные рукой светлые рубцы образовывали сложный узор, разгадать который не получалось, но этническое солнце сверху я узнала. Значит, передо мной шаман. Подарок небес или всё тех же духов?

— Так поможете?

— Я не в силах помогать, сестра, живые не властвуют над духами. Но сама, коль сдюжишь, не побоишься обжечь руки, смогешь. — Я затаила дыхание, ожидая продолжение: неужели? — Грядущая ночь не проста. Эльфы называют ее «Ночь падающих звезд». Этой ночью возвращаются духи умерших, дабы сделаться частью мира, и ищут тех, кто могет говорить, слухать и внимать. Если приманишь их, новые духи навсегда станутся с тобой и явятся, когда бы и куда бы ты ни позвала. Ты не сделаешься сильнее, но вы в куче сделаетесь могучей силой.

— Я не боюсь! И я смогу!

Я всё смогу! К тому же со звездами мы уже подружились.

— Ночью разгорится большой огонь — будь там, не проспи.

— Не просплю!

На этом орк кивнул и ушел к своим, а мне целый день предстоит мучиться в ожидании и предвкушении. Главное — не задаваться вопросом, откуда здесь взяться большому огню, в горах и на маленький наскрести непросто. Но раз сказали большой — значит, будет. Шаманы и не такое могут.

Тем временем зум подобрался вплотную и явственно меня изучал, примериваясь к моей голени.

— Только попробуй! — пригрозила нечисти я. — Пущу на шашлык!

Зум совершенно по-человечески вздохнул, облизнулся и отошел, исподтишка бросая на меня голодные взгляды. Ничего, пусть развивает силу воли или идет охотиться. Зверь он или не зверь, хоть и нечисть!

Луаронас, кажется, есть так и не начал, но сейчас мне было откровенно не до него, так что профилактико-воспитательное внушение временно отложилось, но зарубку себе сделала. Теперь надо кормить темного эльфа. Интересно, а принц знает какие-нибудь сказки про темных? Уверена, в человеческом эпосе найдутся сказания о том, как доблестные рыцари сражались с народом Сармандагара. Хе-хе. Ну-ка, где у нас Асарил?

К моему глубочайшему сожалению, затея с Асарилом с самого начала была обречена на провал. Я как-то упустила из виду, что принц, сам того не подозревая, оставил о себе не лучшие воспоминания у Луаронаса, а поскольку эльф ни с кем не разговаривал, то о ситуации с наследником и со всей нашей миссией находился в счастливом неведении. Асарил для темного являлся человеком, уничтожающим источники, и ни о каких сказках речи не шло. Уж не знаю, что именно Луаронас сказал принцу, но тот обиделся и ушел, заявив, что с этим вредным эльфом дружить не будет.

— Обидел ребенка почем зря, — укорила темного я.

Луаронас не удержался и хмыкнул, показывая, что он думает о таком «ребенке».

— Ну что ж, история длинная, но времени у нас много, так что слушай и не смей перебивать, — пригрозила я.

А дальше рассказала, как пришла к магам, как добилась встречи с архимагом Дариалом, что грозный архимаг на деле оказался маленьким, лысеньким и плюгавеньким. А также о принце, о знакомстве с ним, о пророчестве (правда, пересказала его своими словами, ни к чему рождать лишние подозрения и мысли в ушастой голове). О том, как ввязалась в очередную авантюру (иначе наш поход не назовешь), как нас нашел Ульт и мы поспешили в Сармандагар, по дороге заскочив в Светлый лес.

— А дальше ты и сам всё знаешь. Так что теперь мы большой и дружной компанией идем к гномам. Ты когда-нибудь бывал у гномов?

— Бывал.

Я чуть не вздрогнула: совершенно не ожидала, что Луаронас ответит. А ведь он и правда неплохо осведомлен о традициях подгорного народа.

— И как? Понравилось? Интересно?

Вот бы хоть немного его разговорить!

— Гномы не станут помогать людям, они не вмешиваются в жизнь на поверхности. Так что зря время теряете.

— Попытка не пытка, — отмахнулась я.

Сейчас гораздо важнее, что эльф заговорил, и мне, признаюсь, совершенно всё равно, что именно он говорит: да пусть даже апокалипсис пророчит, лишь бы не молчал.

— А что ты там делал?

— Мы с отцом и братом… — темный запнулся и умолк.

Теперь у него нет отца и брата, вот что я за бестолочь! Ну конечно, он не один к гномам ездил, стоило догадаться!

Больше я не смогла вытянуть из Рона ни слова: он снова ушел в себя и ни на что не реагировал, бездумно глядя перед собой. Мы переглянулись с Ультом, на котором он ехал, и дракон аккуратно боднул меня лбом в плечо: не отчаивайся, мол, всё наладится. А может, мне хотелось именно так истолковать жест Ультика. В любом случае сам дракон выглядел не в пример лучше. Больше никакого потухшего взгляда и отсутствия аппетита, чего не скажешь об эльфе. Прямо традиция у нас такая: обязательно в команде должен быть кто-то хворый и голодающий, по-другому никак.

На обед мы не останавливались — шли дальше, да и обеда у нас не имелось, только кое-что отложили на ужин для детей. Старики у орков держались на зависть многим, а если бы кто-то опрометчиво попробовал предложить орочьим женщинам отдохнуть и перекусить, то выслушал бы о себе много интересного и узнал бы самые разные туристические маршруты и направления. Физически орчанки уступали своим мужчинам, но не настолько, чтобы их можно было причислить к слабому полу.

Так что к вечеру мы прошли достаточно, расположившись на ночлег в широкой расщелине. Маги, как могли, старались облегчить общий быт. Полей заявил, что я никогда с ними не расплачусь после такого; Тинарис же сказал, что у меня перед ним и без заботы о племени орков неоплатный долг, поэтому сейчас он, так и быть, занимается благотворительностью. Короче, умников у меня в команде хватало.

А я ждала костра. Видела, как шаманы разжигают несколько палок самым обычным кремнием, как неуверенно занимается огонь, будто пробуя предложенное угощение на вкус. Тощие и небольшие ветки, добытые здесь каким-то чудом, — явно не то лакомство, на которое рассчитывало пламя, но ничего другого нет. Я осторожно заглянула из-за спин высоких соплеменников, столпившихся у единственного источника тепла и света, и своими глазами видела, как один из шаманов пальцем проводит по небольшому полену, показывая огню дорогу, и следом по поленцу вверх поднимается огонь. Распробовал. Шаманов рядом с костром я насчитала шестерых: они выделялись обилием украшений и татуировок, а еще тем, как играли с огнем, и это в данный момент не просто оборот речи. Огонь тянулся к оркам, а те легко подхватывали всполохи и опускали их прямо на каменистую землю. И огонь продолжал гореть. Без дров, без чего-либо, он просто горел на земле. Я не знаю, могли ли так маги; судя по лицам подошедших следом за мной посмотреть, как работают профессиональные шаманы, не могли. Варлан, Тинарис, Полей, рыжая макушка Шалена — все они, как завороженные, наблюдали за действиями каждого орка — впрочем, почему как? Уже сейчас я замечала, что зеленокожая толпа начинает синхронно покачиваться, увлекаемая странным ритмом, напеваемым шаманами. Его трудно было назвать песней: ни слов, ни композиции, партия каждого исполнителя звучит по-разному, и никто не пытается петь хором или подстроиться под другого. И выходило такое причудливое хитросплетение звуков, когда вроде все поют раздельно и свое, а в итоге оно сливается в единое целое. Я упустила момент, когда оказалась у костра, только отметила, что кружусь под выкрики и хлопки. Лица сливались, терялись на фоне огня, зато с каждым движением, с каждым ударом сердца небо становилось ближе, а звезды крупнее и ярче. А потом они начали падать.

В другой жизни я знала, что существуют кометы, оставляющие за собой длинные хвосты, и метеориты; у меня если не на всё, то на многое имелось логическое и вполне научное объяснение. Но сейчас всё происходящее было не магией, а древним, как этот мир, таинством. Я видела не звезды, а тысячи глаз, что также с интересом наблюдали за мной. Согласитесь ли вы спуститься, чтобы стать частью меня, или я пока недостойна вас?

Я зачерпнула горсть углей и подбросила над собой. Угли не падали, как должно происходить по науке, обязывающей не только яблоки подчиняться земному тяготению. Какие-то из них мгновенно гасли, а какие-то, напротив, вспыхивали и медленно, не торопясь, планировали обратно ко мне, оседая на плечах, волосах, одежде. Легкие, почти невесомые, но наполненные силой.

Костер погас с рассветом вместе с последней звездой на небе, но я еще долго горела, чувствуя, как переданное духами тепло сохраняется на коже, впитываясь и растекаясь по телу. И, стоя у потухшего огня, как настоящая шаманка, видела, что, кроме собравшихся и так и простоявших до самого конца орков, людей, эльфов, одного дракона и нечисти, в этом месте и в этом мире еще много-много жителей — бестелесных, но абсолютно реальных. А главное, я поняла суть произошедшего ночью: теперь мне не нужна долгая подготовка к ритуалам, отныне мои духи всегда со мной.

Поспать удалось только пару часов, потом Гхар растолкал меня со словами: «Чё дрыхнешь, избранная? Подъем!»

Следующим ко мне подобрался зум, еще более голодный, чем вчера.

— Терпи, — через зевок сказала я нечисти. — Я тоже голодная. Или темного эльфа кусани, чтобы не одна я с тобой маялась.

Зум присмотрелся к Луаронасу, но на серую кожу и кости не позарился и ушел искать пропитание в другом месте.

— Доброго дня, Гхыш, — Финриар, выглядевший бодрым и отдохнувшим, сменил возле меня зума.

Но если намерения нечисти близки и понятны, то светлый эльф был закрытой книгой, да еще с названием на обложке на незнакомом языке.

— Доброго, Финриар, — улыбнулась я в ответ.

Лицо эльфа всегда заинтересованно-вежливое, как у китайцев, только светлые не имели привычки постоянно улыбаться. Наверное, оно и к лучшему.

— Вижу, Ночь падающих звезд не прошла для тебя бесследно.

Я неопределенно пожала плечами. Новые способности, как обычно, буду осваивать по ходу, а эльф наверняка всё и сам знает, еще и получше меня.

— Если ничего не задержит нас в пути, то завтра мы выйдем в нашу долину, оставив владения Сармандагара позади. И я бы хотел продолжить свой путь с вами.

А вот это интересно…

— А как же дела, дом, дети, хозяйство?

Честно говоря, предложение эльфа не то чтобы напрягало, но несколько удивляло своей неожиданностью. С чего вдруг такая доброта?

— Мне приятны твои переживания о моих делах, но я считаю твои дела намного важнее и хочу лично убедиться, что всё закончится благополучно, — ну очень уклончиво ответил эльф.

Может, стоит конкретизировать вопрос?

— Вы мне не доверяете? Или думаете, что не справлюсь? И чем для вас так важен человеческий принц?

— Человеческий принц, при всем моем уважении, не особо важен ни мне, ни мирозданию. Люди вечно живут только своими проблемами, в которые мы стараемся не вмешиваться. Но, к сожалению, проблемы людей в последнее время становятся и нашими тоже. Нашествие и миграция нечисти, гаснущие и усиливающиеся источники — мы не можем постоянно наблюдать за всем со стороны. Я не обременю вас, если ты этого боишься, всего лишь лично удостоверюсь, что всё получится.

— Прямо скажем, обременить нас сложно, — я нашла глазами дракона с ехавшим на нем темным, а вот и зум неподалеку прыгает. — Я бы даже сказала — практически невозможно. — Наверное, и сотня светлых эльфов не сравнится с этими тремя. А еще были принц и охрана, ведущая себя в последнее время подозрительно тихо: не иначе как затаились и замышляют чего… — Так что одним участником больше, одним меньше… — О незаметности, опять же, речи не идет: попробуй нас не заметь. — Подхвативший вас ветер странствий оказался сильнее, чем ожидалось, прямо-таки настоящий ураган.

— Да, я долго жил на одном месте — наверное, ради равновесия, необходимо отправиться в путешествие.

— Хорошо, если только ради равновесия и просто удостовериться…

Да, архимаг Дариал, подозревали ли вы, снаряжая нас в экспедицию, что оно так выйдет? Лично я — нет, так что я тут ни при чем.

— Если на этом всё, не возражаете, что я вас покину? А то мне приличия блюсти надо, и брат уже несколько раз на нас очень неодобрительно смотрел.

После такого предложения от эльфа я ничему не удивлюсь. Ведь Гхар и спрашивать не станет, скажет: «Иду», — и попробуй откажи. Пусть лучше о племени заботится и общину восстанавливает.

— У тебя замечательные брат, — улыбнулся Финриар, — он будет прекрасным вождем.

— В этом я не сомневаюсь.

Да, брательник у меня на проверку оказался что надо.

Других неожиданностей за этот день не случилось, желания пойти с нами, к счастью, никто больше не высказал. Эльфы светлые что-то обсуждали своей маленькой кучкой, эльф темный продолжал молчать и почти не ел; нечисть тоже не ела, и от этого становилась всё злее, начиная огрызаться и скалится. Пришлось попросить Асарила к нему не подходить, но он, со свойственным детству пренебрежением к опасности, продолжал тянуться к зуму. С драконом теперь не поиграешь: Ульт, может, и не отказался бы, но вредность Луаронаса не знала границ. Короче, с этими всё как обычно.

От орков я держалась подальше, особенно от матери. Во-первых, шумные и громкие, во-вторых, искренне не понимают: зачем мне куда-то идти, когда племя уже спасено? Но всё это полбеды: когда орочья мать заметила мои проколотые уши, то чудом их мне не оторвала, с трудом отбилась. А я еще по глупости ляпнула, что кольца — вон от того темного, и Луаронасу несказанно повезло, что Гхар все-таки вмешался, иначе ему бы оторвали кое-что другое. Пришлось долго объяснять, что это мой побратим, потом объяснять, как вообще случилось, что мерзкий темный стал моим побратимом, а еще — что темный, конечно, не подарок и с характером, но вообще очень неплохой. Просто болеет, да.

Короче, к вечеру я мечтала о том, когда же мы разойдемся с любимым племенем и родственниками. К ночи со всеми проблемами настолько вымоталась, что засыпала на ходу. Хвалебная орочья сила и выносливость не спасли от натиска материнской любви, братской заботы и внимания соплеменников. И когда Гхар притащил меня в ряды орков со словами: «Дрыхнешь тута», — даже не подумала возражать. Тута, так тута. Думала, что просплю спокойно всю ночь как убитая. Не сложилось.

Проснулась оттого, что кто-то вцепился в мой палец. Орать у меня привычки не имелось, зато привычка хвататься за дубину отточена до совершенства. Не знаю, как я в последний момент успела среагировать спросонья, а то бы в качестве ужина у меня появилась отличная пушистая отбивная.

— Ах ты мелкий гаденыш! — ухватила я за шкирку нечисть.

Зум пронзительно запищал, наглец! Еще и возмущается, будто это я его покусала, а не наоборот!

И все-таки мелкий умудрился вывернуться из моих рук и поскакал в сторону близлежащего утеса. Я уж было махнула рукой, решив отложить разборки до утра, как заметила нечто, прогнавшее остатки сна. Я зажмурилась и потерла глаза, но, открыв, убедилась, что мне не мерещится. Утес в эту лунную ночь не пустовал. В том, кто именно там стоит, покачиваясь на ветру, сомневаться не приходилось.

Утром скажу зуму спасибо и, так и быть, отдам в качестве благодарности и извинения свою порцию на завтрак.

С замирающим сердцем я встала и полезла на утес, стараясь не отрывать взгляда от худенькой, тщедушной, истощавшей за время издевательств и болезни фигурки, стоящей у самого края.

Я не пыталась подойти бесшумно: знала, что всё равно не смогу. Как и не смогу найти нужных слов. К сожалению, даже самые теплые слова неспособны растопить заледеневшее сердце юного эльфа.

— Я не буду тебя отговаривать, — тихо сказала я, когда темный заметил меня и обернулся, слегка покачнувшись то ли от ветра, то ли от слабости — или просто неловко дернулся, заставив меня вздрогнуть. — Просто скажу одну вещь. Ты жив — что бы ни произошло, но ты жив. И не стану расписывать тебе возможные перспективы, ведь всё в конечном итоге в твоих руках. Будущее у тебя, сильного мага, есть. И абсолютно все проблемы можно решить, найти выход из любой ситуации. Всё поправимо, кроме одного: твоей смерти. И если ты сделаешь последний шаг вниз, то уже ничего вернуть и исправить будет нельзя.

— Зачем? Зачем ты вечно обо мне заботишься? Я ведь тебе никто.

Сомневаюсь, что Луаронас действительно так думает, просто запутался.

— Ты же мой брат, забыл? — я тряхнула головой, почувствовав, как качнулись колечки в ушах. — Раз ты больше не часть Темного дома, то я принимаю тебя в свою семью. Старшего ты видел, он такой большой и зеленый, ты еще до него не дорос — значит, будешь младшим.

— Конечно, а раз мы родня — значит, должны любить друг друга.

Мне тяжело было разглядеть лицо темного, но я прекрасно понимала, почему родственные связи отныне так мало для него стоят.

— Запомни, у меня есть два правила: я не уважаю никого за возраст, потому что не считаю достижением дожить до старости. И второе: я не люблю родственников только за то, что они мне кем-то там приходятся. Уважение можно заслужить исключительно поступками, да и любовь тоже не на пустом месте рождается. Моя любовь к тебе вызвана не кровными узами, а твоим сильным духом и большим сердцем. А теперь я — спать. Если не найду тебя завтра в лагере, пойду искать внизу среди камней. Могилку сооружу, так и быть. В любом случае выбор за тобой.

Всё, я сказала и сделала, что хотела. Вечно решать его судьбу и вытаскивать из-за грани нельзя. Оставалось надеяться, что Луаронас сделает правильный выбор. Честно говоря, вряд ли мне бы удалось заснуть, зная, что мой друг или, как я сама сказала, брат стоит на краю обрыва. Но эльф вернулся минут через десять после меня, лег в свой спальник ко мне спиной и притворился, что уснул. Ну и пусть, прыгать не стал — и ладно. А всё остальное, как я и сказала, поправимо.

А утром за завтраком вечно молчаливый и нелюдимый Луаронас подошел к Тинарису, чем удивил не только его, но и всех остальных в нашей команде.

— Я хочу, чтобы ты обучал меня магии.

Тинарис чуть не подавился от удивления.

Не знаю, чего стоили темному эти слова, но на невысказанный вопрос Тинариса, взглянувшего на меня, я ничего не ответила и отвернулась. Луаронас должен сам добиваться всего — уговаривать Тина, договариваться и прочее. Порой жалость способна сломать любого похлеще самой лютой злобы и ненависти.

— Честно говоря, — медленно начал маг, — меня не готовили к наставничеству. Я не знаю и не умею правильно обучать. Может, тебе лучше обратиться к Варлану?

— Нет, к этому в ученики не пойду, — скривился эльф, чем заставил оторваться от тарелки Вара.

Зато Тин улыбнулся и проникся собственной значимостью.

— Хорошо, давай попробуем. Но учти: церемониться и делать поблажки не буду. Захотел учиться — учись. И на мечах начни практиковаться с принцем, навыки боя без магии никогда не лишние.

Луаронас кивнул.

— А сейчас садись и ешь, тебе нужно набрать массу, с твоей нынешней физической формой ты Асарилу не соперник. Пока едем, буду рассказывать теорию, как могу, а на остановках начнешь всё отрабатывать на практике.

— Иди сюда, — подозвала я зума. — Держи, заслужил, — яичница перекочевала на камни. — Не окорок, конечно, но чем богаты.

Угощением зум не побрезговал. И, судя по той жадности, с которой накинулся на глазунью, он бы ни от чего не отказался.

— Но учти, — решила я все-таки провести воспитательную беседу с нечистью, — кусать меня можно только в экстремальных случаях!

Зум соглашался на всё, а предложи я ему еще что-нибудь съестное, наверняка нашел бы возможность поклясться, лишь бы покормили.

А к полудню первые из нашей растянутой цепочки добрались до выхода из каменного мира Сармандагара. Когда мы ступили на равнину с окончательно пожелтевшей и пожухлой травой, я готова была расцеловать землю. Горы — однозначно не мое.

А потом я чуть не расцеловала Финриара: на границе леса нас ждали светлые с несколькими подводами еды. Правда, мой брательник принимал ее неохотно, пусть и благодарность высказал, пообещав отдать долг при первой же возможности. Эльфы не стали отговаривать нового вождя племени (а в том, что Гхар им станет, никто не сомневался). Орки — небольшой, но гордый народ, который не приемлет подачек, да и к помощи относится настороженно.

Пока Финриар прощался со своими, так как дальше шел с нами один, ко мне подошел брательник.

— Не надумала двинуть с нами в степь? — без особой надежды спросил Гхар.

— Нет.

— А назад вертаться намерена?

Вот что я должна ответить? Что если Гхыш и вернется…

— Я не загадываю так далеко.

На орка старалась не смотреть, разглядывая унылые осенние пейзажи.

— С матерью проститься не забудь, — Гхар взял меня за плечи, привлекая мое внимание. — И берегися там. Я буду просить за тебя духов. Слухай шепот южных ветров, а я стану ловить северные ветры с вестями о Гхыше.

— Я обещаю не забывать о тебе, обо всех вас.

Крепкие, до хруста костей, объятья и взлохмаченная прическа, но я не возражала. Странно было принимать заботу и любовь здоровенного орка, который просто не умел выразить ее иначе, но и так получалось очень убедительно.

— Совсем ты очеловечилася, — вздохнул Гхар, отпустив меня и скептически осмотрев. — Поди, это всё компашка твоя.

— В платье как-то неудобно было, — попыталась оправдаться я.

— Ладно, чё с тя взять. Но ты их бди, если кто сунется с мыслишками гадкими, ты ему сразу двигай в челюсть, усекла? А лапы распускать начнет — надо, значится, с ноги в…

— Я разберусь! И они у меня не такие!

— Все они такие, — сощурился Гхар и посмотрел в сторону моих друзей. — Так что ты бди.

Разговор с матерью вышел веселее. Стоило мне заикнуться о том, что ухожу, как мне вцепились в многострадальное ухо:

— Я тя, бесстыдницу, для чего растила? Ишь, вымахала, теперя можно че хошь творить, да?

— Ма, у меня дела, — попробовала я выкрутиться, но стало только больнее.

— Дела у нее! Поглядите-ка, деловая тута выискалась! Нормальные девки из степи ни ногой, а ты, значится, сдристнуть удумала!

— Я не хотела! Это духи меня избрали!

— Не вали на духов! Не хотела бы, не шлялася абы где!

— Ма, ну пусти!

— Пустить… да я тя тока нашла — и снова пускать?

Ухо мое наконец обрело свободу, став, наверное, сантиметров на десять длиннее.

— Ну прости меня, так надо.

И вторые объятья мои ребра выдержали, теперь им уже ничего не страшно.

— И мужиков своих не распускай, уяснила? Чуть что — в челюсть, можно дубиной.

В челюсть — универсальный орочий рецепт решения любых проблем, сложностей и урегулирования конфликтных ситуаций

— Хорошо, ма, — тут лучше в полемику не вступать, пока мне не дали чем-нибудь в челюсть, — я запомню.

— Как вертаешься обратно — я тя пристрою. Ырг-Хур в полон не пошел, так в степи и слег, но я к твоему возврату присмотрю кого получше, будь покойна. Моя Гхыша в девках не станется, али я не мать!

— Спасибо, ма.

Родительская забота не знает границ, как вспомню жениха — так вздрогну.

— Не благодари. Лучше стряпать у того рыжего научися. Избранность избранностью, а мужика кормить надобно.

— Хорошо, ма, научусь.

И правда: любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

А дальше ко мне потянулись остальные соплеменники с благодарностями и наилучшими пожеланиями. Некоторые сразу в женихи набивались: кто посмелее — сам, кого-то родители сватали. А как же: жена-шаманка — показатель статуса и просто в хозяйстве пригодится, так что, может, с обучением готовке не торопиться?

Во второй половине дня мы разошлись: орки направились на юг в степь, мы же, забрав своих лошадей и повозку, двинулись на север. Не прошло и года, как, сделав небольшой крюк, мы снова вернулись на прежний путь в Фандариан. Нелюдей в нашей команде прибавилось: эльф светлый, эльф темный, дракон обыкновенный и нечисть наглющая. Не пропадем.