16. Зимняя дорога

— В мире множество чудес, и чаще всего они встречаются там, где их никто не ждет или где они и вовсе, на первый взгляд, не нужны. Гномы, суровые и сильные, — служители металлов, стражи горнов и домен — не имеют способностей к магии, они не могут применять ее в чистом виде. Ни один гном никогда не зажжет и самого слабого светлячка, не подожжет в кузне свечу. Зато они, как никто, взаимодействуют с потоками магии, вкладывая ее в свои вещи: зачаровывают, смешивая с металлом в плавильне, впаивают в камень. Любая вещь, сделанная гномом, — магическая, но сам подгорный народ ей пользоваться неспособен. Для них это всего лишь качественная работа: оружие, которое не тупится, молот, который не сломается, даже кочерга превращается в семейную реликвию и передается из поколения в поколение, украшенная ковкой, камнями и щедро напитанная магией. Но главное — гномы бескорыстны в своем умении, они могли бы создавать невиданные вещи, но делают это крайне редко. Пожалуй, серьга, стала последним, на что их уговорили люди. Гномы не желают нести вред миру, а во благо их достижениями никто не пользуется.

Наверное, именно поэтому мир отвечает им тем же, подарив самый сильный магический источник, спрятав его глубоко в недрах гор. Это единственный источник на севере, больше на пути не попадется ни одного. Таково равновесие: один, но невероятно мощный — и много слабых в сравнении с ним. Источник неспроста носит название «Врата мира»: именно там соприкасаются миры, и поговаривают, что это дверь не только в мир духов, но и в любой из множества существующих миров. Гномы стерегут свое сокровище. Никто и никогда из других рас не видел Врата. Никто не спускался в глубины Фандариана. Главное сокровище является еще и главной тайной.

— Но вы же мне его показывали, я уверена, что видела Врата… — мне не хотелось, чтобы прочувствованное и пережитое мной было всего лишь обманом и иллюзией.

— Ты видела настоящие Врата. А когда-то их точно так же видел я. В Фандариане мне удалось встретиться с одним из их стражей, образ Врат запечатан в его сознании ярче, чем лицо отца или матери. Отнюдь не все гномы допускаются до Врат, а чужакам о них и вовсе не рассказывают.

— Как к ним попасть?

— Я не знаю. Возможно, духи пошлют тебе подсказку, а возможно, придется справляться самостоятельно.

— А как Врата взаимодействуют со временем?

— Со временем невозможно взаимодействовать, оно течет независимо от нашей воли.

— В пророчестве время фигурирует, и поскольку остальное совпадает — значит, и со временем что-то придется делать.

— Ты ничего не сможешь сделать со временем, — легкая улыбка чуть коснулась блеклых губ эльфа. — Время меняет нас, а не мы его. Это незыблемый закон. Но скажи мне: как именно звучит пророчество, отправившее тебя в столь долгий и сложный путь?

— «Иная с человеческой душой, прошедшая сквозь пространство и избранная неживыми, сможет победить время и провести возлюбленного и влюбленного через Врата мира, если будет с теми, кому доверяет», — без запинки произнесла я.

С этой загадкой я частенько засыпала и просыпалась: разбуди посреди ночи — расскажу. О таком захочешь — не забудешь.

Эльф надолго задумался, почесывая кривое и драное ухо своего «существа». Я почти решила идти спать: глаза слипались, хоть спички вставляй.

— Избранная, полагаю, ты слишком прямо смотришь на вещи и воспринимаешь всё буквально. Мне кажется, что оборот про время — это метафора или аллегория. Возможно, «возлюбленные» также используются не в их очевидном смысле. Научись смотреть шире и глубже.

Я поставила себе зарубку: завтра на свежую голову вспомнить, что такое метафоры и аллегории и чем они отличаются друг от друга. Слишком хорошего мнения обо мне этот эльф.

— А что не так с возлюбленными? — подавив зевок, поинтересовалась я.

— Не каждый, кто любит, — влюблен, и не каждый влюбленный любит, — ответил эльф.

Наверное, это тоже из разряда метафорично-аллегоричного. Даже голову ломать не хочется.

— Ты поймешь, — заверил меня светлый. — И помни: порой победить время означает перестать его торопить.

— Я запомню, — пообещала я.

Но подумаю об этом, как водится, завтра. А теперь однозначно пора спать.

Утро началось не просто внезапно, а с какого-то крика-визга и паники, разбавленными мужской руганью.

Правило: сначала хватай дубину, а потом разбирайся, что почем, — плотно укоренилось в моем сознании, а переход из горизонтального состоянии в вертикальное занимал примерно две секунды, в ходе которых хваталась и дубина. Эх, непростая у меня нынче жизнь, непростая…

Верещал зум, а еще шипел и рычал на Тинариса. А ночью так мирно спали!

На шум начали собираться и остальные разбуженные, попутно убирая оружие. Не у одной меня такие хорошие рефлексы.

— Ты обидел мою нечисть? — Лично я убирать дубину не спешила.

— Обидишь его! — раздраженно отозвался Тин. — Чтобы я тебя еще на руки взял! И даже не проси лишний кусок на ужин!

— За что же ты так его? — подошла я к зуму, уже не рычащему, но всё еще всклоченному и нахохлившемуся.

— «За что», «за что»! — ответил за нечисть маг. — Он проснулся и увидел, что лежит у меня под боком, а я на него еще руку положил — и устроил тут непонятно что. Неприятно ему, видите ли! Можно подумать, я на его честь покушаюсь!

— Может, это самка? — со смешком предположил Полей. — И она именно так и подумала?

— Иди проверь — загляни ему под хвост! — огрызнулся Тинарис. — Короче, я тебя предупредил, — пригрозил он зуму и ушел к рукомойнику умываться.

— Ладно тебе, — трогать нечисть я не решилась: зум явно не в духе, мало ли — цапнет? Он может, я знаю. — Тин хороший, держал тебя вчера.

Зум фыркнул и ушел лежать в угол. Все с характером.

Вендиор оказался более гостеприимным хозяином, чем я полагала: накормил нас завтраком, а еще дал с собой провиант. Я сначала была против того, чтобы забирать у одинокого старого отшельника еду, но потом Финриар рассказал, что отшельничество это весьма условное и эльфы частенько проведывают своего собрата, заодно пополняя его закрома.

— Не хотите ничего объяснить? — между делом поинтересовалась я у Финриара, когда мы отъехали от дома в горах.

— Я знал, что мы будем проезжать недалеко, и предполагал, что Вендиор захочет с нами встретиться. И о нем, разумеется, знал: он живая легенда среди моего народа. Не хочу, чтобы ты поняла мой поступок неправильно, но тебе было полезно встретиться с ним, не так ли?

— Финриар, я не люблю сюрпризы, особенно в последнее время. Если вам есть о чем предупредить нас, сделайте это сейчас, ладно?

— Больше никаких сюрпризов. В Фандариане я бывал единожды и давно, так что и рассказать о нем мне нечего, всё уже могло существенно измениться.

— Правда, что это последний источник магии на нашем пути?

— Да, твоему зуму будет нелегко. Если верить Вендиору, нечисть неспособна существовать без магии, так что ему придется привыкать к тесному общению с магами, а не портить с ними отношения.

— Помирятся, — я взглянула на Тинариса. Не думаю, что Тин будет долго злиться. — Скажите, а вы влюблялись? — Может, один эльф объяснит мне слова другого?

— Конечно, — Финриар удивился, но ответил. — И до сих пор люблю свою жену.

— Не знала, что вы женатый эльф. А жена не против, что вы всё бросили и ушли?

— Нет, мы давно женаты и научились понимать друг друга.

— А как давно женаты? — отличный повод выведать возраст эльфа.

— Много лет как. Эйдана подарила мне замечательных детей, а те, в свою очередь, осчастливили нас внуками.

— Ничего себе! Так вы дедушка! А правнуков у вас, случайно, нет?

— Правнуков пока нет, — улыбнулся светлый. — Но по возвращении, надеюсь, получу гордое звание прадедушки.

Так и выясняется, что с нами путешествует дедушка, которого ждет любимая бабушка. Вот такие они, светлые эльфы.

Наш путь продолжался, пусть каждый метр давался всё труднее. Снега намело — жуть! Лошади еле плелись, проваливаясь в глубокие сугробы, и ехали мы с черепашьей скоростью. Но с нами были маги, о чем я через пару часов такой езды им напомнила. Сначала маги разводили руками и недоуменно слушали мои просьбы сделать что-нибудь. Пришлось приводить конкретные варианты решения проблемы. Какие же мужики все-таки не находчивые!

— Ну смотрите, вариантов масса: можно сдуть снег перед собой, можно растопить… нет, тогда по грязи поедем — тоже не айс. Хотя почему не айс? Можно растопить, а потом заморозить — главное, чтобы лед получился не гладким, а пористым, иначе мы все попадаем вместе с коняшками. Что бы еще придумать?

Я посмотрела на руки в дубленчатых варежках, в которых совершенно не понятно, сколько пальцев в итоге загнуто.

— Первый вариант мне нравится больше всего, — подхватил мое начинание Тинарис. — Луаронас, отличный повод отработать воздушный смерч, а то всё, что не связано с огнем, тебе почему-то плохо дается.

Эльф нехотя слез с повозки, на которой, за неимением свободной лошади, прижился, и побрел по колено в снегу вперед. Я с уважением посмотрела на Тина: мои просьбы темный никогда не выполнял беспрекословно, а тут идет, пусть и без особого энтузиазма.

Первый смерч у Луаронаса совсем не получился, второй чуть не полетел на нас, третий улетел куда-то в горы. Перед четвертой попыткой Тинарис подошел к ученику и принялся ему что-то показывать. В итоге перешли к наглядной демонстрации. Маг создал смерч, который сначала покрутился на одном месте, а потом пошел точно по прямой, никуда не сворачивая, оставляя за собой отличную колею.

Так что с четвертого раза Рон справился с созданием смерча. И пусть стояли они с Тином шагах в двадцати от нас, еще в двадцати от них крутился смерч, но страшно стало всем, включая нечисть с драконом. Лошади заржали и загарцевали на месте, и я, горе-наездница, решила не рисковать — спрыгнула и намотала уздечку на руку.

С одной стороны ко мне жался зум, с другой оказался Ульт, еще больше пугая никак не привыкающую к нему лошадь. Я положила свободную руку на драконью морду. Вся живность перепугалась, да и мне, признаюсь, было не по себе.

Огромный смерч, двигающийся то в одну, то в другую сторону, с трудом удерживаемый Луаронасом при помощи Тина, никого не оставил равнодушным. В руках магов замерцали заклинания — кто-то из сердобольных (а может, очень предусмотрительных) раскинул над нами щит. Но, глядя на тонкую пленку щита и огромный, всё сильнее раскачивающийся в стороны смерч, я не сомневалась, на чьей стороне будет победа в случае чего.

— Толкай его от себя! Задай ему направление! Пусть несется вперед, иначе точно выйдет из-под контроля! — донесся до меня крик Тинариса.

Тем временем смерч раскачивался как пьяный и оставался примерно на одном месте. Собственно, это пугало больше всего: обозначь он направление удара — было бы ясно, в какую сторону бежать. Наш щит между тем становился ярче: видимо, все маги подключались к защите. Примечательно, что стоящие поодаль Луаронас с Тином оказались вне щита один на один со своим детищем, которое бушевало и продолжало набирать обороты. А смерч еще пару раз качнулся почти до земли и ринулся с бешеной скоростью вперед. За минуту он скрылся из виду где-то за горизонтом, оставляя за собой не просто колею, а практически выжженную землю. Фигурально, конечно. Смерч ведь воздушный, но прошелся знатно: поверхность стала гладко отшлифованной, без единого камушка, всё унес на себе и в себе.

— Надеюсь, впереди никаких поселений нет, — проговорил Шален, стряхивая с пальцев напряжение после поддержания щита.

— Поселений в предгорьях нет, впереди только Фандариан, но до него еще далеко, — выдохнул Полей, но запнулся на последней фразе.

Мы начали судорожно переглядываться. В глазах каждого читался один и тот же вопрос: не дойдет ведь, правда?

— Я думаю, мощности не хватит, — неуверенно продолжил мысль Полей. — Ты как думаешь, Тин?

— Понятия не имею, — Тинарис обернулся к нам, стирая со лба пот. — Но если мы увидим вместо города руины, будем знать из-за чего.

Все принялись переглядываться еще активнее. У кого-то заметно дергался глаз, лично у меня дергались оба — и того и гляди третий откроется. Вот тебе и почистили дорогу.

— Чего стоите? — спросил Тин, запрыгивая на коня. — Поехали быстрее, пока снова снегом не засыпало или не замело от ветра. Молодец, Луаронас, отличный путь получился. А над мощностью мы обязательно поработаем.

— Главное, в сторону Эдмирдея смерчи не направляйте, — посоветовала я. — А то полстраны разнесете.

— Ничего, — отмахнулся Тинарис, — заодно проверим, так ли хороши наши пограничные защитные артефакты.

Луаронас вернулся в повозку, Тин успел похлопать его по плечу, чтобы не расстраивался. Да, грустно владеть такой силищей и не иметь возможности нормально ее использовать. Зато дорога получилась на славу, тут никто не возражал. Вечером, преодолев рекордное расстояние за один день, все даже спасибо сказали немного воспрянувшему духом темному.

А до Фандариана смерч все-таки не должен дойти: Варлан почти час проводил какие-то расчеты и пришел к выводу, что мощности не хватит. Главное, чтобы он не усилился при приближении к гномьему источнику магии: тогда шанс есть, пусть и маленький. А еще мы решили, что у Фандариана тоже должна быть магическая защита: столица как-никак. Во всяком случае, хотелось в это верить, мы ведь неисправимые оптимисты.

Через день у нас появилось две новости.

Первая: проложенный след от смерча, к нашему сожалению, закончился. К более-менее хорошей дороге мы успели привыкнуть, и идти по рыхлому снегу совсем не улыбалось. Проблема заключалась еще и в том, что смерч не исчез, а отклонился от заданного курса, уйдя в горы. Тут маги начали строить теории и делать расчеты: а не вернется ли он к нам, сделав круг? Но пришли к выводу, что, с той скоростью, с которой он двигался, смерч бы нас уже нагнал, — значит, за себя мы можем не беспокоиться. А там, куда он ушел, — территория темных эльфов, так что можно вдвойне не беспокоиться.

А вот вторая новость оказалась из разряда неприятных. Судя по ухудшению погоды, в ближайшее время нас ждало резкое похолодание, так что следовало поторопиться. А дороги-то больше нет!

— Давайте Луаронас еще один смерч запустит! — радостно высказал общую мысль самый непосредственный из нас. — У него в прошлый раз очень здорово получилось!

— А давайте не будем, — ответил Тинарис. — До Фандариана отсюда недалеко — не хватало, чтобы гномы увидели в нас угрозу.

— Боюсь, они так и так в нас ее увидят, даже я кажусь себе угрожающей. А так дойдем с относительным комфортом. — Мне тоже хотелось поскорее добраться, потом разберемся как-нибудь с гномами.

— Уверен, они о нас уже знают. Это же гномы.

Так что все пригорюнились и медленно поехали дальше.

В седле было холодно — казалось, что моя пятая точка сейчас примерзнет; но спешиваться и идти в глубоком снегу на своих двоих не хотелось еще больше. Приходилось терпеть.

К вечеру началась метель из мелкого колкого снега, который умудрялся забиваться под капюшон, за шиворот, лез в глаза и в нос. Лошади постоянно фыркали и мотали головами. Продолжать путь становилось бессмысленно, тяжело и опасно.

— Поговаривают, что шаманы умеют усмирять стихии и менять погоду, — замерзший Финриар выглядел презабавно: красный нос на бледном лице и покрасневшие уши, которые, как эльф ни старался, не удавалось спрятать под капюшоном.

— В другой ситуации я бы попробовала, — я разминала затекшие и замерзшие конечности, суставы начали похрустывать. Так и до хондроза недалеко. — Но мне очень мешает магия, я слишком остро ее чувствую, так что для ритуала придется всё это убрать. — Я кивнула на защищавший нас от непогоды призрачный шатер. — Результат, само собой, не гарантирую.

Снимать шатер никто не собирался: все настолько вымотались за день, что с трудом сидели у костра, кто-то клевал носом. Жизнь казалась ужасной и совсем не удивительной.

— Не киснуть! — хлопнул темного по плечу Тинарис. — Доставай тренировочные мечи. Асарил, поможешь?

Эльф застонал. Даже готовый обычно на любой кипеж принц не спешил подниматься с места.

— Может, пропустим день? — Луаронас угрюмо посмотрел на наставника.

— Чего ты сказал? Тебе надоело тренироваться? Устал? Слишком тяжело для тебя? Мы можем в любой момент полностью прекратить наши занятия.

— Я хотел сказать, что сам мечи принесу, пусть ребенок сидит.

— Как?! — мой пораженный шепот услышали все.

— Мотивация, — пожал плечами Тинарис. — Ему жизненно важно тренироваться на мечах, чтобы развить концентрацию. Без этого он никогда не справится со своей магией.

Луаронас притащил четыре меча — на случай, если кто-то еще захочет присоединиться. Дураков (в смысле желающих) не нашлось. Даже Асарил поднимался с неохотой. Но, как только он взял в руки меч и встал в стойку, сомнений, кто в очередной раз победит, не осталось. У наследника проблем с концентрацией не имелось: он ничего не видел и не слышал, самозабвенно отдаваясь поединку. Эльф уступал ему по всем параметрам, начиная с физических данных: Луаронас, даже с учетом ушей, был ниже Асарила, Тинариса и всех остальных, включая меня. Ну ладно, со мной, с учетом ушей, он примерно наравне. Наверное, реакция у темного все-таки лучше человеческой — именно за счет нее он держался какое-то время, а не проигрывал сразу. А вот в умении владеть мечом Асарилу не было равных, так что шансов у Луаронаса не имелось. Но каждый раз эльф старался и выкладывался, и прогресс от занятия к занятию чувствовался. Но всё равно он раз за разом проигрывал, расстраивался, иногда и психовал — всякое случалось. Но в этот раз сил у темного на активное проявление чувств не нашлось, и по окончании тренировки он просто молча подошел к костру и начал ужинать.

— Почему ты не сражаешься с ним сам? — шепотом поинтересовалась я, когда Рон пошел относить мечи.

Пару раз Луаронас хотел заставить делать это принца: дескать, несправедливо — тренируемся вместе, а таскаю мечи только я. Но Асарил был не промах и о своем статусе наследника не забывал и в походных условиях — лишний раз припахать его не удавалось даже мне, и то особо на нем не поедешь: можно сказать, где сядешь, там и останешься голодная, холодная, без воды и так далее, а остальных его высочество и вовсе игнорировал с их жалкими просьбами. Так что пришлось эльфу всё делать самому.

— Ему нужно учиться проигрывать, — так же шепотом ответил Тин. — Начнет проще относиться к поражениям — сможет принять и свое нынешнее положение. Его изгнание — тоже своего рода проигрыш.

— Логично, — согласилась я. — Но ты с ним все-таки помягче, у Рона тяжелая полоса в жизни: сначала на родине с ним жестоко обошлись, с магией вот проблемы, на оружии никак с Асарилом не справится.

— Предположим, с Асарилом на мечах один на один мало кто справится, так что здесь проблемы не вижу. Что до остального… Мы не можем страховать его вечно, чем быстрее он начнет нормально использовать магию, тем лучше для него самого. Я его и так поддерживаю как могу, а вот ты что-то не особо. Скинула на меня своего побратима и радуешься.

— Я не скинула! Просто не знаю, как к нему подойти и о чем разговаривать.

— Подойти просто, не замечал за тобой проблем с передвижением. А говорить… вот о погоде поговори: видишь, какой живописный буран за куполом, — есть что обсудить.

— У тебя всё просто, — пихнула я Тина локтем исключительно из чувства противоречия. Он, конечно, прав. Только сказать легко, а вот сделать…

Представляю, как я такая подхожу к темному, сажусь рядом (лучше прям впритык) со словами: «Подвинься». И говорю: «Ты только глянь, как метет! Просто снежная буря какая-то!»

Глупо получается.

В итоге очередная попытка разговора была отложена до лучших времен и более достойного повода.

Я лежала в своем спальнике, смотрела на беснующуюся за куполом природу и слушала завывания ветра. Непогоду защита не пропускала, а вот звуки проходили полностью: это мера безопасности, мы должны слышать, что творится вокруг. Идущее от костра тепло наружу не выходило и накапливалось, так что у нас стало вполне себе уютно. Большинство разлеглось по спальникам. Первым дежурил Финриар, очень ответственный эльф, так что можно спать спокойно.

Надо брать пример с Финриара и становиться ответственнее. Еще ответственней. Больше ответственности! Долой нервы как класс! Примерно с таким настроем я стянула с себя маскирующую темноэльфийскую подвеску…

Судя по ощущениям, я оказалась недалеко от нашей стоянки, на одной из гор, вдоль которых мы двигались. Здесь тоже было снежно, но я как-то привыкла к этому миру, так что не боялась замерзнуть. Ощущения привычно притуплялись, уступая место чему-то другому. Интересно, как долго я бы смогла находиться здесь и сохранять рассудок? С такой точки зрения Асарил вполне достоин уважения: пусть порой он и ведет себя странно, но все-таки не настолько, как мог бы человек после десяти лет в огромной одиночной камере, где мир представляет собой большой сюрреалистический сборник иллюзий. Ветер дует, но не дарит прохлады, вода журчит, но не утоляет жажду, солнце светит, но не греет. Будем надеяться, скоро всё изменится.

— Где ты, Асарил? Выходи! — позвала принца я. Здесь я могла позволить себе больше, чем в жизни. Да и принцем в этом мире он не был. Единственный житель, сам себе король, сам себе господин.

— Привет, — улыбнулся Асарил, становясь рядом. — Ты ведь не любишь горы — тогда почему мы в последнее время встречаемся среди них? В нашем распоряжении целый мир.

После встречи в Сармандагаре мы виделись с принцем дважды, и если сначала между нами и сквозили неловкость и напряжение, то они быстро исчезли. Пару раз Асарил спрашивал, какой он теперь в жизни — в реальной жизни. Что я должна была ответить?

— Ты такой же, — подумав, ответила я. — Ведь все мы в душе дети — просто ты, наверное, чуть больше.

Я вообще поймала себя на мысли, что привыкла к принцу и в его детской ипостаси, и во взрослой, примерно одинаково воспринимая обоих. Два заблудившихся ребенка, один — потерявший выход из мира, другой — неспособный выбраться из детства.

— И тебя вылечат… то есть вытащат, конечно, — пообещала я Асарилу на прощание в последнюю нашу встречу. — Далеко еще до Фандариана? — я всматривалась в темноту, но снег, будь он неладен, сводил видимость на нет.

— Несколько дней, с такой погодой сложно сказать точнее. Но вам стоит поспешить, скоро начнутся сильнейшие заморозки.

— А ты откуда знаешь?

— Я чувствую.

— Нам есть чего бояться впереди? Нечисти, например?

— Единственный источник магии на всю округу находится в Фандариане, а нечисть без магии не может. К Фандариану близко она не подходит, гномы — великолепные артефактники, лучшие в нашем мире. Свою границу они защитили на славу. Смотри.

Асарил взял меня за руку и сделал шаг вперед, прямо в обрыв. В другой ситуации я бы поседела от ужаса, но этому месту законы физики не писаны. Или писаны, но какие-то свои. Так что я шагнула следом и оказалась посреди снегов, где в окружении гор стоял еще один каменный город. Только на этот раз вполне настоящий. Башни, дома, стены. Город как город, горящий огнями, до боли похожими на электрические.

— Почему он так светится?

— Магия. У гномов ее много, так что они не экономят и не стесняют себя в ее применении, — пояснил Асарил. — А теперь обернись.

Позади, буквально в двух шагах, мело так, что я сначала не поняла, что это за белая стена посреди поля. А приглядевшись, убедилась: стена была из снега.

— Вы запустили в сторону гномов сильнейший смерч. Конечно, они восприняли вашу выходку плохо и активировали защиту от незваных гостей.

Значит, смерч отклонился от курса неспроста. Надо сказать своим, а то они всё гадают: что же могло с ним произойти?

— И как теперь вот это пройти? — не удержавшись, я сунула в снежную стену руку — и сразу отдернула. Пальцы жгло от холода и колкого снега. — Какая же там температура?!

— Очень низкая.

— Это я и сама поняла. И как нам быть? Можно отключить или как-то усмирить такую защиту?

— Мы с тобой можем перекрыть магические потоки, но не думаю, что гномам такая выходка понравится. Они и без того очень скрытные и подозрительные, и, учитывая вашу конечную цель, не стоит давать им лишних поводов для волнений.

Значит, нам придется пройти через снежный ад… Уж лучше бы через обычный, огненный: жар, как говорится, костей не ломит. Сразу стало не по себе от одной мысли: как будем идти по лютому холоду через снежную бурю? Вот это испытание…

Не радушные нам попадаются хозяева, не гостеприимные. Одни в ночь выгоняют, другие — на мороз. А главное — магии я в снежной стене не ощущала. Асарил сказал, что это тоже мастерство гномов — скрывать магическую составляющую сотворенных ими вещей.

— Вы ведь не обязаны, — тихо произнес принц, глядя на сияющий огнями Фандариан. — И можете развернуться в любой момент. Ай! Ты чего?!

А боль он все-таки чувствует. Запомним. Правда, подзатыльник я ему отвесила такой, что у самой пальцы заныли.

— Я всегда довожу дело до конца. А за спасение ты на мне еще и жениться потом должен будешь!

— Не женюсь, — шутливо задрал нос принц. — Рука у тебя тяжелая, и это ты еще без дубины!

— Какие мы нежные! Да я за тебя сама замуж не пойду! Нужен мне дохляк и белоручка! Мне мамаша обещала такого орка подобрать, что все обзавидуются. Жаль только тиару возвращать придется.

— Думаю, что если вы сможете меня спасти, то тебе простят, если ты вдруг забудешь сдать ее обратно в сокровищницу.

— Посмотрим.

Сначала нужно дойти до Фандариана. Вот уж не предполагала, что это окажется так сложно.

— Мне пора, — я с тоской взглянула туда, куда мне предстояло вернуться.

Надо утром успеть всё обсудить со своими — может, придумают что-нибудь? Ученые люди и нелюди собрались, не абы кто. И вообще, не женское это дело — такие сложные проблемы решать, пусть мужчины тоже себя проявят.

Утром спутники разбудили меня сами.

— Гхыш, что-то не так, — Полей стоял у самой кромки магического шатра, за которым было примерно то же, что я наблюдала у границы с гномами (может, самую малость слабее). — Не может так идти снег. И знала бы ты, как там холодно.

— Знаю, — поднявшись, я обвела взглядом проснувшихся товарищей. — Ох, ребята, я вам сейчас такое расскажу…