Глава 11. Тяжёлая доля фаворита

Прошло уже полгода, как я поселился в гареме Властителя Ланорана. Промелькнул период осознания нерадостного будущего, потом — довольно длительный — какой-то апатии, за ним короткое помрачение рассудка, и наконец — смирение. К Лайсу я со временем… привык. Попробуй тут не привыкни, когда каждую грёбаную ночь этот озабоченный тигро-волк отваливал от меня только после двух-трёх заходов! Вот же секс-машина! Звал-то он меня уже глубокой ночью, а до этого наверняка резвился с другими унарами. Но мне же лучше. И какого хера он запал именно на меня, поломав все планы тихо прятаться от мира за тщательно охраняемыми стенами? Не спорю, защиту Лайс дал такую, какая мало кому обламывается. Особенно, когда поселил в соседних с собой покоях, тем самым объявив фаворитом.

В гареме для меня оказалось не так и безопасно. Целую неделю Лайс звал «иномирного унара» каждую ночь. Правда, после самой первой накачивали меня только тайгатом, без возбуждающей добавки — Властителю нравились естественные реакции. Ну, что сказать? Хотел — получил. Тайгат способствовал тому, что я мог принять его немаленькие размеры без осложнений для здоровья, но и только. Блядь, ну не возбуждали меня чужие члены! Но Лайс не терял надежды со временем пробудить во мне чувственность и не скрывал это. Наивный.

За одно я был ему благодарен: теулш-таир-фелисс оказался очень аккуратным и заботливым любовником. Ненасытным, выматывающим, по почти всегда — осторожным. Спустя несколько месяцев он нашёл способ доставить удовольствие и мне. Не то чтобы раньше не знал, просто не придавал такого значения и использовал только в начале игрищ, чтобы возбудить. Минет рулит, господа. Особенно доведённый до логического завершения. Правда, потом кьярд затрахивал вусмерть, но тут уж никуда не деться. Эх, если б всё ограничивалось взаимными ласками, без насаживания меня на его здоровый хуище! Цены б не было нашим отношениям. Я даже был согласен отсасывать Лайсу несколько раз за ночь, только бы не ебал. Хрен там.

Насчёт «здорового члена» я всё-таки немного преувеличиваю: в рот же влазит, хоть и не на всю длину — для меня это физиологически нереально. Но вот по ощущениям… Кстати, минет я научился делать довольно сносно. Лайсу нравилось. Не последнюю роль тут играло то, что вкус спермы не вызывал у меня отвращения. Она оказалась терпко-солоноватой, слегка вяжущей, что вызывало воспоминания о бабулиных соленьях, как ни странно. Конечно, приятного я в этом тоже ничего не находил, но каждый оргазм господина от минета на один заход уменьшал нагрузку на мою многострадальную задницу, хоть совсем избежать дхиара не получалось.

Лайс отмазывался: мол, он просто не может обделить вниманием мою такую тугую попку. Хера се, тугую. Да после полутора месяцев еженощных упражнений его дрын, по ощущениям, толщиной с моё запястье, свободно там умещался! Во всяком случае, больно мне больше не было, просто чувство, что внутри ходит туда-сюда толстенный поршень. Кстати, господином я его называл только при посторонних — правила же. А так, наедине, Лайс позволял обращаться по имени. Сначала по полному, а когда переселил в соседние покои и поставил знак своей благосклонности и защиты, так и по сокращённому. Но об этом по порядку.

Как уже говорил, гарем оказался местом совсем не безопасным. И вовсе не из-за поползновений в сторону моей тушки со стороны других унаров, как пугал Таркут (со временем я пришёл к выводу, что он несколько завысил подобную опасность). Первую неделю я не замечал ничего вокруг — просто потому, что отлёживался после ночей с правителем. Тогда казалось, что он один заебёт меня до смерти, не хуже чем множество в пресловутом Доме Расслабления. А вот через неделю Лайсорант на несколько дней куда-то отбыл и дал мне время прийти в себя.

Тогда-то и начались первые проблемы. Нет, бить меня не били — слишком опасно такое для самих агрессоров. В гаремах проблемы устранялись тихо. А я стал проблемой для признанных до последнего времени фаворитов правителя. Сначала меня пытались припугнуть, чтоб не сильно старался в постели господина, а то можно и перегореть от усердия. Как будто мне оно надо! Вот только как убедить изнеженных гаремных звёзд, видящих смысл жизни в ублажении Властителя, что сам нисколько не желаю подобного внимания? Никак.

Особенно после того, как по возвращении Лайсорант снова потребовал меня на ночь. Бедная моя задница! И ведь, сука, захотелось ему проверить, смогу ли принять его без тайгата. Вдруг уже привык? Щазз… Как я его тогда напугал своими воплями и слезами! Самому, блядь, стыдно аж, но тайгат этот, оказывается, реально крутая штука. А этот мудак, лишь слегка подготовил меня и с разгону засадил по самые яйца. Вишь ли ты, хотелось ему, чтоб туго было! Это был первый и единственный раз, когда Лайс меня порвал.

Помню, я дико орал от чудовищного растяжения и боли, а потом просто отрубился. Потеря сознания в этом мире становилась обыденностью, блядь. Очнулся и увидел рядом с кроватью хлопочущего целителя и недовольного Лайсоранта. Подумалось тогда: ну, пиздец, сейчас ещё и огребу, что обломал кайф господину. Но нет, обошлось. Властитель был недоволен собой, как ни странно. Вот после того случая он всегда обращался со мной нежно и аккуратно. И про тайгат не забывал. Да только один хрен — удовольствия не было.

Так вот, гарем. Лайс дал мне отлежаться одну ночь, а потом вновь потребовал к себе. И примерно через неделю после этого меня попытались убить. Банально отравить. И яду сыпанули от души, и время выбрали удачное — обед: пришёл в свою комнату, и никто до вечера тебя не беспокоит. Вот только Таркут изъявил желание в очередной раз попромывать мне мозги, на предмет быть с правителем нежнее, отзывчивее, ведь он так ко мне расположен. А я уже загибался от боли. Вовремя савуар зашёл: ещё бы немного и не откачали. А так, провалялся два дня в бреду, потом ещё три дня восстанавливал силы (магия — великая вещь, честно говорю)… и Лайс приказал переселить меня в соседние со своими комнаты.

Так я и стал фаворитом. И не поймёшь ведь, что лучше: каждую ночь подставлять зад и рот, но жить в безопасности и относительном комфорте, или покончить с неприемлемым для себя существованием одним махом, но только сдохнув. Пусть кто-то сочтёт меня слабаком, но жить хотелось. Пока ещё. Кстати, о моей защите Лайсорант озаботился отдельно, ведь, как ни старались его следователи, вычислить отравителя не смогли. Исполнителя нашли, но, как водится, уже мёртвого. Все концы в воду. А некромантов тут не существовало. Мне же угрожали слишком многие, как открыто, так и анонимно. Что ж теперь, всех перечислять следователям, чтоб они нашли виновного? А если он из молчунов? Да и Таркут заверил меня, что с тем самым «знаком благосклонности» я теперь защищён от любых недоброжелателей.

Что он из себя представлял? Да, блин, магическая татуировка. Нанесённая особыми красками с добавлением крови господина, под монотонный бубнёж заклинания и с предварительной дозой вартаса. Вальяжно растянувшийся чёрный тигр с фиолетовыми полосами (кто бы сомневался?), развалившийся вертикально прямо над сердцем: голова, сложенная на лапы, внизу, зад и хвост — вверху. И глаза жёлтым светятся. А когда эта милая зверушка зевнула, пока изучал новое «украшение» в зеркальном отражении, я вообще охуел. Потом мне рассказали о свойствах защиты, даруемой татушкой.

Если бы она несла просто информативную роль, мол, перед вами фаворит, руки прочь, всё равно находились бы желающие «подвинуть» неугодного наложника. Но фиг тут. Магический зверик-тотем предупреждал об опасности (не только носителя, но и того, кому фаворит дорог), фиксировал всё происходящее вокруг и мог потом передать информацию, да и при активном нападении способен был защитить своего обладателя. Такой прэлестью меня и наградили.

Спустя какое-то время я узнал ещё две особенности татуировки: она, блядь, росла пропорционально привязанности хозяина гарема, и теперь тигрище развалился на мне от левого плеча до пупка, а хвост перекинул на спину. Впрочем, последний постоянно менял своё местоположение. Привыкнуть к подобному было непросто, но человек ведь такая тварь, быстро адаптирующаяся. А потом был момент (месяца через два, как попал в гарем), когда депрессняк навалился с такой силой, что тупо не хотелось жить. Мысли, долгое время сдерживаемые, затопили волной. Что меня ждёт здесь? Еженощное порево до дрожащих коленок? Жизнь в клетке, пусть и золотой? И зачем? Именно тогда вдруг возникло желание покончить со всем этим блядством. Надоело, накопилось. А оказалось — поздняк метаться, решать свою судьбу надо было до татуировки.

Веревку привязать было не к чему, да и самой её не наблюдалось, яда мне в жизни не достать, что хватит силы воли лежать под водой, пока не захлебнусь, уверенности не было, зато в личной купальне висело приличного размера зеркало. Его я и расхерачил. Но когда взял в руку осколок и примерился к запястьям, тело внезапно парализовало. И не отпускало до тех пор, пока в комнаты не влетел разъярённый Лайс. Как выяснилось, татушка не позволит причинить мне вред не только недоброжелателям, но и самому. В тот день казалось, что таки выпишут плетей для вправления мозгов, но мне было как-то наплевать. Обошлось. Только тигр стал ещё нежнее. Тогда я смирился окончательно, больше всё равно ничего не оставалось.

Потом, вспоминая этот период — урывками, отдельными яркими картинками, — анализировал спонтанное решение и не понимал. Да, жизнь — не сказка, да, приходится подставляться мужику, блядь. Но в остальном-то? Меня не избивают, не пускают «по рукам», кормят-поят-одевают-ухаживают. Первые дни в этом мире, изнасилование и шок человека, впервые оказавшегося в роли жертвы, давно прошли. Перебились многими ночами с отдельно взятым кьярдом. Озабоченным. И ненавидеть его за темпераментность глупо — Властитель не видел в своих действиях ничего предосудительного, да и не издевался намеренно, не унижал, даже пошёл на уменьшение времени близкого контакта (несколько часов против целой ночи — очень большая уступка, скажу я вам).

А я сорвался. Быть может, найдись мне какое дело, ничего подобного не произошло бы. Но, увы. Так я и варился целыми днями в собственном соку. Доварился. И главное, потом ведь не мог понять, что такое на меня нашло? Ведь я хотел жить, стремился выжить любым способом. Считал себя сильным. Жизнь — превыше всего, а моя была не так уж и плоха, к слову, если сравнивать со всем, что я знал или когда-либо читал о рабстве. И потом было нестерпимо стыдно, почему-то перед бабушкой. Ну а почувствовав на примере, что умереть мне никто не даст, решил взять себя в руки. Хватит изображать тряпку и жертву. А вот попытаться найти какое-нибудь занятие не помешало бы.

Так, к чему я всё? А, наши отношения с Лайсорантом. Властителем Ланорана, бля. М-даа. Поначалу я костерил его каждый день. Мысленно, конечно. Когда приходил в себя после «ночи любви». Тайгат помогал непосредственно во время процесса, а действие его длилось часов шесть. Вот потом гамма ощущений была полная! Как же у меня первое время болела жопа, не передать просто. И хорошо ещё, что член у господина оказался не кошачий — чего я боялся во вторую очередь, после страха перед хосситами — а скорее собачий, с небольшим утолщением у основания. Правда, некоторая шероховатость тоже присутствовала, но не так, чтобы это доставляло дополнительные неудобства к уже имеющимся.

И таки ж этот тигрище своего добился — разработал меня так, что тайгат уже был не нужен. А ещё сумел заставить кончать под ним. И вовсе не от того, что он меня долбит в этот момент. Как бы ни сложилась жизнь, а быть нормальным мужиком я не перестал. И бабу хотелось жутко. Порой — до состояния натурального депрессняка, очередного.

В один из таких моментов Лайс меня и подловил. Я лежал на спине, а Лайс пыхтел сверху, разведя мои ноги в стороны и прижав колени к кровати, да тараня мою многострадальную задницу. Кстати, всегда втихую ржал над историями знакомых-приятелей, жаловавшихся, что стараешься-стараешься над девчонкой, а она лежит, что то бревно, и не реагирует. Думал — значит, так «стараетесь». Не верилось, что при должном умении, любовница сможет оставаться равнодушной, а вот поди ж ты, оказалось, ещё как может. Отстраняешься от всего, что происходит с телом, и не реагируешь.

Так вот, я смотрел в потолок и ждал, когда он кончит и даст мне небольшую передышку. А может, и пойдёт к другому любовнику, более страстному. После случая с попыткой самоубийства господин меня в некотором роде щадил — трахал не всю ночь, а раза два-три максимум. Думал я о чём угодно, лишь бы отвлечься. О том, что напрасны были радужные надежды спокойно отсидеться за стенами гарема до старости, не привлекая особого внимания его хозяина. О предстоящих долгих годах столь же интенсивного пользования. О том, как заебала роль еби́мого. О том, что сам не отказался бы сейчас вставить какой-нибудь красотке. До упора, от души.

Этот момент и выбрал Лайс, чтобы обратить внимание на моё отсутствующее выражение лица. Замерев в момент обратного движения, тигр (про себя я называл его или так, или тигро-волк: задолбаешься полностью проговаривать название вида!) спросил, что со мной. А я возьми, да ответь.

— Самку хочу…

Потом, конечно, опомнился, испугался немного. А ну как накажет за неподобающие мысли? Даже сжался инстинктивно. Лайс застонал и рванулся мне в нутро — резко, мощно. Суукаа… Зато, вроде, пронесло, не разозлился. Но, как оказалось, и моих слов не забыл.

На следующую ночь, когда я появился в его спальне, на кровати лежала в самой соблазнительной позе миниатюрная серава (всего-то чуть-чуть выше меня, как потом выяснилось). Полностью обнажённая. Можете считать меня извращенцем, но тонкие узкие рожки, крупные уши, кремовая кожа с коричневыми пятнышками и изящные копытца показались мне в тот момент вполне привлекательными.

А поскольку одет я был, приходя на ночь к господину, всегда одинаково — в тонкие просторные штаны на завязках (Лайс сам пошёл на нарушение заведённого в гареме порядка: не хотел, чтоб я светил «хозяйством» при посторонних) — моё одобрительное отношение к увиденному сразу стало известным. Чуть в стороне шумно вздохнули, и я только тогда заметил сидящего в кресле Лайсоранта. Поиздеваться решил, что ли? Но я слишком плохо подумал о тигре. Незаслуженно.

— Льеш, я запомнил твои вчерашние слова. И обдумал. Я не против того, чтобы ты был с самкой. Тем более, это общепринятая практика гарема, а я лишил тебя подобного, забрав поближе к себе. Просто унары обычно не реагируют на унар вне течки.

От этих слов брови у меня поползли вверх. Ни хо-хо себе хо-хо! Уж мне-то точно по фиг, течка там или нет. И я целых четыре месяца был лишён такой возможности оторваться?! Впрочем, вспомнив, что самок в гареме всего двенадцать, успокоился. Хер бы мне что обломилось. Да и Таркут, помнится, о чём-то таком рассказывал, но тогда я был слишком подавлен от творимого над моим телом непотребства. А тигр продолжил.

— Раз тебе это так необходимо, я разрешу пользоваться моими наложницами. С одним условием. Я буду участвовать тоже.

Вот, блядь, изврат! Хочет шпилить самку на пару со мной? Да как два пальца об асфальт! Лишь бы вновь почувствовать себя обычным мужиком. Я кивнул, ещё не догадываясь, на что подписываюсь. Живо скинув с себя одежду — от стеснительности пришлось отвыкнуть очень быстро, — забрался на кровать к девчонке. Какая же она была нежная, мяконькая, страстная и отзывчивая, как стонала под моими ласками… И похуй, что это всё вполне могло быть профессиональной игрой — свой кайф я получал сполна.

До тех пор, пока не почувствовал, как уже на подходе оргазма Лайс осторожно втискивается в меня. Ах ты ж, кобель ебучий! Так вот какое участие он подразумевал. Я-то уж грешным делом стал думать, что тигр просто понаблюдает и подрочит, тем более что он именно этим и занимался, когда мне случалось кинуть взгляд в сторону кресла. Тут самочка особенно плотно обхватила мой член бархатными стенками, и начала как-то сокращаться внутри. Впервые стало на самом деле всё равно, что меня тоже ебут. Хотите верьте, хотите нет, но кончил я спустя несколько секунд. Следом за мной сзади довольно рыкнул и Лайс, вбиваясь до упора, и вбивая меня в сераву. Пиздец, трахал меня и, одновременно, мной.

Так у нас и повелось. Примерно раз в две недели мне позволяли иметь самку, а Лайс в это время имел меня. И я, блядь, всё-таки кончал. Поначалу был некий дискомфорт, мол, как так, я всё-таки кончил от хуя в жопе? Но потом убедил сам себя: ни фига, кончил я от нормального секса, от того, что удовольствие мне дарила очень умелая любовница. А Лайс… Ну шурудит и шурудит там, внутри. С этим я уже успел свыкнуться. И никакие члены во мне не помешают получить свой кусочек удовольствия. Так и живём до сих пор.

Кстати, нельзя сказать, что наши отношения сводились только к траху. Очень часто мы просто разговаривали. С этим вообще получилось случайно. Однажды утром, пока не отрубился, попросил Лайса дать мне книг. А то от нечего делать днями хотелось выть. Днём слуга принёс несколько, а на следующий день тигр неожиданно пришёл в обед и поинтересовался моим мнением о прочитанном. Так и повелось: Властитель сначала давал, а потом и позволял мне самому брать книги в личной библиотеке, я читал и задавал вопросы.

После прочтения множества учебников, да и простой художки, понял, что роль прогрессора мне не светит — из того, что знал, тут и так многое было известно. А что неизвестно — просто неприменимо, в основном же прогресс двигала магия. Аж обидно, даже тут не повезло! Но общения это не отменяло, и, кажется, мой хозяин не меньше меня был доволен подобным времяпрепровождением.

Но в последнее время Лайс стал какой-то странный, дёрганый немного. Потом обрадовал вестью, что скоро у него наступит гон. И я — основной претендент на почётную роль удовлетворителя его страсти. Как будто до этого было иначе. Но когда тигр сообщил, что во время гона преобладает инстинкт размножения, стало очень грустно. Заебёт же до смерти, как есть заебёт, если не будет давать мне продыху ни днём ни ночью! Впрочем, когда Лайс завёл разговор о том, что пора обзаводиться потомством, немного расслабился. Раз так, значит, будет проводить основное время с бабами. Мне же легче! Пусть себе размножается, я-то при чём?

Тем более у тигра была ещё и жена. Узнал я об этом спустя месяц жизни в роли наложника. Помню, удивился тогда, и удивление возросло ещё больше, когда удалось увидеть самочку. Я не к тому, что был удивителен сам факт наличия жены. Вовсе нет. Просто я об этом даже не задумывался. Удивительным было наличие гарема. Для меня, во всяком случае. Да если бы у меня под боком была такая девчонка, хрен бы я смотрел куда-то ещё. Ну, ладно, смотреть, может, и смотрел бы, но и только.

Грациозная, тонкая и высокая сург-фелисса была очень красива. Золотистая кожа с рассыпанными по ней крупными тёмными пятнами, большие желтовато-карие глаза, доброжелательная улыбка и милое личико. Странно, но ко мне она не испытывала каких-то отрицательных эмоций. Не кривила презрительно губы, зато смотрела всегда с теплотой. И на Лайса — так же. Вот что значит женщина, воспитанная с осознанием своей изначальной неисключительности для мужа.

И всё равно я не понимал, как она может столь спокойно воспринимать постоянные походы Лайса «налево», пусть и узаконенные. Правда, потом вспоминал собственную заезженность в первые дни: может, оно и неплохо, что такой бешеный сексуальный темперамент не концентрируется на ком-то одном. Оставалось только удивляться, как у тигра только член ещё не стёрся от столь интенсивной эксплуатации. И не менее удивительным казалось отсутствие у него детей — при такой-то активности. Хотя, он же что-то говорил о подходящем времени, может, у них тут это всё по расписанию?

Интересно, как это происходит? Как у людей? Или у них многоплодие из-за родственности животным? Я представил себе картину, как Лайс без устали трахает всех своих наложниц и жену. В порядке очереди. А на меня времени не остаётся. Тяжело вздохнул — вряд ли мне обломится такое счастье… Но прикольно будет, ели залетят все тринадцать. Что он потом с таким выводком делать-то будет?

А через неделю стало не до смеха. Я уже успел подзабыть каково это, к утру быть заёбаным до состояния нестояния. Как же ж только он меня не имел! Что самое обидное, снова начали поить той наркотой возбуждающей — ритамием, по словам Лайса, чтобы сильно не травмировать мою психику. Ага, а настигающие при отходняке воспоминания, как стонал и выгибался под мужиком, просил не останавливаться и «ещё», а главное — кончал, моей психике нисколько не вредили, конечно. Ночью мы трахались, как кролики, оба получая удовольствие, днём я сначала отсыпался, а потом страдал от невозможности что-либо изменить. А Лайс шёл окучивать остальной гарем. Хотя, бывало, подваливал и днём, чтобы отыметь моё полубессознательное тельце. Изврат.

Через несколько дней я ощущал, что в заднице и товарный вагон, наверное, проскочит со свистом. И ходить мне нараскоряку, если бы не разные целебные зелья и общая усталость, из-за которой сил хватало только сползать до ванной и назад. Ну и сесть поесть ещё. Дворцовый лекарь в этот гон Властителя с ног сбивался. И по большей части из-за меня. Я же считал дни: Лайс сказал, что вся эта напасть продлится недели полторы. Одна уже почти прошла.

А потом настала эта ночь. Ночь, изменившая мою жизнь, мои взгляды, да что уж говорить — самого меня.

1 — Серав — олень.

2 — Сург-фелисс — ягуар.