Глава 14. Жизнь налаживается?

Проснувшись поздним утром, обнаружил себя в привычном уже одиночестве, но полным сил. Как будто и не было весьма активных вечера и ночи. А в остальном организм вёл себя идеально и обычно, без всяких подозрительных ощущений. Бодро вскочив, направился выполнять ежедневные утренние процедуры, потом плотно позавтракал. Сосредоточенность на привычных действиях позволяла не думать и не анализировать, но спустя час делать стало решительно нечего, и я упал на кровать, уставившись в потолок.

Тотчас воспоминания, ощущения, мысли заполнили сознание. Заставил себя рассматривать вчерашний день только с позиции логики и бесстрастной оценки происходившего. Получалось откровенно плохо, к тому же ещё и результат размышлений виделся слишком невероятным. Но ведь в этом магическом мире сложно чётко провести границу между невозможным и реальностью.

Вчерашние ощущения не казались чуждыми и посторонними: как я ни вспоминал, воссоздавая в памяти мельчайшие детали, но все ощущения воспринимались именно как мои, а не что-то постороннее, навеянное принудительно. Просто тело начало получать удовольствие. Лайс был очень умелым, нежным и страстным партнёром, и вчера я наконец-то почувствовал это. Почувствовал и принял.

Но это, как ни странно, оставило меньше вопросов, чем необычные эмоции, фоном накладывавшиеся на мои собственные. Я не представлял, как такое возможно, но чем больше размышлял, тем сильнее утверждался в мысли, что все непонятности и изменения исходили от плода. Разве могут быть чувства и рассудок у того, что только ещё начинает формироваться в будущее разумное существо? Один месяц — срок слишком незначительный. Но, блин, магия же! Может, такое в норме вещей? Хотя удостовериться, начав задавать вопросы, почему-то желания не возникало.

Я и так тут на правах диковинки, а если ещё выяснятся и странности с беременностью (если вдруг восприятие эмоций плода тут всё-таки не является обычным), то стать объектом научно-магического интереса категорически не хотелось.

Беременность. Я ещё до конца не осознал этот факт, хотя и прошёл целый месяц, как вообще узнал о подобной возможности. Знал, но не верил, вернее, категорически не хотел, чтобы возможность стала действительностью. О, вот, снова! Откуда-то изнутри по нервам стеганула волна обиды и боли. Да что за хрень со мной творится? Заставив себя успокоиться, медленно и чётко… ммм… «продумал»: «Дай мне время привыкнуть. Это сложно для меня, не дави, не пугай своими эмоциями. Подожди». Не верил, что будет какой-то эффект, хотя мне не раз уже доказали обратное. Вот и сейчас — в ответ пришло мягкое согласие и… всё. Посторонние ощущения пропали.

Выдохнув, мысленно усмехнулся. Либо я действительно сейчас пообщался с будущим ребёнком, либо крыша таки поехала окончательно. Второй вариант не так и плох, кстати: сумасшедшие счастливы в своём мире. Может быть, мысль, что скоро начнёт расти живот, а потом и придётся рожать, перестанет казаться такой дикой и страшной. На этой позитивной ноте в спальню вошёл Лайс. Медленно направился к кровати, наблюдая за моей реакцией, а я в ответ наблюдал за ним, словно заново открывая для себя и оценивая.

Пусть он не человек, но всё же вполне антропоморфен, чтобы я мог понимать — кьярд откровенно красив и мощен. За полгода жизни в новом мире внешность местных жителей успела примелькаться и не воспринималась уже как нечто странное и чуждое. Возможности адаптации человеческой психики очень велики. Я привык к ним и не считал звероподобными чудищами. А Лайс был одним из самых ярких и лучших их представителей.

Властитель, хозяин, господин. Как-то не сложилось у меня такое восприятие его, хотя и отдавал себе отчёт, что с этим существом надо соблюдать определённые рамки отношений, и что в его руках находится моя жизнь. Наверное, потому, что тигр никогда не давил слишком, не обрывал неформального общения и всегда был добр. Я его боялся, но как-то разумно, понимая, что просто так не станет издеваться и причинять боль.

Ну а то, что трахал часто — таков темперамент этой расы. Не его вина, что мне подобные нагрузки тяжелы как физически, так и психологически. Хотя, сволочь, мог бы быть и более понимающим. Впрочем, это уже из раздела фантастики — тигр просто не мог понять меня в этом плане. А оставить в покое — не хотел. Эгоист, но вполне вписывающийся в логику своего мира.

Лайс тем временем присел на край кровати и мягко погладил по руке. Вроде и ничего не подразумевающий жест, но прикосновение нежное, приятное.

— Как ты себя чувствуешь, Льеш?

Прислушался к организму.

— Нормально.

Отлично на самом деле. Ещё когда был в ванной, полюбовался на отражение. Конечно, за одну ночь прежнюю форму я не вернул, но и свежее умертвие уже не напоминал. И, в связи со всем произошедшим, хотелось прояснить для себя один вопрос: вчера, когда бурно отреагировал на ласки тигра, показалось, что в его глазах помимо радости мелькнуло ещё и удовлетворение, как будто подтвердилось что-то ожидаемое им. Можно, конечно, отнести это к известию о беременности, но оно-то было чуть раньше.

— Лайс, скажи, ты ждал вчера, что я так отреагирую на твои ласки?

Тигр на миг прикрыл глаза, потом кивнул.

— Надеялся. Кокон в буквальном смысле сливается с организмом носящего его родителя, сплетается с кровеносной и нервной системой. А для нормального развития детёныша нужны положительные эмоции. Вот он и усиливает их. Унары во время беременности становятся более страстными и чуткими к ласке. Теперь мне необходимо с каждым и каждой из них заниматься дхиаром не меньше раза в неделю. И чтобы поддержать их нормальное самочувствие, и чтобы питать своей энергией коконы.

Сначала я даже посочувствовал тигру: бедняга, весь на сперму изойдётся, да устанет трахать семерых так часто. Потом вспомнил прошедшие полгода… Не, ни хрена не устанет эта секс-машина. Зато мне внимания меньше будет. И снова вспомнил, теперь уже вчерашние слова целителя — щаз, меньше внимания, ага, ещё и днём ебать по нескольку раз будет. Впрочем, злость от мысли была какая-то вялая, привычная. Рука Лайса уже переместилась на бедро, поглаживая по чувствительной коже внутренней стороны. Приятно, блин, хоть и через штаны, но они же тонкие.

— С тобой я надеялся, что эффект кокона смягчит реакции, но произошедшее превзошло все ожидания. Я не маг, не могу объяснить, однако Кавиас считает, что кокон воспринял твоё негативное отношение угрожающим развитию плода и воздействовал на нервные рецепторы и центры эмоций. Это всё-таки магический конструкт с возможностью влияния на организм, направленной на улучшение условий течения беременности.

Лайс встревоженно отслеживал мою реакцию на свои слова, а я не собирался психовать и кричать об эмоциональном принуждении и недопустимости для меня-настоящего такого положения вещей. Мне было наплевать, если честно. Впервые испытанное реальное наслаждение от однополого секса заставило многое пересмотреть в своём отношении.

— Этот эффект только на период беременности?

— Не знаю, малыш. С тобой нельзя быть уверенным наверняка. У нас просто не было никогда унаров, реагирующих подобно тебе.

Что ж… По крайней мере ещё шесть месяцев не посетит то чувство безнадёги и отвращения, что я обычно испытывал, пока меня трахал Лайс. А дальше… Надо сначала дожить до этого «дальше». Тут я понял, что рука Лайса уже весьма настойчиво поглаживает живот, а вместе с пониманием по телу пронеслась волна жара, выгнув его навстречу ласке. В жёлтых глазах разливалось предвкушение, и тигр медленно наклонился к моему лицу.

Господи, кто бы знал, как это замечательно — наконец-то получать удовольствие от происходящего!

Месяц пролетел в угаре страсти. Лайс приходил в спальню как минимум четыре раза за день и отрывался, с радостью принимая мою отзывчивость. Начало ночи — несколько часов — проводил с кем-либо из других беременных или наложников, а с середины неизменно приходил ко мне. Коконы оплодотворились ещё у двух унаров и двух унар, в том числе — у жены Властителя. С Илитой мне довелось познакомиться поближе: милейшая самочка оказалась. Добрая, мягкая, бесконечно счастливая, что получилось забеременеть, и нисколько не ревновавшая своего мужа.

Однажды, вспоминая искреннюю и чистую радость сург-фелиссы от факта ношения их общего с мужем ребёнка, в голове вдруг взорвалась мысль: а ведь дитя, что зреет во мне, такое же моё, как и Лайса! Целитель же говорил, что моё семя участвовало в оплодотворении на равных с лайсовым, иначе кокон просто не прижился бы в организме. То есть, в итоге я получу не ребенка Властителя, которого пришлось выносить, а своего, собственного, по-настоящему родного. Почему понимание этого настигло только сейчас? Возможно, я наконец принял сам для себя факт мужской беременности? Ведь не реагировать на лучащегося счастьем Лайса и унаров просто не получалось.

Нет, для меня это явление не стало более нормальным, но оно случилось, от него уже никуда не сбежать, не скрыться. Выдержу, не первое потрясение в этой жизни. А вот то, что здесь появится родное мне существо, частичка меня, вдруг разом примирило с действительностью. Не скажу, что тут же воспылал нежными «материнскими» чувствами, как наблюдал у унаров, но я твёрдо пообещал себе любить и защищать своего ребёнка.

С нашего последнего своеобразного разговора кокон больше не беспокоил наслоением своих ощущений. Но тут вдруг я почувствовал такую радость и любовь, что едва устоял на ногах от напора эмоций. Бездумно опустил руку на едва начавший выпирать бугорок, ощущаемый источником волны, и успокаивающе погладил. В ответ получил ещё больший заряд, в это раз в виде картинок-ощущений: как от низа живота расходится золотистый свет, а я довольно жмурюсь. Охереть… Мы всё же можем общаться?

За всё время беременности я так и не услышал, чтобы унары говорили о чём-то подобном, так что и сам помалкивал. Хватало того, что целитель и так кружил вокруг меня коршуном, постоянно наблюдая и интересуясь: не появлялось ли в ощущениях чего странного и необычного? Давать ему повод для ещё более плотного внимания совершенно не хотелось. Да и не верил я до конца собственным воспоминаниям, подозревая, что таки у меня были галлюцинации. Но нет. Ясно возникшую в голове картинку никак по-другому не интерпретируешь.

Интересно, а ребёнок воспринимает только эмоции, или может уже мыслить? Поколебавшись немного, спросил, почему он сделал так, чтобы я испытывал удовольствие от секса с Лайсом. Поток образов подтвердил слова целителя. Сначала пришла картинка, как меня имеет тигр, а от головы расползается чёрное облако тоски. Когда оно достигло живота, пришло неопределённое ощущение плохого самочувствия. А потом от кокона пошло сияние, охватившее всё тело, и я выгнулся в руках любовника. И теперь кокон испытывал умиротворение и довольство. Ещё раз охереть…

Переждав бурю собственных и наслоенных эмоций, успокоился. Такими темпами я скоро уже ничему удивляться не буду, а то и вообще стану философом. Так повернулась судьба, что я очутился в Кьяридане, воспринимался как унар и попал в гарем к правителю. Это константы, которые никоим образом не изменятся, независимо от отношения. Мне предстояло провести здесь остаток жизни, и чёрт меня подери, но я рад, что при соблюдении всех прочих неизменных условий (жизнь в гареме и периодическое присутствие в моей заднице одного конкретного члена), собственное восприятие процесса однополого секса изменилось. Если уж сам секс никак из моей жизни не исключить, гораздо лучше получать от происходящего удовольствие, чем мучительно ожидать, когда же всё закончится.

Малодушно? Возможно. Но если бы ничего не изменилось, я продолжил терпеть, и, наверное, в конце концов всё же двинулся бы умом. Но изменение произошло, так зачем теперь ебать себе мозг мыслями о недопустимости наслаждения от ласк мужчины и от члена в заднице? Мало я перенёс за прошедшие месяцы? Как бы ни было, всё свалившееся на меня выдержал и выжил.

Только давняя попытка самоубийства вызывала недовольство самим собой. Постыдный момент слабости. Кто-то может сказать, что проще было бы покончить всё одним махом, прервать страдания, раз уж было так плохо. Проще, да, но это путь слабых душой, тех, кто сломался. А вот чтобы продолжать жить несмотря ни на что, требуется смелость. И сила духа. Я искренне в это верю и буду продолжать верить, пока меня не сломают обстоятельства. Но, надеюсь, этого всё же не произойдёт.

Пришло чувство недоумения от ребёнка — теперь, когда мы так своеобразно общались, называть его «плодом» стало как-то несподручно, неправильно — и тревоги, что я причиню себе вред. Тут же постарался успокоить и пообещать, что ничего подобного не случится, ведь теперь на самом деле появится смысл, ради чего существовать. Какое-то время посторонних эмоций не ощущалось, но через несколько минут пришло чувство, что всё наладится и плохо больше не будет. Хотелось бы верить.

Так и потекло время: Лайс уделял мне максимум внимания, я от такого внимания больше не сжимался внутренне, а вполне даже распробовал, и параллельно общался со своим… нашим ребёнком. К сожалению, определиться с именем не представлялось возможным до самых родов — кокон защищал от любых воздействий, так что понять пол плода получится, только приняв ребёнка на руки. От этого меня постоянно сопровождало некоторое чувство неловкости, и я обращался просто «малыш». Забавно, как Лайс ко мне. Но ничего умнее придумать не получилось. Зато сам ребёнок на этот счёт попросту не заморачивался — он пока ещё никак себя не осознавал в этом плане.

Порой я забывался, начиная общаться с малышом, а потом замечал, с какой нежностью смотрит тигр и понимающе улыбается. Спросив однажды, почему он так реагирует, получил неожиданный ответ. Оказывается, подлавливая это состояние погружённости во внутреннее общение, Лайс видел на моём лице блуждающую мечтательную улыбку и устремлённый в пространство взгляд, наполненный любовью. И радовался, что я принял нашего ребёнка и веду себя, как и положено беременному.

Совершенно неправильные выводы, но зачем я буду поправлять? Правда породит слишком много вопросов, на которые нет готовности и желания отвечать. Да, ребёнка я уже любил, но без того фанатизма, что наблюдал у остальных унаров. А ещё эта любовь оказалась с небольшим привкусом страха и беспокойства: кто бы знал, как я в душе молился всем богам, чтобы малыш не родился унаром! Такой судьбы частичке себя ни за что не желал.

А за три месяца до предполагаемых родов Лайс сделал мне предложение, безмерно этим удивив. Не тем, что он намерен узаконить отношения и изменить мой статус, а тем, что вообще спросил согласия. Ведь я принадлежал ему. Но оказалось, в этом отношении боги строги: браки заключаются перед их ликом, в храмах, и возможны только по искреннему обоюдному согласию. Я потратил на размышления всю ночь, а утром дал ответ. Положительный.

Пусть действия были продиктованы меркантильными соображениями, но я не собирался обманывать себя и пытаться оправдать решение внезапно возникшими чувствами. Статус младшего мужа правителя даст мне максимально возможную здесь свободу. И да, если супруг не пожелает близости, заставлять его не принято. Сейчас мне нравился секс с тигром, но как будет после родов, когда кокон покинет тело? Да и бездумная жизнь наложника откровенно надоела: хотелось чем-нибудь заниматься, а не сдыхать днями от скуки. А младший муж вполне мог делать во дворце что-нибудь полезное.

Свадьба прошла относительно скромно, без череды балов, что мотивировалось деликатным положением будущего супруга Властителя. И лишь после неё я узнал, что всё это время и жил в покоях, предназначенных младшему мужу. Окончательное же решение сделать меня таковым у Лайса созрело после подтверждения факта беременности.

С этим самым фактом отношения у меня сложились довольно странные: с одной стороны, я полностью принял и будущее отцовство (какая я, нахрен, мать?!) и то, что ребёнок растёт именно в моём теле, а с другой, утреннее отражение в зеркале мужика со здоровенным выпирающим пузом бесконечно бесило. Так что на себя я старался смотреть пореже.

Но только всё равно не мог не видеть явное свидетельство любви моего тигра — теперь на законных основаниях моего: охранная татушка разрослась до невероятных размеров. Теперь на передней части торса умещались только голова, передние лапы и половина туловища, частично захватывая левое плечо и руку. Вторая половина с задней частью занимала всю спину и задницу. Хвост продолжал жить своей жизнью, но теперь гулял только по ногам. Короче настоящего цвета у меня остались только лицо, шея и конечности, а остальное тело играло чёрно-фиолетовым раскрасом.

А, да, ещё на правом предплечье теперь красовался витой золотой браслет. Не снимающийся. Впрочем, я и не собирался. Наконец-то мог почувствовать себя в безопасности даже от Лайса, если того захочется. Но пока не хотелось, да и я искренне уважал этого кьярда, несмотря на всё произошедшее между нами. Как бы ни было, а он никогда не был жесток или несправедлив. Пусть любви нет, и я вообще не уверен, что подобное чувство к мужчине хоть когда-нибудь поселится в душе. Но не испытывать благодарность не получалось. Стокгольмский синдром? Пусть. Для меня важным являлось то, что спустя почти полтора года после попадания в чужой и враждебный для меня мир, жизнь наконец-то начала налаживаться.