Глава 51

— И все-таки хорошо, что это произошло не у тебя в квартире, а на моей территории. Ну не в смысле моей, а временно моей, — воодушевленно произносит Света, измельчая чеснок. О да, не на моей территории.

— Хорошо.

— Да?

— Что да?

— Ты сказал хорошо, вот и странно. Мне казалось, ты из тех людей, которые держат все под контролем и как кот, который не писает в чужой лоток. Ну в смысле все делает на своей территории.

— Смотри-ка, как ты хорошо во мне разбираешься. Ну раз так, зная, что я кот, который гадит только у себя, ты должна понимать, что мы все равно будем бывать в моей квартире. Не сегодня, так завтра. Не думаешь же ты в самом деле, что я переберусь сюда?

— Не думаю.

— Ну тогда еще один нюанс — моя покойная жена, равно как и мой сын жили не только в моей квартире, они еще ездили на общественном транспорте, сидели на лавочках, ходили по магазинам, и так далее и тому подобное. Ой, забыл, они же еще и дышали воздухом. Вдруг на всем этом остался их след? И от воздуха как будем избавляться, а Светик?

— Ну зачем ты так?

— Как? Я дурак, по-твоему, что ли конченый? И не понимаю, почему ты не хочешь там находиться? Это бред, Света. И между прочим, ты знаешь кто раньше жил в этой квартире? Может тут тоже кто-то вены покромсал или повесился сто лет назад. Что тогда делать будешь?

— Ничего. Не злись, пожалуйста. Ты прав. Кстати, хозяйка должна со дня на день прийти.

— Страшно?

— Есть немного. Вдруг окажется злой или дотошной, как моя бабушка.

— Не злая. Я же тебе говорил — прекрасная женщина, ну… с особенностями.

— С особенностями? — кидает чеснок на сковороду, помешивает и пробует на вкус соус.

— Точно.

— Какими? — интересуется с опаской, уже третий раз добавляя соль.

— Есть у нее одна странность…, - встаю из-за стола и еле сдерживая смех, глядя на растерянное и испуганное лицо Светы, подхожу к ней вплотную. Кладу руки на ее плечи, несильно сдавливаю, и медленно наклонившись к ее шее, шепчу на ухо. — Она питается… невинными девушками. Хрум-хрум, — впиваюсь губами в шею и несильно прикусываю.

— Дурак, — легонько отталкивает в плечо и пока я пытаюсь успокоить рвущийся наружу смех — ударяет меня по лбу столовой ложкой.

— Ну ни хрена себе, — потираю лоб, по-прежнему не прекращая смеяться.

— Прости, больно, наверное.

— Больно мне, больно мне, не унять эту злую боль… Черт, это задевает мое самолюбие. Зайка ударила Волка ложкой по лбу. Прям криминальные хроники.

— Я просила не оставлять на мне никаких следов. На улице тепло и водолазку не наденешь, — хмуря лоб, сердито выдает Света и вновь начинает перемешивать содержимое сковородки.

— Кстати, о водолазке. Давай вместо попойки с незнакомым тебе людьми, сходим в комплекс и купим тебе одежду. Хочу на тебе платье и юбку. Что ты на это скажешь?

— Ничего не скажу, — в очередной раз попробовав содержимое сковородки, тянется к банке и щедро солит. — Через пару дней мне нужно отдать деньги хозяйке, и я остаюсь ни с чем. Так что, платьишко подождет месяц, другой. Я его тоже хочу купить, но со второй зарплаты.

— А мужик, то есть-я, тебе на что, Света?

— Я не содержанка.

— Это как бы подарок, приятный жест и все такое, и ради Бога, не начинай нести херню.

— Подарок — это цветы. От них я не откажусь. Ну тоже не часто, чего деньги тратить попусту.

— Действительно, чего их зря тратить. Экономная девушка всегда пригодится в хозяйстве. А ты такая, кстати, во всем будешь экономная? Про воду и электричество я понял — не лить, и свет зазря не включать, привет бабуле. Ну а скажем — наступает день твоей свадьбы. И там тоже будешь экономить? Роспись в уродском ЗАГСе, костюм вместо платья, на ногах старые потертые туфли и ни одного гостя, ибо дороГо.

— Моей или нашей?

— Что?

— Наступает день моей свадьбы или нашей? — несколько секунд я смотрю на непроницаемое Светино лицо и самым настоящим образом офигеваю.

— Ну ни хрена себе. Ты меня сейчас уела. Святой Купидрила… это прям уедон-уедонище. Как ловко и тонко, Светлана Васильевна, браво. Я тебя в который раз недооценил. Это получается… не успею я оглянуться, а вместо квартиры-загородный дом, с таким же недоразумением как Маша, и вишенка на торте — на пальце обручалка… парам пам пам…

— Я такого не говорила, — закусывая губу тихо произносит Света, явно подавляя в себе улыбку. — И на своей свадьбе я не хочу экономить. Обязательно белое красивое платье с пышной юбкой. Арка свадебная, это прям вообще моя мечта, чтобы вся в цветах, возможно белых розах. Хотя белый уже не подойдет, я же уже не… А ладно, все же выходят замуж в белом. И туфли, кстати, и вправду могут быть старыми. Это примета такая — на свадьбе обязательно должно быть что-нибудь старое.

— И голубое.

— О! Ты тоже это знаешь. Голубое обязательно должно быть — это символ верности и преданности. У тебя все это было на свадьбе?

— Знаю — я любовную любовь смотрю на ночных сменах. И у меня не было свадьбы, только роспись с двумя свидетелями.

— А любовная любовь это что? — усмехаясь произносит Света, зачерпывая ложкой соус и опять его пробует.

— Это кино про ту самую любовь-морковь.

— Ясно. Я потеряла суть, о чем мы говорили до? Горячий, зараза, — дует на ложку, хмуря лоб, и тут же зачерпывает указательным пальцем горячую массу.

— Понятия не имею, я сам потерял, — и по ходу не только суть странного разговора. Она всего лишь облизывает палец…

— Мне кажется, чего-то не хватает, — задумчиво произносит, облизывая губы. — Попробуешь? — протягивает мне ложку, а я вместо того, чтобы попробовать, беру Светин палец, обмакиваю его в соус, подношу к губам и облизываю его.

— Эмм… ну и как?

— Однозначно чего-то не хватает.

— Чего?

— Сахара.

— Туда не добавляют сахар.

— А надо бы, чтобы разбавить килограмм соли, который ты высыпала на сковородку.

— Не преувеличивай.

— Я преуменьшаю. Нет, ну я, конечно, догадывался, что ты в меня влюбилась, но не до такой же степени.

— Соус совершенно нормальный по соли, а учитывая, что спагетти несоленые, то тем более все будет органично. Может ты уже отпустишь мой палец?

— Может и отпущу. А знаешь, что странно?

— Что?

— Вот смотри — все люди как люди, сливки там облизывают, варенье… сексуально так. А я чеснок с твоих пальцев.

— Чеснок с помидором.

— Ну это, конечно, все меняет. Это втройне сексуально. Так, ладно, — отпускаю наконец-таки ее палец. — Ты кормить меня вообще будешь сегодня или нет? Пол-одиннадцатого, епрст.

— Так уже все. Осталось только добавить соус в спагетти.

— Ты хотела сказать килограмм соли в макароны.

— Ну хватит. Ведешь себя… странно.

— Ты права. Надо собраться, а то и вправду как дурак. Ты меня до добра не доведешь, Света, того гляди превращусь в ванильную соплю. Кажется, уже что-то пошло не так.

— Так ты же говорил, что влюбился. Может все дело в этом?

— Да ладно?!

— Наверное, — улыбаясь произносит Света. — Поставь пока тарелки, пожалуйста.

— Мда… прям попал как-то я.

— Куда попал?

— Иногда ты меня бесишь, Света. Тугодумка, блин. А еще и отличница.

— Кстати, об ЭКГ.

— Кстати, рот на замок и давай корми меня. И там еще что-то важное было, тобой не озвученное.

— Да я пошутила — ничего важного на самом деле нет. Я просто не знала о чем говорить в душе, вот и несла чушь. Но про ЭКГ не чушь, я правда его плохо понимаю.

— Вот ведь врешь же.

— Не вру, — вполне серьезно произносит Света. — Честно, не понимаю ЭКГ.

— О, Боже, дай мне сил.

— Сейчас дам углеводов с полезным ликопином. Десять секунд, — тараторит Света, размешивая макароны с соусом. — Я почти все.

* * *

— Останови тут, — резко восклицает Света, как только мы въезжаем на территорию парковки.

— Я подвезу к корпусу.

— Нет, Кирилл. Останови здесь.

Идиотизм какой-то, взрослый мужик, а ведусь на уговоры какой-то девчонки и притормаживаю перед пропускником.

— Свет, ты понимаешь, что это глупо. Мы взрослые люди, я же тебя не голой высаживаю. Даже без засосов.

— Вообще-то, они есть, хорошо, что не на шее. Не обижайся, но я не хочу, чтобы люди что-то говорили.

— Свет, они будут говорить всегда, понимаешь? Это вопрос времени. Между прочим, медики те еще сплетники, тут, кстати, четверть больницы перетрахались друг с другом и ничего.

— Ну спасибо, что напомнил, что теперь и я просто тр… вхожу в эту четверть. Все, мне пора, я и так опаздываю.

— Свет, я не это имел в виду, — хватаю ее за руку, как только она берется за ручку двери. — Я просто имел в виду, что в этом нет ничего дурного. Ну встречаются люди, кто-то расстается. Женятся, разводятся и нормально существуют на планете земля, даже в одной больнице.

— Это такой тонкий намек, что ты меня скоро пнешь под пятую точку? А катись-ка ты, Светка, куда подальше, я уже свое получил? Что-то типа этого? — зло бросает Света, прожигая меня взглядом

— Ну что ты несешь?! Блин, как же с тобой тяжело.

— Мне кажется, о том, что со мной тяжело, было известно с самого начала, — одергивает ладонь и переводит взгляд на окно. — И вот именно по этой причине, не надо разглашать ничего о нас. Я не хочу, чтобы в меня тыкали пальцем, и кричали вслед «А вот эта шалава спала с заведующим терапии. Место себе готовила на будущее. Да не вышло, погнал шлюшку малолетнюю».

— Да… тяжело вывести из головы то, что старательно вбивали столько лет.

— Тяжело. Особенно, когда тебе об этом напоминают. Мне не нужны сплетни, особенно сейчас.

— А представь, что у нас с тобой ничего не было. Посмотри на меня, пожалуйста, — вновь переводи на меня взгляд, прикусывая губу. — Представила? Ты просто работаешь у меня на отделении и все.

— Ну?

— А люди все равно будут думать то, что хотят. Кому-то ты в принципе не понравишься, в частности, женскому полу, потому что в большинстве своем бабы — завистливые сучки. Будут завидовать твоей молодости и внешности. Кто-то особо ушлый будет говорить, что ты увела у кого-то мужа, и с половиной больницы переспала. Еще могут приплести то, что ты бухаешь, берешь взятки и опять-таки спишь с пациентами. А теперь вспомни, что ты ничего этого не делаешь в реале. Ведь главное самому знать, что это не так. И никогда не оправдываться, Света. Молчание — золото. Улыбайся в ответ. Это дико злит тех, кто так старается тебе насолить.

— Но у нас с тобой все есть. Это же правда.

— Мы с тобой встречаемся, вот правда. А ты опять заладила с этой долбанной шлюхой. Ну так какая ты, к черту, шлюха?! Что нужно сделать, чтобы ты выкинула эту дурь из головы?

— Не знаю.

— Не знаешь… я тоже не знаю. Кстати, ты в курсе, что сейчас люди думают, что я стал убегать ровно в пять с работы, потому что бегу на другую работу, и беру кучу ночных смен, потому что мне вдруг приспичило заработать геморрой и кучу бабла на неясные цели?

— Нет, не в курсе, — тихо произносит Света, и на лице наконец-то появляется что-то наподобие улыбки.

— А через неделю-другую все поймут, что все это выглядит несколько иначе. Так к чему эти поводы для слухов? Давай сразу обозначим все как есть. Я не мальчик, чтобы бегать и изворачиваться.

— Нет, давай не сейчас.

— Я не пойму, ты реально считаешь меня настолько говномужиком, который даст тебе отставку через пару недель, вдоволь натрахавшись?

— Нет, я так не считаю, но боюсь.

— Чего ты боишься?

— Того, что вот-вот закончится моя нормальная жизнь. Ты тогда был прав, когда недавно говорил, что я ведомая. И слабая. И трусливая.



— Свет? Я тебя сейчас не понимаю.

— Это к вопросу о важном, — поворачивает голову в мою сторону и мимолетно посмотрев мне в глаза, при этом кривя лицо, тут же переводит взгляд на свои сомкнутые в кулак руки. — Мне в последние дни постоянно звонила бабушка. А я не брала трубку. Смотрела на телефон, а заставить себя ответить на звонок просто не могла и не могу. Не получается. Я не знаю, как так. А вчера она написала сообщение, что, если я не возьму трубку — она приедет в университет и устроит скандал. И ведь она точно это сделает. Я ее знаю. А если она еще узнает от тех же работников отделения, что у меня что-то там с заведующим, то мне… конец. И то, что я, с ее слов, малолетняя шлюха узнает весь университет. И что бы ты ни говорил, когда идет массовая травля — тут уж не справиться, тем более такой я. Просто я знаю, как это все может быть. Она очень умная и действует… метко. И так же ловко в свое время выжила меня из общежития. А все, что она сделала — это сказала нужные слова кучке людей. Я не хочу так. Хочу, чтобы осталось все вот так, как есть. И чтобы о нас никто не знал, ну до тех пор, пока бабушка обо мне не забудет.

Переводит наконец взгляд от своих рук на меня и тяжело вздыхает, при этом вновь кусает губу.

— Какой же ты еще ребенок, Света. Она не забудет о тебе, глупышка. Поверь мне — не забудет, — беру ее ладонь и сильно сжимаю. На что Света удивляется.

— Что ты делаешь?

— Больно?

— Нет. Просто… неприятно.

— Вот именно, что неприятно. А надо сделать, чтобы было приятно. Тебе самой не надоело быть на месте зажатой руки? Пора поменять свою позицию, Света. На месте зажатой руки — должна быть хоть раз твоя бабка. Ты же снова впадаешь в позицию жертвы. Ну сколько можно?

— Мне что, надо избить бабушку?

— Ну скакалкой ее точно не помешало бы отхерачить. Но типа возраст, надо уважать, значит надо бить словами. Они порой куда более эффективны.

— Легко сказать, я не ты.

— Увы и ах, или к счастью. Женщину с таким характером как у меня, я бы вряд ли вытерпел. Сегодня не получится с ней встретиться, но как только ты закончишь занятия и придешь на смену — при мне позвонишь бабке на громкой связи. И предложишь ей встретиться.

— С ума сошел? Я ее избегаю, а ты говоришь встретиться, — возмущенно произносит Света, вырывая из моей руки свою ладонь.

— Ну вот можешь же, когда хочешь дать ей отпор. Вот так и ей дашь. Ты меня не дослушала. Ты предлагаешь ей встретиться, и я иду с тобой вместе. Не можешь с ней говорить на равных, я помогу.

— Нет.

— Да, Света. Это не обсуждается. Неужели тебе нравится каждый день трястись в страхе?

— Не нравится, хотя я уже немного привыкла.

— А не надо к этому привыкать. Так, все, это не обсуждается. Ты запомнила, что ты должна сделать после занятий?

— Позвонить ей.

— При мне.

— При тебе.

— Ну вот и отлично. А теперь поехали к корпусу, ты уже опаздываешь. Не могу же я подмочить репутацию отличницы старосты, которая, о Боги, опаздывает.

— Мне бы твою фантазию.

— Доживешь до моих лет, может и приобретешь, — трогаясь с места, констатирую я.

— Ну вот здесь хотя бы останови. Видишь же, на крыльце стоят студенты.

— Как мне тебя сейчас хочется треснуть по лбу ложкой, ты даже представить себе не можешь, — резко притормозив, бросаю несдержанно.

— Ну не злись и не обижайся, пожалуйста.

— Я постараюсь.

— Ну все, я тогда пойду?

— Ну иди, если больше ничего не хочется.

— Пойду, — секунд пять еще сидит, не двигаясь с места, а потом резко поворачивается и, наклоняясь к моему лицу, целует в щеку. В щеку! — Все же будет хорошо, да?

— Ну если теперь еще поцелуешь в губы, то да, все будет хорошо, — без слов Света прижимается к моим губам и с улыбкой на лице быстро отстраняется. — Ну все, теперь все будет зашибись.

— Ну тогда я точно пошла.

— Иди, — подмигиваю в ответ.