ГЛАВА 17

Энджи

Легкая дымка тумана скрадывала конец длинных коридоров между рядами гаражей, скрывала потрескавшийся асфальт. Светало. Где-то раздавались голоса, звуки работающих моторов машин. В стороне будки сторожа кто-то проехал, но тут же скрылся за поворотом на одной из улочек этого лабиринта. Некоторые из гаражей были даже выстроены в два этажа и напоминали домики, где наверняка ютились нелегальные мигранты.

В небе застрекотал вертолет. Нынче они не редкость, теперь хватает любителей прилетать на работу на собственном вертолете, минуя бесконечные столичные пробки.

Перистые облака постепенно стягивались на север. А небо становилось ярким, лазурным. Похоже, сегодня опять ожидается жара.

Тишину нарушило рычание Краша, который вышел на прогулку. Будто на охоте, он крался мимо гаражей, подозрительно обнюхивая двери, где остались новые для ящера запахи. Иногда пытался умчаться вперед, но я строгим тоном пресекала эти действия, следила, чтобы его не увидели любители прийти в гараж пораньше. Странно, что такие вот кооперативы еще советской постройки до сих пор есть в огромном городе. Многие из них давно выкупили и сравняли с землей, построив новые жилые кварталы с подземными парковками. Но до этого пока никто не добрался.

— Все, Краш, пойдем, скоро здесь будет много народа, — позвала я динозавра, когда мы обследовали целый квадрат.

Краш рыкнул и устремился ко мне, громко топая лапами.

Я оглянулась, заметив вдалеке проезжающую машину, и решила поторопиться к Алену.

В гараже пахло свежезаваренным кофе. Рядом с чашкой на тарелке лежали несколько бутербродов с сыром и салями. Желудок жалобно сжался, напоминая о том, что я голодна.

— Ален, ты где? — позвала я, не заметив ансарийца.

— Энджи, ты вернулась? Я скоро, проверяю напряжение в проводниках, хочу разобраться, где поломка. Я тебе там кофе сделал, ты пей, не стесняйся, — раздался голос из-за задней двери.

— Спасибо, ты настоящий друг, — громко сказала я, присев на стул.

Как же я соскучилась по обычным бутербродам с копченой колбасой, кто бы мог подумать! В будущем, конечно, много вкусной еды. Но именно такой нет.

Нагулявшийся Краш улегся у входа, зевнул и закрыл глаза. А я сняла с зарядки телефон, пролистывая последние новости.

Странно, полковник говорил, что я должна пропасть без вести. Но я ведь здесь. И с коллегой вчера общалась. Меня наверняка будут искать и наверняка найдут — Максимов сам продиктовал мне этот адрес. Но если что-то все же можно изменить, то я обязательно должна предупредить родителей, сказать, что я не погибла, что со мной все в порядке. Это самое главное. А на работу плевать.

Дрожащими руками я набрала номер мамы, с волнением дожидаясь ответа.

— Ангелочек, доброе утро. Странно, что ты решила позвонить мне в такую рань, — раздался голос в трубке.

Меня прямо заколотило. Я не могла сказать ни слова, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Я совсем забыла, что мы не виделись всего пару дней. Для меня-то прошло гораздо больше времени. Мама будто чувствовала мое волнение, она тут же взволнованно поинтересовалась, все ли хорошо.

— Все прекрасно, мамуль. Я хотела лишь сказать, что люблю тебя. И папу. И если я вдруг пропаду, то знай, что я вовсе не пропала. И волноваться не стоит.

— Анжел, ты это к чему? — насторожилась мама.

— Просто хотела тебя услышать. Возможно, я уеду… за границу. Во Францию.

— У тебя появился мужчина? Наконец-то ты забыла того раздолбая, Романа, — радостно выдохнула мать.

— Да… мужчина появился, — повторила я, а перед глазами встало лицо Элеона, по которому я успела соскучиться. — Я люблю вас. Это главное. Позвоню, как только выдастся возможность.

Решив не объяснять подробности, я отключилась. Почему-то после звонка мне действительно полегчало. Все что ни делается — к лучшему.

Сразу после этого я позвонила в наш отдел кадров и предупредила, что заболела.

Затем включила в интернете последние новости, отыскав сообщение о вчерашнем происшествии в столице. Версий выдвигалось много. А обсуждений было столько, что голова пошла кругом. Но я так и не смогла отыскать видео и фото нас с Аленом у корабля. Просто удивительно.

Я не выдержала. Допив кофе, сполоснула чашку из пятилитровой бутылки водой, которую во время прогулки набрала в ближайшей колонке. Убрала со стола, спрятав оставшиеся бутерброды в холодильник. И отправилась взглянуть, чем там занят ансариец.

Два соседних гаражных кооператива сходились буквой V, и мы находились в самой широкой части, где между кирпичными стенами оставалось свободное пространство, метров шесть в ширину и около тридцати в длину. Когда-то местные обитатели не растерялись: убрали бурьян и заросли репейника, поставили тут пару лавочек и мангал, некоторые прорубили двери из задних стенок гаражей, превратили этот невидимый для всех уголок в площадку отдыха, где можно было посидеть на свежем воздухе и пообщаться. Но сейчас, видать, таких компаний не собиралось, и трава снова выросла. Мангал и лавочки были аккуратно убраны в стороны, а посреди стояли две летающих тарелки. В одной из них был открыт технический отсек, где и возился Ален с машиной времени.

— Ален, как так вышло, что мы вчера не попали ни на одну из записей с камер телефонов? — задала я вопрос, пребывая в недоумении.

— Все просто, я включил экранирующее поле из браслета. С таким ни одно записывающее устройство не сработает, — раздался гулкий голос из нутра корабля. — Всем, кто путешествует по новому времени такие выдают. Иначе потом проблем не оберешься.

Я еще пару минут переминалась с ноги на ногу, обдумывая слова ансарийца. Выходит, прохожие смогли заснять лишь корабль, а нас с Аленом — нет? Неудивительно, что потом новостные ленты пестрят сообщениями о вторжении инопланетян и прочих явлениях.

Впрочем, это к лучшему. Вот только обнаружится моя пропажа, со слов очевидцев составят фоторобот девушки на байке, и все будут говорить, что меня похитили инопланетяне. Тем более, я успела позвонить Максимову с вопросом о мотоцикле.

Хорошо, хоть предупредила родителей, что все совсем не так!

— Как успехи с ремонтом? — поинтересовалась я, отвлекаясь от неприятных мыслей.

— Пока до конца не разобрался. Но думаю, что проблема решаема. — Ален выглянул из отсека и прищурился от яркого света. — Все, пора заканчивать. Иначе точно получу ожог.

Я привыкла к этому клыкастику и воспринимала почти как человека, даже подзабыла, что у него аллергия на ультрафиолет.

— Значит, только вечером продолжишь.

— Что поделать, — развел он бледными руками. — Шуметь днем все равно не стоит, привлечем внимание.

Он закрыл корабль и вошел в гараж. Снял куртку и расположился на диванчике. Я присела на табурет.

— Ален, а можно задать тебе… эмм… один не очень скромный вопрос.

— Ты хочешь узнать, как это происходит у ансарийцев? Боишься, что у нас ничего не выйдет? Так не переживай, у меня уже были землянки, и я знаю, что вам нравится, — хрипло произнес он, облизнув алые губы.

Я почувствовала, как краснею от его слов.

— Как происходит кое-что другое. Как вы умираете? — выпалила я, жалея, что затронула эту щекотливую тему.

— Значит, тебе что-то уже говорили, — нахмурился Ален.

— И да, и нет, — пожала я плечами. — Так все же?

— Мало кто из землян знает. Мы не особо любим общаться на эту тему. Она для нас, так сказать, под негласным запретом. Но я вижу, что для тебя это важно. Поэтому расскажу.

Я замерла в ожидании его пояснений.

— Мы живем очень долго. Но раньше у нас не было таких проблем с рождаемостью, и постепенно ансарийцев становилось все больше при том, что наша планета не изобилует ресурсами. С давних времен все подчинялись правительству, которое поддерживало власть жрецов богини Лун. Они выбирали свои жертвы из числа тех, кому исполнилось пятьсот лет. Ему присылали знаки, предупреждая о скорой смерти. Смерть могла настигнуть в любой момент, и тайные служители богини появлялись неожиданно. С развитием технологий вера постепенно ослабела, правительство сменилось, и жертвоприношение запретили. Но фанатики старой веры все равно остались. Они по-прежнему преследовали население, нагнетали страх. Многие стали омолаживаться и менять документы, чтобы избежать смерти, шли на различные ухищрения. Оформляли себя, как своих детей, при этом самих детей не рожая. Мы стали жить долго, но не учли одной вещи. При всех возможностях и долгой жизни женщины способны на деторождение лишь до определенного возраста. Потом процессы в организме меняются. Мы добились того, что могли прожить тысячу и более лет, но мало кто мог воспроизвести потомство. Кстати, уменьшать свой возраст принято до сих пор.

— Поэтому средний возраст ансарийцев на Земле около трехсот лет? — догадалась я.

Ален пожал плечами и кисло улыбнулся.

— Именно поэтому. Поверь, большинству гораздо больше. Конечно, теперь, когда появились генные технологии, население Ансары пришло в норму, и многие стали улетать на другие планеты. Но тайных служителей богини, которых отнесли к запрещенной секте, все равно побаиваются. Они как постоянная угроза для тех, кто перешагнул пятисотлетний рубеж.

— Во дела. Не думала, что все так серьезно, — протянула я, переваривая рассказ Алена. — А эти сектанты есть и на Земле?

— Скорее всего. Мы толком не знаем, кто их вербует; спецслужбы Ансары ведут борьбу, но достоверно мало что известно.

— Но ведь те, кто оставлял в прошлом знаки лун, вряд ли связаны с сектой. Мы с Шером решили, что это лишь способ запутать следствие.

— Вероятнее всего, так и есть — вряд ли тайные члены секты стали бы палиться. Так что…

— Понятно. Спасибо, что поделился информацией, — пробормотала я.

Как же связать все, что нам удалось узнать, воедино? Нужно думать, как сложить мозаику и найти концы в деле с Амероном. Доказать Шеру, что я могу работать не хуже, чем он, что я не главная бездельница планеты Земля.

Странно, но впервые за последних пару лет меня посетило желание заниматься чем-то серьезным, и я поняла, что мне самой интересно это расследование.

— Ален, как ты думаешь, а наши техники смогут восстановить информацию в компьютере этого корабля, чтобы выяснить координаты временных перемещений Амерона? — Я вдруг сообразила, что в моих руках находится ключ к разгадке тайны.

Недаром Краш вывел меня именно к этому кораблю! Все же его нюх на ансарийцев — очень полезная способность. Вот он и почуял след Амерона в том городке.

— Вполне возможно. Думаю, сегодня ночью я закончу работу, я почти разобрался, какие детали нужно заменить. Так что машину времени я тебе настрою. Вернешься к Шеру?

— Нет, — подумала я вдруг о том, что не стоит путешествовать на этом аппарате обратно в прошлое, делая лишние перемещения. Слишком опасно, все же корабль поврежден. Да и запас топлива в нем ограничен. Мало ли, что может случиться. — Отправишь меня в будущее. В тот день, когда мы с Шером улетели. А к тебе будет одна небольшая просьба.

***

Шер

От моих слов глаза Грэгори расширились до неузнаваемости.

— Шер, ты это серьезно? Запасная схема применяется в исключительных случаях.

— А сегодня, по-твоему, не такой случай? Ален мертв, а Энджи пропала! Я беру на себя всю ответственность.

— Тогда я умываю руки. Делай, что хочешь. Но не говори, что я не предупреждал.

— Сам разберусь. Можешь оставаться здесь и ждать, — выплюнул я, направляясь к Дирку и Мирку, которые в это время занимались людьми, что подверглись нападению ансарийцев.

Около тела Алена остались наши патрульные, ожидающие криминалистов. А мы возвращались к дому семейства Краузе, неподалеку от которого стоял незадействованный в этот момент корабль.

Я уже договорился, что меня доставят за город к моему аппарату и заходил в люк, когда услышал нервный голос Новака:

— Подожди, я полечу с тобой. Не могу оставить тебя одного. У нас все равно нет другого выхода. Понять бы, что важнее изменить в событиях.

— Начнем с самого начала, с того момента, как мы направились в город, — кивнул я, уже проигрывая в голове последовательность действий.

Через полчаса мы с Грэгом оказались в нашем аппарате. Я обвел взглядом салон, в котором не хватало Энджи и Краша. И принялся настраивать компьютер на обратное перемещение, отматывая от этого момента четыре часа, в течение которых навалилось столько проблем. За время службы в Департаменте я всего дважды использовал запасную схему. И лишь один раз удачно. Этого способа все старались избегать, и на то были свои причины. Временные путешествия сами по себе представляют опасность, и это не только угроза для жизни, а и вероятность глобальной катастрофы. А уж их повтор — и подавно.

Выполнив переход в прошлое, мы осмотрелись и сделали посадку неподалеку от уже имеющегося здесь этого же корабля, выдержав обозначенное правилами безопасности расстояние.

Главное осложнение такого способа решения задачи — дистанция запрета, или расстояние от самого себя в этом же временном промежутке, которую невозможно преодолеть.

Мироздание распорядилось, что мы не можем нарушить некоторые его законы, таким образом Вселенная сама стремится к стабильности, ведь человек и представители других рас часто пытаются изменить события, которые повлекут за собой неотвратимые последствия. Мы можем контактировать с кем угодно, но не можем вмешаться в то, что делали мы сами, это своеобразная защита от возможной катастрофы. Ученые МКВП давно бьются над этим феноменом, выдвинуто множество версий его происхождения, но пока загадку так и не разгадали.

Держась на отдалении от самих себя, мы шли по грунтовке в направлении города.

Я прикидывал, в каком месте произойдет стычка, планируя зайти в лес в тот момент, когда там появится Джервас на лошади.

Уставший с непривычки Грэг здорово задерживал движение. Он едва плелся следом, проклиная ансарийцев и местных молодчиков, которые вмешались в ход событий.

— А я со стороны неплохо выгляжу, понятно, почему женщины меня любят, — сказал Новак, оценивающе разглядывая себя в средневековом костюме.

— Дурак ты, Грэг, до сих пор не нагулялся. Еще немного — и Глория уйдет. И тогда все твои похождения потеряют смысл.

— Она сразу знала, за кого выходит замуж. У нас с ней были свободные отношения, — насупился Грэгори.

— Лишь потому, что иначе она не могла тебя удержать. Надеялась, что ты со временем ты остепенишься. У вас же ребенок общий. Представляешь, если она его заберет, и вы будете видеться раз в неделю? Ее терпение тоже не бесконечно, — сказал я, впервые затронув тему личной жизни коллеги.

— Почему ты так решил?

— Да потому, что никто не станет терпеть это вечно. Она сама мне призналась.

— Не может быть, чтобы она решила меня бросить, — отмахнулся Грэгори и вдруг задумался: — Или может? Ты как думаешь?

— Думай сам. Это твоя жизнь, в конце-то концов, — бросил я и притормозил, заметив, что наша компания впереди тоже остановилась. — Идем дальше через лес.

Стараясь не шуметь, я крался по мокрому мху. На сей раз мы были без маскировки, решив не заморачиваться. Поэтому дождь не промочил костюмы насквозь. Вдалеке я слышал свой разговор с местными, но меня больше интересовало, как помешать похищению девушки. Густая растительность не позволяла рассмотреть место, где прятались Энджи и Краш.

Услышав треск веток, я махнул Грэгу, и мы бросились в сторону, куда, по нашим предположениям, ушла Энджи. Я так и не понял, то ли она пошла за Крашем, то ли он за ней. Я двигался в направлении звука, как вдруг заметил Краша, что пытался поймать небольшую птицу, преследуя ее от одного куста к другому. А вот Энджи, кажется, скрылась совсем в другой стороне.

— Краш, Краш! — тихо позвал ящера, отвлекая его от погони.

Он обернулся, не поняв, что я здесь делаю. Но велоцираптору было все равно, с каким Элеоном иметь дело — мной или тем, что остался на дороге. Он радостно бросился ко мне, забыв о цели. Подбежал и уселся рядом, скрестив передние лапы на груди и демонстрируя полное послушание.

— Молодец. А ну-ка, найди Энджи, — приказал я.

Краш тихо рыкнул и устремился в сторону ближайших елей, мы едва успевали за ним.

Где-то вдалеке раздались храп лошади и ее размеренная поступь. Потом какой-то шум и голоса. И тут я понял, что Энджи угрожает опасность. Я бежал так быстро, как только мог. Но не успел. Когда мы достигли небольшой поляны, мимо нас на расстоянии пару десятков метров пронеслась лошадь виконта Джерваса, поперек седла которой лежала, размахивая руками, чтобы отбиться от хлеставших ее веток, Энджи.

Лошадь со всадниками скрылась так же быстро, как и появилась. И я остановился, выругавшись на очередную неудачу. Я даже пистолет в руку взять не успел.

— Краш, ты должен найти Энджи и помочь ей. Ты меня понял? — твердо сказал я, глядя в желтые глаза ящера, а потом прикрикнул: — Ну же, догоняй ее! Ты сможешь это сделать!

Краш понятливо посмотрел на меня, развернулся, принюхался и помчался вслед скрывшейся лошади. За моей спиной выругался Грэгори.

— Может попробуем еще раз? Вернемся на корабль?

— Тогда мы не сможем подойти к себе еще ближе. С каждой попыткой дистанция запрета будет только увеличиваться, тем самым уменьшая шансы на успех. Лучше идем в город, попробуем найти машину Амерона раньше, чем ее найдет Энджи.

Прикинув, что возвращение назад займет меньше времени, чем путь до города пешком, мы пошли обратно.

Смеркалось. Дождь превратился в серую морось. И даже очки ночного видения не помогали. Я помнил, что скоро погода изменится, поэтому не обращал на нее внимание, молча шагая к оставленному на поляне кораблю, и лишь посматривал на браслет, прикидывая время до момента, когда Энджи сбежит от дознавателя.

Через час мы уже кружили над городком в стелс-режиме, вычисляя местонахождение патрульных, Энджи и Краша. Корабль с ансарийцами и Аленом не прибыл в город, они еще где-то прятались.

Я не выдержал: отправил сообщение Алену, предупредив, чтобы тот уходил. Но не был уверен, что он прочитал мое послание, с тем учетом, что где-то второй я отправлял ему совсем другое.

Итак, тюрьма. Я окинул взглядом экран, пытаясь различить среди похожих друг на друга построек нужное нам здание. Потом приказал Грэгори закрыть аппарат и вышел, чтобы осмотреться. Стемнело очень быстро, поднялся ветер, который срывал с деревьев увядшую листву, она разносилась на мокрой брусчаткой и задерживалась в лужах.

— Кажется, нам туда, — указал я на одну из улиц. В этот момент мой браслет, все еще настроенный на единую частоту с моим, другим, пискнул — пришло сообщение от Алена.

Я устало протер лоб, сообразив, что все это уже продолжается много часов.

К тюрьме мы не успели — дорогу телегами перегородили местные, которые преследовали ведьму. И нам пришлось перебираться через препятствие. Да еще откуда ни возьмись, снова появился виконт со своим слугой. Они заорали на всю улицу, призывая на помощь стражников.

В общем, попытка изменить все не удалась. Я признал это в момент, когда в наушнике прозвучал голос патрульного с катера, что пытался остановить корабль Амерона.

Мы с Грэгори присели на каменный парапет одного из зданий. Я поморщился от неприятных запахов, что были нормой для городов той эпохи.

— Сколько времени у нас осталось? — спросил я у Грэга, опустив голову и зажав ее ладонями.

— Около часа. Скоро будет стычка с нашими оперативниками на площади, — доложил Новак, сверившись с браслетом.

— Черт, хоть что-то нужно предпринять! Отправь им сообщение, предупреди, что вампиры придут именно туда! — нервно крикнул я, поднимаясь на ноги. — Поторопимся, — кивнул в темноту.

— Имей совесть, у меня ноги болят, я и так не рассчитывал на возвращение, — ныл позади Грэгори, но я уже его не слушал.

Небо озарилось яркой оранжевой вспышкой. Я рванул вперед, но натолкнулся на невидимый барьер, который отталкивал меня, не давая пройти дальше по улице. Похоже, я тот находился где-то неподалеку. А другого пути на площадь не было. Грэг и вовсе чуть не упал, зашатавшись на месте. Я вздохнул и потянул его обратно, в обход квартала.

Это здорово задержало нас. И когда мы приближались, случилось то, что случилось — Амерон успел проникнуть в корабль патруля. Велись переговоры о выдаче Алена. А я не мог приблизиться к центру площади, всюду натыкаясь на барьер.

— Грэг, бегом в обход, попытайся подойти ближе и попасть в ансарийца, как только он отпустит Алена, — приказал я и бросился на другую сторону залитой светом луны площади, отыскивая брешь в невидимом барьере.

Где-то должно быть место, в котором я смогу подойти ближе.

От волнения в глазах стоял туман, усталость давила на виски. Наконец я почувствовал свободу действий, остановившись рядом с одним из наших сотрудников, из-за которого я «тот» никак не мог бы увидеть себя «этого».

Мы с Грэгом выстрелили в ансарийца одновременно, точно в тот момент, когда он поднял руку, чтобы пристрелить Алена.

Мелькнули бледные лучи.

Внештатник упал. Ансариец тоже. Люк корабля захлопнулся, и он взлетел. Я видел, как бросился к Алену другой я, раздались крики. И вдруг осознал, что изменив этот момент, предотвратил у себя самого желание действовать по запасной схеме. И я не отправлюсь сюда по новой.

Голова закружилась, пространство вокруг померкло. Во рту появилась неприятная горечь и ощущение, словно я исчезаю, проваливаясь в небытие.

Неужели это конец?..

Но уже через несколько секунд дошло, что меня просто окружило то самое поле, что ограничивало дистанцию запрета, и я попался в свою же ловушку. Меня никто не видит и не слышит. Я же видел себя со стороны, но ничего не понимал. Потом на время отключился…

Пришел в себя лишь на корабле, на котором сюда прибыла группа криминалистов. Открыв глаза, заметил рядом недоумевающих Дирка и Мирка. Поднялся и сел, глядя на белые стены медотсека. Все же этот корабль гораздо больше моего.

— Что случилось? — спросил я, потирая голову, которая все еще гудела.

— Это у тебя надо спросить. Мы только доставили тебя за город, ты собирался искать в прошлом Энджи, вернулись, и нам доложили, что ты оказался на площади, — наперебой начали говорить «близнецы».

— Грэг тут?

— Он спит.

— Ален? Он жив?

— Жив. Ранен.

Я выдохнул с облегчением. Кажется, мне просто повезло, что все обошлось. Могло быть гораздо хуже. Амерон все же улетел, сбежал. Остается открытым вопрос, где Энджи.

— Кстати, Ален хотел тебе что-то сказать, — раздался голос Дирка. Или Мирка?

— Где он?

— Так тут же, за стенкой. В кабине.

Я поднялся и, пошатываясь, направился в другую часть отсека. Увидев меня, наш медработник отключил регенерирующее поле и открыл камеру. Я присел на стул около лежащего там Алена.

— Ты как? — тихо спросил я.

Казалось, что ничего другого и не происходило. Что я и не испытал все по второму кругу. Несколько часов были похожи на страшный сон, картинки из которого постепенно растворялись, оставляя лишь неприятный осадок.

— Ничего. Наверное, бывает хуже, — улыбнулся ансариец. — Это ведь ты выстрелил… Я видел тебя… Кажется.

— Это уже не важно. Ты звал меня зачем-то?

— Энджи, она… — вдруг произнес Ален.

— Что с ней? — нахмурился я, ожидая любого поворота событий.

— Она ждет тебя в будущем. Не знаю почему, но я вдруг вспомнил, что отправил ее в Департамент, — улыбаясь, оскалился Ален. — По-моему, она нашла то, что тебя заинтересует. Теперь есть ключ к разгадке тайны Амерона. Скоро сам узнаешь, — закатил он глаза. — И кстати, она к тебе неравнодушна. Только ты, идиот, этого не видишь. Так что если не пошевелишься, я точно займусь ей сам.