Глава 7

Больше часа мы плутали по узким, тускло освещенным каменным коридорам. Мы не шли — крались, ведомые пульсирующим сгустком света. Йоли тихонько всхлипывала позади, шарахаясь от теней, а я шла вперед с упрямством, достойным лучшего применения.

Наконец, ход закончился. Шарик вывел нас в просторный грот, и я замерла.

Это было… прекрасно и тревожно одновременно. Подземная пещера оказалась превращена в роскошные покои. Стены задрапированы дорогими тканями, повсюду мягкие ковры, низкие столики, уставленные фруктами и вином. В центре бил горячий источник, превращенный в купальню с лепестками роз. Это место совсем не походило на посольство или военный штаб. Это было похоже на тайное гнездышко для утех. Постельных.

И тут тень отделилась от увитой плющом колонны.

Сердце пропустило удар.

Не Эрмери.

Высокий, с мощным разворотом плеч, он двигался с ленивой грацией сытого хищника. Длинные темные волосы — редкость для светлых эльфов — обрамляли лицо, а глаза отливали цветом густого, опасного янтаря. Одет он был лишь в свободные шелковые штаны и расстегнутую рубашку, открывающую мускулистую грудь.

Эльф увидел нас и не выказал удивления. Лишь уголок губ дрогнул в усмешке. Он медленно направился ко мне. Я стояла, ошеломленная, не в силах сдвинуться с места под прицелом его взгляда.

Незнакомец подошел вплотную, протянул руку и коснулся моей щеки — уверенно, по-хозяйски.

— Так значит, сегодня ты согреешь мою постель? — произнес он низким, вибрирующим голосом. — Неплохо. Должен признать, на этот раз Мирэн постарался.

Янтарный взгляд скользнул мне за спину, на дрожащую Йоли.

— Но вторая мне без надобности. Не сегодня.

Ленивое движение кисти — и Йоли беззвучно исчезла. Просто растворилась в воздухе, не успев даже вскрикнуть.

— Йоли! — выдохнула я, холодея от ужаса.

А пугающий эльф, словно не заметив моего испуга, вновь склонился, вдыхая аромат волос у виска:

— И откуда же такая красота? Милая, из какого ты дома удовольствий? Я не встречал тебя раньше в столице. И как вышло, что столь соблазнительное тело все еще пребывает в свободном плавании?

Его ладонь скользнула с щеки на шею, поглаживая большим пальцем пульсирующую венку.

— Тебе нужен покровитель, малышка. Серьезный покровитель. И знаешь — я даже готов им стать.

Он наклонился к моим губам, явно намереваясь закрепить сделку поцелуем, которого я не просила.

Что?!

Я с силой толкнула эльфа в грудь, отскочила назад, едва не запутавшись в подоле платья, и срывающимся от возмущения голосом выпалила:

— Я не из дома удовольствий! И будьте так любезны, верните мою служанку немедленно!

Эльф замер. На лице, до этого выражавшем лишь ленивое сладострастие, проступило неподдельное изумление. Он посмотрел на меня, потом на свои руки, затем снова на меня.

— Мирэн и его игры… — медленно произнес он, и тон изменился. — Как интересно…

Внезапно атмосфера в гроте сгустилась, стала тяжелой, давящей. Легкость улетучилась. Передо мной стоял не скучающий повеса, а кто-то очень, очень опасный.

— Кто ты? — спросил он. И в вопросе прозвучал такой властный приказ, что захотелось вытянуться по струнке.

Аура власти, до того скрытая маской бездельника, навалилась сотней тонн сразу.

— А… а… а вы кто? — испуганно пискнула я, вжимаясь спиной в какую-то декоративную статую.

Долгий, внимательный взгляд янтарных глаз просканировал меня до костей.

— Тебе незачем знать ответ, — усмехнулся он, но глаза остались холодными. — Сегодня я слишком жажду женского тепла, пусть даже без нежности. Я устал. А завтра… Завтра я узнаю твое имя.

Он протянул руку, и на ладони заплясало темное пламя.

— Следуй за мной. Можешь сама. Могу использовать магию. Выбирай. Результат будет один.

Я стояла, совершенно дезориентированная, прижатая к холодному камню, и в голове билась одна-единственная паническая мысль:

Это что, карма главзлодейки такая?!

Серьезно! Главгероиню все любят. Ей посвящают баллады, ради нее совершают подвиги, с нее пылинки сдувают, предлагают руку, сердце и половину царства в придачу.

А главзлодейку все хотят!

Тупо, цинично и без прелюдий.

То есть одним — любовь, уважение, трепет и «я буду ждать до свадьбы», а другим — одержимость, страсть, домогательства и «ложись в постель, потому что я так решил»? Что за дела вообще?!

Мне только начала нравиться эта жизнь, этот красивый город, пирожные и свобода от дракона. А тут вот… это вот.

Я с тоской посмотрела на протянутую руку незнакомца.

И в душе поднялось что-то такое, что очень любит справедливость, которой тут, похоже, не существует и в помине.

— Да ну нахер! — выругалась со всей искренностью.

— Что? — не понял любитель женского тепла. — А впрочем, не важно. Не хочешь в постель, можем начать прямо здесь. Раздевайся.

Да обалдеть просто!

Значит кого-то любят, спасают, носят на руках, посвящают стихи и берегут ее честь как зеницу ока. А стоит мне появиться — и вокруг начинаются какие-то неуемные страсти?

И что, теперь опять бежать?

— Ну? — поторопил эльф, и в его руке начал разгораться магический огонек. — Я не привык ждать.

Я сглотнула, лихорадочно ища выход, но вход в грот уже перекрыла магическая решетка, созданная моим новым «покровителем».

— Я выбираю… — начала я, — выбираю узнать, куда вы дели Йоли!

— С ней порядок, спит в коридоре, — отмахнулся он. — Иди ко мне.

— Я — Лириэль! — выпалила я, вкладывая в имя всю угрозу, на которую была способна.

Эльф даже бровью не повел. Лениво качнул бокалом с густой темной жидкостью и равнодушно бросил, глядя сквозь меня:

— И? Мне пасть ниц?

Я задохнулась от возмущения, готовая выкрикнуть что-то о правах, об отце, о том, что он пожалеет… Но он вдруг шагнул ко мне — не пошел, а перетек в пространстве, быстро и текуче, как опасная ртуть. Длинные пальцы, унизанные перстнями, мелькнули в воздухе, сплетая вязь заклинания, и губы словно склеило невидимой, но плотной пленкой. Я открывала рот, пытаясь кричать, но горло сковал спазм, не выпуская ни звука.

Эльф подошел вплотную, вторгаясь в личное пространство так бесцеремонно, как может только тот, кто привык брать всё. От него пахло дорогим, терпким вином, горькими степными травами и какой-то древней, тяжелой усталостью.

— Буду откровенен, — произнес он, глядя сверху вниз янтарными, затуманенными хмелем и желанием глазами. Голос стал низким, проникающим под кожу. — Сегодня мне плевать на имена. Я устал, я адски пьян, и все, что хочу — это получить удовольствие, забыться в чужом тепле и уснуть.

Взгляд медленно, оценивающе прошелся по мне с головы до пят, задерживаясь на изгибах фигуры под тонким платьем, словно мысленно уже срывал ткань. Не взгляд мужчины — взгляд голодного зверя.

— Впрочем… — хмыкнул он, и в глазах вспыхнул опасный огонек, — таких, как тыхотят как минимум дважды. Так что, возможно, сегодня спать мы не будем вовсе.

В ужасе отшатнулась, но бежать некуда. Прежде чем успела сделать хоть шаг, он подхватил меня на руки. Легко, как пушинку, словно я ничего не весила для его мощи.

Я билась в захвате, извивалась, мычала, пытаясь прорваться сквозь магический кляп, но хватка оставалась стальной. Он лишь крепче прижал меня к широкой, горячей груди, направляясь вглубь грота, туда, где в нише у шумящего подземного водопада виднелось широкое ложе, застеленное алым, как кровь, бархатом.

И пока он нес меня, в голове билась одна-единственная, совершенно истерическая, злая мысль:

«Это что, карма главзлодейки?! Что за дела вообще?! Что, мать его, за дела!»

Он дошел до ложа и поставил меня на ноги, но не отпустил. Ладони, горячие и тяжелые, скользнули по талии, очерчивая бедра, удерживая на месте с властностью собственника.

Эльф склонился, зарываясь лицом в мои волосы, глубоко вдыхая их аромат, словно наркотик.

— Дикая… — прошептал он в самую шею, и от горячего дыхания по позвоночнику пробежала предательская дрожь страха пополам с омерзением. — Пахнешь ветром и солнцем…

Губы коснулись чувствительной точки за ухом, затем скользнули ниже, по шее, оставляя влажный, обжигающий след. Я дернулась, но он лишь сжал сильнее. Затем опустился на колени передо мной — не в порыве рыцарства, а чтобы получить доступ к телу. Я почувствовала, как его лицо уткнулось мне в живот через тонкую ткань платья, а руки сжали сильнее, притягивая к нему.

— Сейчас ты забудешь свое имя, — пробормотал он пьяно и требовательно.

Я замерла, парализованная ужасом. Ни сказать, ни крикнуть, ни ударить магией — он подавлял одной своей аурой.

Но тут рука, судорожно шарящая в пространстве в поисках опоры, наткнулась на что-то холодное, твердое и тяжелое.

Ваза. Массивная, выточенная из цельного куска оникса ваза на низком столике рядом с ложем.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Не раздумывая ни секунды, я ухватилась за нее обеими руками, чувствуя приятную тяжесть камня.

И со всей силы, на которую оказалась способна перепуганная насмерть, но не сломленная «злодейка», обрушила сосуд на склоненную темноволосую голову.

Бам!

Звук удара вышел глухим, плотным и страшным. Ваза не разбилась — оказалась слишком прочной, как и голова этого наглеца. Но эльф замер. Руки на моих бедрах разжались.

Соскользнули вниз…

Медленно, с трудом ворочая шеей, мужик поднял на меня взгляд. В янтарных глазах, секунду назад мутных от желания, теперь плескалось кристально чистое, безграничное изумление. Будто на него обрушилось небо.

— Ты… — выдохнул он.

Магия безмолвия на моих губах рассыпалась искрами.

Его глаза закатились, и он, грузный и беспомощный, рухнул лицом в алый бархат своего ложа.

Я стояла над ним, хватая ртом воздух, все еще сжимая вазу как скипетр власти. Сердце колотилось о так, что, казалось, сломает кости.

— Я! — рявкнула бесчувственному телу.

Ваза полетела на пол, глухо стукнув о ковер. Я подобрала юбки и рванула к выходу.

Светящийся шарик висел в воздухе, невинно пульсируя. Я схватила его дрожащими пальцами и прошипела:

— Веди меня к Йоли! Живо!

* * *

Обратный путь я почти не помнила. Мы неслись по коридорам, ведомые перепуганным шариком. Йоли я нашла там, где и сказал этот… маньяк. В одном из переходов она спала, привалившись к стене, словно кукла, у которой кончился завод.

— Йоли! Вставай! — я трясла ее за плечи, пока она не захлопала ресницами.

— Госпожа? — она сонно огляделась. — Что случилось? Мы пришли?

— Мы уходим! Бегом!

Я не дала ей опомниться.

Мы выбрались из тайного хода, когда город уже погрузился в глубокую ночь. До дома добрались тенями, прячась от каждого шороха.

В своей комнате я долго отмывалась, стирая с кожи фантомные ощущения чужих рук и запах горьких трав.

Отцу и братьям я не сказала ни слова. Как бы я это сделала? «Папа, я пошла искать свою первую любовь, а вместо этого вырубила вазой какого-то влиятельного эльфа в борделе»? Нет уж.

Эту тайну я унесу в могилу.

* * *

Утро началось не с кофе и не с цветочных пирожных.

В дверь нашего дома постучали громко, официально и требовательно.

Потом внизу что-то шумело, какие-то разговоры раздавались, а вскоре прозвучал стук уже конкретно в мою дверь.

— Лириэль, — голос отца за дверью звучал напряженно. — Собирайся. Нас требует к себе Владыка. Немедленно.

Сердце ухнуло в пятки. Владыка? Тот самый, к которому приехали послы? Может, Эрмери настоял?

Я оделась в то самое платье с алыми цветами — как броню. Отец был мрачнее тучи. Братья, все пятеро, молча окружили меня, положив руки на эфесы. Мы ехали к главному дворцу, и в воздухе отчетливо отдавало грозой, хотя небо было ясное. Мы приближались к подножию Великого Древа, и я поднимала голову, разглядывая его, и чувствовала себя песчинкой.

* * *

Дворец Владыки эльфов не являлся зданием в привычном смысле.

Это было колоссальное, живое сооружение. Ствол Древа был настолько необъятен, что в его складках, в естественных пещерах и наростах коры, был вырезан целый замковый комплекс. Стены дворца плавно перетекали в живую древесину, сияющую перламутром. Гигантские корни служили арками и мостами. Вверх уходили витые лестницы, сплетенные из ветвей, покрытых золотой листвой.

Это выглядело величественно и подавляюще. Магия здесь оказалась такой густой, что ее можно было пить. Она вибрировала в воздухе низким гулом.

Мы спешились у входа, где стража в сияющих доспехах расступилась перед нами. Отец сжал мою руку.

— Ничего не бойся, — шепнул он. — Я рядом.

Мы вошли внутрь.

Тронный зал находился в самом сердце Древа. Такое огромное пространство, где полом служила идеально отполированная поверхность, похожая на застывшую воду с прожилками янтаря. Стены уходили вверх, теряясь в золотистом свечении. Сквозь полупрозрачную кору пробивался солнечный свет, окрашивая все в теплые, медовые тона.

Вдоль стен стояли старейшины, придворные, стражи. Сотни глаз уставились на нас.

А в центре, на возвышении, выросшем прямо из пола, располагался Трон. Он был сплетен из живых ветвей, покрытых цветами и шипами.

И на троне сидел Он.

Я споткнулась на ровном месте.

Это был он. Тот самый эльф из борделя. Только теперь на нем не было расстегнутой рубашки. Он был облачен в сложные, многослойные одеяния цвета темного золота, на плечах лежала тяжелая мантия.

Его темные волосы были убраны в сложную прическу, увенчанную тонкой короной, сплетенной из света. Лицо было пугающе бесстрастным. Печать абсолютного, ледяного безразличия лежала на красивых чертах. Он смотрел поверх голов, словно все присутствующие были лишь пылью у его ног. Скучающий бог. Уставший от вечности и глупости подданных.

Церемониймейстер ударил посохом:

— Лорд Гладиар из дома Алого Заката и его дочь, леди Лириэль!

При звуке моего имени Владыка даже не моргнул. Он продолжал смотреть в пустоту, подперев подбородок кулаком. Видимо, голова у него немножко, или же множко болела…

Отец поклонился. Я, на ватных ногах, сделала реверанс, молясь всем богам, чтобы он меня не узнал. Вчера я была в другом платье, в полумраке, перепуганная…

Владыка лениво, с неохотой перевел взгляд на нас.

Его янтарные глаза скользнули по отцу, по братьям… и остановились на мне.

Сначала в них было лишь равнодушие.

Потом — легкое недоумение. Он чуть прищурился, словно что-то вспоминая.

Его взгляд зацепился за мои волосы — золотые, яркие. Потом скользнул по фигуре.

И вдруг…

В его глазах полыхнуло!

Это было похоже на взрыв. Ледяная маска безразличия треснула и разлетелась вдребезги. В янтаре зрачков вспыхнула такая дикая, первобытная ярость, смешанная с узнаванием и неверием, что воздух в зале сгустился и стал горячим.

Магия вокруг трона всколыхнулась. Придворные, стоявшие ближе всех, в ужасе отшатнулись, чувствуя волну гнева своего правителя.

Владыка медленно поднялся с трона. Его пальцы сжались на подлокотнике так, что живая древесина захрустела и почернела.

Он смотрел только на меня.

И в этом взгляде было обещание такой кары, по сравнению с которой гнев Дракона показался детской шалостью.

Владыка набрал воздуха в грудь, и под сводами священного Древа, заставляя задрожать пол, пронесся разъяренный, громоподобный рык:

— ТЫ!!!

Карма главной злодейки. Это определенно была она — беспощадная и неотвратимая карма, настигшая меня в самый неподходящий момент. Похоже, моя песенка спета, и уже совершенно неважно, чья именно рука нанесет последний удар — отравят ли меня драконьим ядом за измену или испепелят эльфийской магией за дерзость…

Я лихорадочно обвела взглядом величественный Тронный зал. Интересно, где тут ближайшая несущая стена? Желательно такая, чтобы с разбегу — и сразу насмерть, избавив себя от необходимости присутствовать при всем этом позоре.

А между тем Владыка эльфов продолжал неистовствовать. Его магия, вырвавшаяся из-под контроля, сгустилась вокруг трона, заставляя воздух вибрировать.

— Я тебя уничтожу! — ревел он, и голос его, усиленный древними сводами, бил по ушам набатом. — В порошок сотру!

От подножия трона с пугающим треском поползли змеистые трещины, разрывая идеальный мрамор пола. Придворные в ужасе отшатнулись, но Владыка этого даже не заметил, он видел только меня. Его лицо исказилось от обиды и гнева существа, которому впервые в вечности отказали.

— В конце концов, я был нежен! — проорал он так, что, казалось, сейчас рухнет потолок.

В зале повисла звенящая тишина. Сотни глаз — удивленных, шокированных, осуждающих — уставились на нас. Я чувствовала, как лицо заливает краска — всепоглощающий, сжигающий заживо стыд.

— А я была против! — вставила я, и мой голос, хоть и дрожал, прозвучал предательски отчетливо в этой тишине.

Отец застыл с рукой на эфесе, словно громом пораженный. Пятеро братьев стояли с такими лицами, будто им только что сообщили о конце света.

Но самое страшное было даже не это.

Я уловила краем глаза какое-то движение в тени высоких арочных окон. Медленно, боясь подтвердить свою догадку, я повернула голову и похолодела.

Там, скрытый тяжелой портьерой, стоял человек в черном мундире. Бледный, с неестественно прямой осанкой и глазами, в которых плескался первозданный ужас пополам с яростью.

Эрмери.

Глава тайной стражи Императора тоже был тут.

Карма главной злодейки — это не просто неудача. Это, черт возьми, высокоточное наведение неприятностей! Я стояла, чувствуя, как краска стыда заливает не только лицо, но и шею, и плечи, и, кажется, даже внутренние органы.

Потому что фраза «В конце концов, я был нежен!», прооранная на весь тронный зал Владыкой эльфов, в сочетании с моим тихим, но отчетливым «А я была против» прозвучала так… так…

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как у кого-то из старейшин скрипнули зубы. Или это треснул еще один кусок мрамора под ногами взбешенного Владыки?

— Ты была против?! — взревел он, и его янтарные глаза полыхнули, как два маленьких солнца. — Ты!!! Ты разбила о мою голову вазу! Ты вырубила меня в моем же собственном гроте!

Зал ахнул. Коллективно. Слаженно.

Кто-то из придворных дам упал в обморок.

Отец рядом со мной медленно, с жутким скрежетом потянул меч из ножен.

Братья, не сговариваясь, сомкнули ряд, заслоняя меня спинами. Галдор положил руку на эфес, его лицо побелело от ярости.

— Вырубила? — переспросил отец ледяным тоном, который прозвучал страшнее вопля Владыки. — Значит, вы пытались принудить мою дочь, Ваше Владычество?

— Принудить?! — Владыка задохнулся от возмущения, его магия хлестнула по стенам, заставляя светильники мигать. — Я предложил ей покровительство! Я хотел одарить ее!

— Вы затащили ее в грот! — рявкнул Гиван, мой самый вспыльчивый брат.

— Она сама пришла! — парировал Владыка, тыча в меня пальцем, на котором сверкал перстень с рубином.

Я стояла за спинами братьев и мечтала провалиться сквозь землю. Прямо к корням Великого Древа. Пусть меня там съедят жуки.

«Где стена? — лихорадочно думала я, озираясь. — Нужна хорошая, капитальная стена. С разбегу — и все, проблемы решены».

Но в поисках стены, я невольно нашла глазами Эрмери.

Наши взгляды встретились.

Я увидела, как его губы беззвучно шевелятся. Кажется, он молился. Или матерился. С такого расстояния было не разобрать, но выражение лица у него было такое, словно он только что увидел, как я собственноручно поджигаю пороховой склад, на котором сидит вся Империя.

Он слышал. Он все слышал.

«Я был нежен». «А я была против». «Грот». «Постель».

О боги.

Если Эрмери доложит Императору, что Владыка эльфов затащил его «жену» в грот и пытался быть с ней «нежен»… Дракон не просто объявит войну. Он расплавит этот лес в стекло. Он превратит Элиантар в самый большой костер в истории мира.

— Эрмери… — одними губами прошептала я.

Советник Императора медленно закрыл лицо ладонью. Получился идеальный мем «Рука-лицо». Мне как-то невольно стало еще более стыдно.

А Владыка тем временем спустился с постамента. Его шаги отдавались гулом. Он был прекрасен в своем бешенстве и страшен, как стихийное бедствие.

Отец шагнул ему навстречу.

В зале повисла мертвая тишина.

Эрмери у окна отнял руку от лица и выпрямился, положив ладонь на рукоять своего клинка. Ситуация из «просто катастрофы» стремительно превращалась в «международный военный конфликт».

— Так вот ты кто… — протянул Владыка, и на его губах появилась та самая, знакомая мне усмешка хищника, только теперь в ней не было хмеля. Был холодный расчет. — «Лириэль». Жена моего врага. И женщина, которая посмела ударить меня.

Он перевел взгляд на Эрмери, словно только сейчас почувствовал присутствие чужака.

— Лорд посол! — громко, с ядом в голосе произнес Владыка, не отрывая от меня взгляда. — Кажется, ваши поиски окончены. «Похищенная» императрица нашлась. И знаете что?

Я зажмурилась.

«Стена. Мне срочно нужна стена».

— …она предприняла попытку убить меня, — закончил Владыка с мстительным торжеством. — А это значит, что она теперь не только беглянка, но и государственная преступница Вечного Леса. И я готов вынести приговор!

— Она моя дочь! — рявкнул отец.

— Она моя подданная! — парировал Владыка.

— Она ИМПЕРАТРИЦА! — раздался холодный, спокойный голос Эрмери.

Он шел через зал, и придворные расступались перед ним, как перед чумой. Он был бледен, но сейчас в нем было столько достоинства, что хватило бы на десятерых.

Он подошел к нам, встал рядом с отцом (Гладиар удивленно покосился, но меч не опустил) и посмотрел прямо в бешеные глаза Владыки.

— Ваше Величество, — произнес Эрмери сухо. — Если вы посмеете судить супругу Императора Элладора за то, что она защищала свою честь от ваших… кхм… «нежных» посягательств… Боюсь, мой господин сочтет это личным оскорблением. А вы знаете, как Драконы реагируют на то, что кто-то трогает их сокровища.

Владыка скрипнул зубами.

— Она причинила мне вред!

— Значит, у нее тяжелая рука. Император ценит в женщинах способность постоять за себя, невозмутимо ответил Эрмери, хотя я видела, как дергается жилка у него на виске. — Леди Лириэль, прошу вас, подойдите ко мне.

Я посмотрела на отца. Потом на Эрмери. Потом на Владыку, который выглядел так, будто хотел лично задушить меня прямо здесь.

— Папа, — пискнула я. — Можно я лучше об стенку?

— Лириэль! — хором рявкнули все трое — отец, Эрмери и Владыка.

Да что ж такое-то!

— …Я серьезно, я уже устала от этой всеобщей озабоченности! продолжала я, игнорируя их вопль и чувствуя, как истерика подступает. — Во всей этой истории только ты, папа, и братья нормальные! Ну, еще и капитан Морекон любит Йоли, и я думаю, стоит поспособствовать их браку, потому что это единственная здоровая пара в радиусе тысячи километров! А я все, мне уже даже не страшно. Где тут стена нормальная? Желательно из гранита, чтобы с первого раза наверняка!

— Лириэль! снова рявкнули отец и лорд Эрмери.

Отец схватил меня за плечо, встряхивая. Эрмери выглядел так, словно у него сейчас начнется нервный тик. А Владыка…

Владыка вдруг замолчал.

Его лицо, искаженное гневом всего секунду назад, разгладилось. Янтарные глаза перестали метать молнии и стали холодными, как застывшая смола. Он медленно провел рукой по своим волосам, словно проверяя, не оставила ли ваза шишку, и посмотрел на меня. Но не как на врага. И не как на женщину, которую он хочет.

А как на кошелек с золотом, который он только что нашел на дороге.

— Стена тебе не понадобится, — произнес он неожиданно мягким, вкрадчивым голосом, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом.

Он медленно обошел отца, игнорируя направленный на него меч, и остановился напротив нас.

— Насколько я понимаю, — промурлыкал Владыка, скользя взглядом по моему платью с алыми цветами, — леди Лириэль последняя дочь дома Золотого Листа.

Гладиар напрягся. Его пальцы на эфесе побелели.

— Это не имеет значения, отрезал отец. — Она принадлежит моему роду.

— Хм, — Владыка пропустил его слова мимо ушей. — Лорд Гладиар, помнится, когда-то вы украли мою невесту.

В зале стало так тихо, что было слышно, как гудит магия в стенах.

Что?!

Отец мгновенно подобрался, как барс перед прыжком.

— Вы не были помолвлены, мой повелитель, — процедил он сквозь зубы. — Не было ни клятв, ни обряда.

— Без разницы, — лениво отмахнулся Владыка, словно отгонял назойливую муху. — Деву дома Золотого Листа обещали мне. А ты, Гладиар, воспользовался ее юностью и сбежал с ней, лишив корону ценнейшего генофонда.

Он перевел взгляд на меня. И этот взгляд был хуже любой угрозы. Это был взгляд ростовщика, пришедшего за старым, забытым долгом, на который набежали чудовищные проценты.

— Я ждал долго, — тихо произнес Владыка. — Я терпел потерю. Но раз уж сама судьба, в лице твоей дерзкой дочери, привела ее… в тронный зал… и ко мне в спальню…

Он улыбнулся. Широко, хищно, торжествующе.

— …я полагаю, теперь самое время исполнить обязательства.

— Какие еще обязательства?! — вмешалась я, чувствуя, как холодеют руки. — Я никому ничего не обещала!

— Твоя мать не вернула долг крови короне, — отчеканил Владыка. — Древний закон Элиантара гласит: «Если невеста украдена, долг переходит на плод этого союза». Ты плод.

Он развел руками, обращаясь к залу, к старейшинам, к замершим придворным.

— Император Драконов утверждает, что она его жена? Пусть утверждает. Но по законам Перворожденных, право Крови старше права Завоевателя. Эта девушка была моей еще до того, как родилась.

Эрмери шагнул вперед, его рука лежала на рукояти меча, но лицо было серым. Он знал законы. И он понимал, в какую ловушку мы угодили.

— Это бред! выплюнул советник. — Вы пытаетесь оправдать похищение древними сказками! Император сожжет здесь все!

— Пусть попробует сжечь законную собственность эльфийской короны, — Владыка сузил глаза. — Я объявляю право Древней Крови! Леди Лириэль останется здесь. Не как пленница. А как невеста, возвращенная в дом жениха.

— Я вам вазу об голову разбила! — в отчаянии заорала я. — Какая невеста?! И я против!

Владыка дернул щекой, но сохранил ледяное спокойствие.

— Это мы исправим. У нас будет много времени на… воспитание. Стража! Взять их. Лорда Гладиара и его сыновей в темницу за похищение моей нареченной в прошлом. Имперского посла вышвырнуть за ворота. А леди Лириэль…

Он шагнул ко мне ближе, напрочь игнорируя меч отца.

— Подготовить к брачному обряду. Сегодня ночью долг будет уплачен.

— Только через мой труп! — взревел отец.

— Это можно устроить, — равнодушно бросил Владыка.

Сотни клинков эльфийской стражи с лязгом устремились к нам.

Эрмери выхватил свой черный меч. Братья сомкнули круг.

Мы были в меньшинстве. В чудовищном меньшинстве.

А Владыка даже не пошевелился, чтобы достать оружие. Он лишь лениво, с грацией скучающего божества, поднял руку, унизанную перстнями, и сжал пальцы в кулак.

И мир вокруг сошел с ума.

Это была не просто магия это была сама суть Вечного Леса, подчиненная его воле. Воздух в Тронном зале мгновенно сгустился, став вязким, как смола. Дышать стало невозможно, легкие горели, словно в них залили раскаленный свинец.

— Глупцы, — его голос не гремел, он шелестел, как сухая листва перед бурей, проникая прямо в мозг. — Вы пришли в мой лес и смеете угрожать мне сталью?

Мраморный пол под ногами отца вздыбился. С жутким, костедробительным треском камень разлетелся в крошево, и из недр дворца вырвались не корни это были чудовищные, живые щупальца из древней, окаменевшей древесины. Они двигались быстрее атакующих змей.

— Папа! — вскрикнула я, но звук утонул в грохоте.

Гладиар, мой великолепный, непобедимый отец, успел лишь занести меч. Лезвие сверкнуло, отсекая один из отростков, но на его месте тут же возникли три новых. Они обвили его ноги, талию, руки, с хрустом выкручивая суставы. Меч со звоном упал на пол. Отца рывком вздернуло в воздух, распиная, как куклу, в метре над землей.

— Отец! — заорали братья, бросаясь на помощь.

Но Владыка лишь слегка повел пальцем.

Золотое сияние, лившееся из стен, превратилось в ослепительные плети. Галдора и Гивана отшвырнуло к колоннам с такой силой, что по камню пошли трещины. Живая лоза, вырвавшаяся из барельефов, спеленала их мгновенно, превратив в статуи, вмурованные в стены зала. Остальных братьев постигла не лучшая участь — пол под ними стал зыбучим, поглощая их по колено, а затем мгновенно затвердевая, сковывая намертво.

Эрмери был единственным, кто попытался использовать магию, а не сталь. Вокруг него вспыхнул черный щит имперской теневой защиты, и он метнул во Владыку сгусток мрака.

Эльфийский король даже не уклонился. Он просто… впитал это. Янтарные глаза вспыхнули ярче.

Потоки света сгустились вокруг Эрмери, сжимая его черный щит, пока тот не лопнул с жалобным звоном, похожим на битое стекло. Невидимый молот ударил советника в грудь, отбрасывая его через весь зал, прямо к ногам стражи. Он попытался встать, сплевывая кровь, но пол под ним пророс шипами, пригвождая его плащ и одежду к земле, не давая шевельнуться.

Все закончилось за три секунды.

Три секунды — и лучшие воины, которых я знала, были повержены. Без единого шага со стороны Владыки.

Я осталась стоять одна. С жалким дамским кинжалом в дрожащей руке, посреди зала, превратившегося в лесную тюрьму.

Владыка медленно приблизился ко мне, перешагивая через развороченный мрамор и пульсирующие корни, которые ластились к его сапогам.

Его лицо было спокойным. Пугающе спокойным. Только в глубине глаз плясало безумие абсолютной власти.

— Ты видишь? — ласково спросил он, подходя вплотную. — Твой отец слаб. Твой Император далеко. А я — здесь.

Он протянул руку и одним щелчком выбил кинжал из моих онемевших пальцев. Оружие отлетело в сторону, звякнув о камень.

— Ты думала, что сможешь сбежать? — он взял меня за подбородок, жестко фиксируя лицо, заставляя смотреть в его нечеловеческие глаза. — Ты думала, что я забуду это унижение? О нет, моя сладкая. Я помню все. И я возьму плату за каждый миг той головной боли, что ты мне причинила.

Я попыталась дернуться, но воздух вокруг меня затвердел, не давая пошевелиться. Я была мухой в янтаре.

— Ты хотела стену? прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Ты получишь стены. Золотые стены моих покоев. И ты не выйдешь оттуда, пока не родишь мне наследника. А потом… потом, может быть, я позволю тебе умереть. Если будешь хорошо себя вести.

Он выпрямился и щелкнул пальцами.

— Уведите ее.

А затем посмотрел на распятого в корнях отца и добавил с ледяной усмешкой:

— А этих в нижние казематы. Пусть послушают, как будут играть свадебные колокола.

— Не смей ее трогать! — прохрипел Эрмери с пола, пытаясь вырваться из шипов. — Ты подписываешь смертный приговор своему народу!

Владыка лишь брезгливо переступил через него.

— Мой народ будет процветать. Лес вечен!

Двое стражников подхватили меня под руки. Я не могла сопротивляться — магия Владыки сковала мышцы, оставив мне только возможность видеть и слышать. Меня поволокли прочь из зала, мимо поверженного отца, мимо отчаянного взгляда Эрмери.

Последнее, что я видела перед тем, как двери захлопнулись — это Владыку, который снова сел на свой трон, потирая висок, и с довольной улыбкой смотрел на учиненный хаос

Карма.

Определенно карма.