Глава 8

Меня увели не в темницу, и даже не в ту золотую башню без дверей, которой пугал Владыка. Стража, которая еще минуту назад готова была рубить нас в капусту, теперь обходилась со мной с пугающей, неестественной вежливостью.

Мы прошли через анфиладу залов и оказались в помещении, от красоты которого у меня перехватило дыхание, несмотря на весь ужас ситуации.

Это был не просто зал это был оживший сон безумного романтика.

Стены исчезали, растворяясь в белых готических арках, увитых мириадами нежно-розовых цветов. Сводчатый потолок терялся в дымке лепестков, которые медленно, кружась, падали вниз. Но самым удивительным был пол. Его практически не было.

Вместо камня или паркета здесь была вода. Чистейшая, прозрачная, подсвеченная изнутри мягким золотистым светом. Узкие мраморные дорожки петляли между водными каналами, словно мостики в сказочном саду. Повсюду — на воде, на выступах колонн, в нишах — горели тысячи свечей в высоких стеклянных колбах, отражаясь в водной глади и создавая иллюзию бесконечного звездного неба под ногами.

Меня провели по одному из таких мостиков к изящному столу, накрытому на двоих, который стоял на островке посреди этой розововодной феерии.

Усадили в мягкое кресло.

Слуги тут же начали выставлять на стол закуски. Изысканные канапе, фрукты, которые я видела впервые в жизни, пирожные, украшенные сусальным золотом. Следом появился дымящийся чайник из тончайшего фарфора. Аромат жасмина и каких-то сладких ягод наполнил воздух, смешиваясь с запахом цветов и воды.

Я сидела и смотрела на эту роскошь с ужасом. Мой отец и братья где-то в казематах, Эрмери, возможно, ранен или убит, а меня собираются… кормить пирожными?

Тихий всплеск воды заставил вздрогнуть.

Владыка эльфов появился не из дверей. Он просто возник из воздуха на соседнем мостике и неспешно подошел к столу.

На нем уже не было торжественных одежд. Он сменил их на свободную рубашку цвета ночного неба и темные брюки. Волосы, те самые темные, были небрежно рассыпаны по плечам.

Он сел напротив меня, вальяжно откинулся на спинку кресла и закинул ногу за ногу. Взял со стола виноградину, повертел ее в пальцах, раздавил… и уставился на меня своими янтарными глазами. В них больше не было ярости. В них была темная, тяжелая муть.

— Да что с тобой не так? — мрачно произнес он, словно спрашивал у мироздания, а не у меня.

Я сглотнула, чувствуя себя кроликом перед удавом.

— А что не так? — переспросила тихо, и голос предательски дрогнул. — Кроме того, что вы посадили мою семью в тюрьму и пытаетесь взять меня замуж?

Владыка проигнорировал вторую часть фразы. Он подался вперед, опираясь локтями на стол.

— Хочу тебя, — скучающе, словно констатируя медицинский факт, сообщил Владыка. — С первого взгляда.

У меня отвисла челюсть. Вот так просто? Просто «хочу»?

— Знаешь, я весьма древний эльф, — продолжил он, глядя на меня, как на сложнейшую головоломку.

На деле он выглядел моим ровесником, может, чуть старше лет двадцати пяти-тридцати. Идеальная кожа, ни единой морщинки. Только глаза… вот глаза действительно были древними, как драгоценные камни. В них плескалась вечность, усталость и цинизм существа, видевшего рождение и гибель цивилизаций.

— …и живу на этом свете уже очень-очень давно, — его голос стал тягучим, гипнотизирующим. — Когда-то я любил, когда-то я жалел, когда-то добивался возлюбленных годами, писал им песни, сражался… Но тебя я просто хочу. До безумия. С первого взгляда, там, в гроте Безмятежности.

Он протянул руку, но не коснулся меня, а лишь очертил контур моего лица в воздухе.

— Это не любовь, Лириэль. Это голод. Я смотрю на тебя, и у меня внутри все горит. Я хочу владеть тобой, хочу видеть тебя в своей постели, хочу слышать твой голос, даже когда ты несешь чушь. Так что с тобой не так? Почему именно ты?

Я смотрела на него, на этого древнего, могущественного и абсолютно поехавшего эльфа, и понимала это конец. Логика вышла из чата, и вообще нас забанила.

Сюжет книги свернулся калачиком и сдох.

Пожав плечами, я ответила первое, что пришло в голову:

— Полагаю, это ореол главной злодейки.

— Чего? — удивился он, на миг выпадая из образа рокового соблазнителя.

— Закон жизни, — буркнула я, беря со стола пирожное просто, чтобы занять руки. — Хорошим девочкам достается любовь и уважение. А плохим — одержимые маньяки с манией величия. Видимо, я очень плохая.

Владыка моргнул. Усмехнулся. Но тему развивать не стал.

— Так, а вы были помолвлены с моей матерью? — решила я перевести разговор в более конструктивное русло, пока он снова не начал говорить про «хочу». — Вы помните ее?

Владыка равнодушно пожал плечами, наливая себе вина.

— Понятия не имею. Никогда ею не интересовался. Вероятно, видел — всех дочерей высших домов представляют и обещают мне. Но я совершенно не помню никого, похожего на тебя.

Он сделал глоток и посмотрел на меня поверх бокала. Янтарные глаза потемнели.

— И абсолютно никто и никогда не вызывал во мне таких желаний, как ты. Ни одна эльфийка, ни одна человеческая женщина, ни одна дриада. Это ненормально. Это… болезненно.

И вдруг резко поставил бокал на стол. Вино выплеснулось на белую скатерть, как кровь.

— Это какое-то особое приворотное зелье? — процедил он, и в его голосе прорезалась угроза. — Твой отец мастер алхимии. Ты чем-то опоила меня в том гроте? Или, может, натерла кожу афродизиаком, прежде чем прийти ко мне? Отвечай.

— Мой отец мастер алхимии? А почему я об этом не знаю? — искренне удивилась я.

Владыка лишь отмахнулся, словно от назойливого комара.

— Потому что твой отец умен. Алхимия дома Алого Заката граничит с запретной магией крови. Если бы Империя узнала, его бы казнили еще до твоего рождения. Но речь не о нем.

Мы посидели и помолчали. Я переваривала новость о папиных скрытых талантах (вот почему зелья были такими действенными!), а Владыка сверлил меня взглядом, в котором смешивались раздражение и голод.

— И все же, — и владыка вернулся к тому, с чего начал, подавшись вперед так, что пламя свечей отразилось в его янтаре, — почему ты мне отказала? Я был нежен, я был осторожен, и я бы сделал все, чтобы ты испытала неземное блаженство.

Началось…

Я отложила надкушенное пирожное с сусальным золотом. Аппетит пропал окончательно.

— Ваше Величество, — я постаралась говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — У нас с вами, видимо, разные понятия о "неземном блаженстве". В моем понимании, когда незнакомый мужчина заклеивает девушке рот магией, тащит ее в пещеру и говорит: "Я сегодня пьян и мне плевать, кто ты", — это называется не нежность. Это называется преступление.

Владыка искренне, неподдельно изумился. Он даже виноградину выронил.

— Преступление? Лириэль, я — Владыка Вечного Леса. Я живое воплощение этого мира. Любая эльфийка, дриада или нимфа почла бы за честь согреть мою постель. Это благословение, а не насилие!

— Ну, значит, я атеистка по отношению к вашим благословениям, — огрызнулась я. — И вообще, у меня… есть муж!

— Ах да, Дракон, — лицо Владыки скривилось, словно он раскусил лимон. — Тот самый, который, по показаниям Древа Правды, так и не сумел воспользоваться своим правом собственности. Скажи мне, он… немощен?

Какая интересная постановка вопроса…

Но нет, кем-кем, а немощным Император точно не был.

— Он благороден! — соврала я, не моргнув глазом. — А вот ваше поведение — это наглость!

Владыка выпрямился. Его лицо снова стало жестким и холодным.

— Это политика, моя сладкая. Твой отец украл мою невесту в прошлом. Тыкомпенсация. А то, что я хочу тебя до дрожи в руках… очень приятный бонус от мироздания.

Он вдруг встал.

Стол между нами исчез — просто растворился в воздухе вместе с пирожными и чаем. Я осталась сидеть в кресле посреди водной глади, а он навис надо мной, огромный, давящий своей древней мощью.

— Я должен проверить, — прошептала он, и его глаза потемнели. Я должен понять, зелье это или нет.

— Как? — пискнула я.

— Опытным путем.

Он шагнул ко мне. Вода расступалась под его ногами, не моча ткани брюк.

— Встань, — приказал он.

Магия дернула меня вверх, как марионетку. Я оказалась стоящей прямо перед ним, нос к носу.

— Если это зелье, — проговорил он, глядя мне в губы, — то поцелуй будет просто поцелуем. Сладким, но обычным. Но если это ты… если это твоя суть так резонирует с моей…

Он не договорил.

Его рука легла мне на затылок, жестко фиксируя голову. Другая обхватила талию, прижимая к нему так, что я почувствовала каждую мышцу его тела.

— Нет… — выдохнула я, пытаясь отвернуться.

— Да, — выдохнул он мне в рот.

И поцеловал.

Это было не похоже на поцелуй Императора в лесу. Тот был яростным, собственническим, подавляющим.

Этот был… наркотическим.

Владыка целовался так, словно выпивал. Его губы оказались горячими, мягкими и требовательными одновременно. И меня накрыло волной странной, тягучей магии.

Это была не моя реакция. Это была его магия, которая вливалась в меня через поцелуй, заставляя колени дрожать, а голову кружиться.

Это оказалось чистое эльфийское наваждение.

Я должна была оттолкнуть его. Я должна была ударить (жаль, вазы здесь нет!). Но тело, предательское эльфийское тело главной злодейки, отзывалось. Как тогда в Черном лесу, когда я бежала как на крыльях, чувствуя необычайную легкость. Вот и сейчас магия леса пела в крови, отвечая на зов своего Владыки.

Наконец, он оторвался от меня. Тяжело дыша, с расширенными зрачками, пьяно посмотрел на меня, и в его глазах плескался не просто голод — там был настоящий пожар.

— Не зелье, — хрипло констатировал Владыка, проводя большим пальцем по моим припухшим, влажным губам. — Определенно не зелье. Ты на вкус как… как сама жизнь.

Я стояла, хватая ртом воздух, и чувствовала, как горят щеки.

— Вы… вы воспользовались магией! — обвинила я его. — Это нечестно!

— Я эльф, Лириэль. Мы сотканы из магии, — он усмехнулся, но в этой усмешке больше не было веселья. Только мрачная решимость. — И теперь я точно знаю — я тебя никому не отдам. Ни Дракону, ни твоему отцу, ни богам.

В этот момент воздух в зале дрогнул.

Свечи мигнули и погасли все разом. Вода в каналах пошла рябью.

Где-то далеко, на границе чувствительности, раздался звук — тонкий, высокий звон, похожий на треск ломающегося хрусталя.

Владыка замер. Его рука на моей талии сжалась до боли. Он поднял голову, прислушиваясь к чему-то, что слышал только он.

— Барьер, — прошептал он, и его лицо мгновенно стало каменным. — Он здесь.

— Кто? — я уже знала ответ, но надеялась ошибиться.

Владыка посмотрел на меня. В его глазах ярость смешалась с предвкушением битвы.

— Твой бывший муж. Он пробивает внешний контур защиты Элиантара. Быстро же он добрался.

Эльф резко отпустил меня и щелкнул пальцами.

Платье с алыми цветами на мне вдруг изменилось. Ткань потяжелела, стала плотнее, цвет сменился на глубокий, лесной изумруд. На шее материализовалось тяжелое золотое ожерелье — точная копия того, что носил сам Владыка.

— Идем, — бросил он, хватая меня за руку. — Пора встречать гостей. И показать этому ящеру, чья ты на самом деле.

— Я не вещь, чтобы меня делить! — возмутилась я, пытаясь стянуть ожерелье (оно не снималось, зараза!).

— Сегодня ты приз в войне двух королей, — отрезал Владыка, таща меня к выходу из зала. — И молись, Лириэль, чтобы стены моего дворца оказались крепче драконьего пламени. Потому что если он войдет сюда… живыми мы не разойдемся.

А я и не против, так только, между прочим.

И шагая вслед за Владыкой, который тащил меня как упрямого мула на веревочке, я вот о чем подумала — пропади все пропадом! Пусть эти два тестостероновых монстра сцепятся, поубивают друг друга в эпичной битве, и тогда… тогда я останусь с Эрмери.

Эта мысль грела душу лучше любого камина. Я живо представила картину — руины дворца, дымящиеся останки Владыки и Императора, а мы с Эрмери сидим на обломке колонны, пьем вино и обсуждаем планы на отпуск. Тихий домик где-нибудь в глуши, где никто не носит корон, не превращается в драконов и не отращивает деревья из пола. И главноеникаких золотых клеток и ошейников.

Все будет чудесно. Идеальный хэппиэнд.

— О чем задумалась? — резко бросил Владыка, не оборачиваясь. — Надеюсь, о том, как будешь умолять меня о прощении за свое поведение?

— О цветочных горшках, — мрачно соврала я. — Думаю, какой лучше подойдет к вашему интерьеру, когда тут все разнесут.

Владыка лишь хмыкнул, и мы вышли на огромную открытую террасу, нависающую над городом.

Внезапно горизонт дрогнул.

Я прищурилась. Там, вдалеке, над зубчатой кромкой гор, окружающих долину Элиантара, что-то происходило.

Небо темнело.

Но не от заката.

Огромная, чернильно-фиолетовая туча наливалась прямо на глазах, пожирая облака.

Она двигалась неестественно быстро, против ветра. Внутри нее вспыхивали не молнии, а багровые всполохи.

Воздух стал тяжелым.

Живые стены, до этого сиявшие янтарем, вдруг потускнели. Платье на мне сжалось еще сильнее, но не от желания контролировать, а… от тревоги?

Я почувствовала вибрацию. Тонкую, едва уловимую дрожь, которая шла не от пола, а от самого воздуха.

Вдали раздался звук.

Сначала он был похож на раскат грома. Но гром не длится так долго. И гром не заставляет кровь стыть в жилах от первобытного ужаса.

Это был рев.

Далекий, яростный рев существа, которое проснулось, обнаружило пропажу своего сокровища и теперь собирается уничтожить мир, чтобы его вернуть.

— Эрмери не шутил… — прошептала я.

Магический щит над Элиантаром тот самый купол света, который я видела ночью, вспыхнул, реагируя на угрозу.

И в это щит, прямо в зените, врезался первый удар.

Это не был огненный шар.

Это была тень.

Огромная тень крыльев, которая накрыла половину города, погрузив его в сумерки раньше времени.

Небо над городом раскололось.

И я увидела Его.

Не человека на коне.

Не мага в мантии.

В небе, затмевая солнце, парил Дракон.

Он был колоссален. Его чешуя чернее ночи, отливала тем самым сапфировым блеском, который был на моих платьях. Его крылья закрывали горизонт. Из пасти вырывалось пламя, но не обычное рыжее, а бело-голубое пламя чистой магии, способное плавить камень.

Дракон сделал круг над городом, и его рев, усиленный магией, ударил по башне так, что у меня зазвенело в ушах.

И я, к своему ужасу и восторгу, поняла слова, звучащие в этом реве. Это был не просто звериный крик. Это был голос Императора, трансформированный в драконий рык:

— ОТДАЙ!!!

Стены задрожали. Где-то внизу, в тронном зале, я уверена, с потолка посыпалась штукатурка.

Дракон сложил крылья и камнем рухнул вниз, прямо на магический купол защиты.

Удар был такой силы, что меня отбросило от окна на середину комнаты.

Щит Элиантара, который стоял тысячи лет, выдержал. Пока. Но по нему пошли трещины, похожие на молнии.

Дракон взмыл вверх, готовясь ко второму заходу.

Зрелище было… апокалипсическое.

Магический купол Элиантара, который веками защищал город, сейчас напоминал треснувшее яйцо. По его поверхности бежали фиолетовые молнии, а в небе, прямо над нами, клубилась тьма. Она была плотной, живой, и в ее центре горели два синих огня.

Глаза Дракона.

— Он близко, — с каким-то болезненным удовольствием произнес Владыка, сжимая мою руку так, что пальцы онемели. — Смотри, Лириэль. Смотри, как твой «муж» ломает зубы о мою защиту.

ДЗЫНЬ!

Звук был такой, словно лопнула струна размером с горизонт.

Небо над нами осыпалось дождем из магических искр. Купол исчез.

Короче, сломались не зубы, а купол…

Ветер ледяной, пронизывающий, пахнущий гарью ударил в лицо, разметав мои волосы. А затем на террасу, прямо из воздуха, соткавшись из теней и пепла, шагнул Он.

Император.

Он больше не был в облике дракона, но тени за его спиной все еще формировали призрачные крылья. Его мундир был порван на плече, серебряные волосы спутаны, а лицо…

Лицо было маской чистой, концентрированной смерти.

Он остановился в десяти шагах от нас. Его взгляд мгновенно нашел меня. Скользнул по изумрудному платью. И я увидела, как в его синих глазах зрачки сузились в вертикальные щели.

— Сними это, — его голос был тихим, но он перекрыл вой ветра. — Сними с нее свои побрякушки и ткани, лесной выродок, или я оторву тебе руки, которыми ты это надел.

Владыка рассмеялся. Он притянул меня, обнимая за талию так демонстративно, что меня чуть не стошнило.

— Ты опоздал, ящер. Она приняла мой дар. Она носит цвета моего леса. Она в моем доме. Здесь твоя власть заканчивается.

Император сделал шаг вперед. Камень под его сапогом почернел и рассыпался в прах.

— Моя власть заканчивается там, где я решу, — пророкотал он. — Лириэль, иди ко мне.

Я дернулась уйти вообще отсюда, но рука Владыки держала меня стальным капканом.

— Я бы с радостью! — крикнула я, перекрикивая ветер. — Но у меня тут проблема с… прилипчивой флорой!

Владыка больно сжал мне ребра.

— Молчи, — шикнул он мне. — Не порти момент моего триумфа.

— Триумфа? — Император склонил голову набок. Тень за его спиной стала гуще, в ней начали проступать когти. — Ты называешь триумфом то, что украл чужую жену и пытаешься посягнуть на нее? Ты жалок. Ты всегда был жалок, прячась за своими деревьями.

— Я защищаю свое! — взревел Владыка. — Она была обещана мне еще до рождения! Она принадлежит к моему народу. И ее магия поет вместе с моей!

Не знаю, что это значило, но лицо Императора побагровело.

Воздух между ними накалился до предела. Магия двух владык столкнулась в центре террасы, высекая искры. Золотое сияние леса против синего пламени дракона.

Я стояла между ними, как приз в тире, и понимала — сейчас начнется. Сейчас они разнесут эту террасу, потом дворец, потом город.

— Знаете что? — громко сказала я. — А может, вы просто дуэль устроите? На камнях, ножницах, бумаге? Или кто дальше плюнет? Зачем город-то рушить?

Они оба посмотрели на меня как на умалишенную.

— Она моя! — прорычал Император.

— Попробуй, отбери мою собственность! — в ответ ему прошипел Владыка.

Да твою ж мать… Где мой Эрмери?

Но этим двоим на мои страдания было плевать, они, не сговариваясь, вступили в бой.

И мир взорвался.

Император не стал кидать огненные шары. Он просто исчез и появился прямо перед нами, двигаясь быстрее, чем глаз мог уследить.

Удар его кулака, объятого синим пламенем, был нацелен в лицо Владыки.

Но Владыка был на своей территории. Пол под нами восстал, вырастая стеной из живого камня и корней. Удар Дракона разнес эту стену в щепки, но Владыка успел отскочить, утаскивая меня за собой.

— В Башню! — рявкнул он, швыряя меня в открывшийся портал в стене. — Сиди там и не высовывайся!

— Эй! — только и успела крикнуть я, прежде чем меня затянуло в воронку.

Меня выбросило на мягкий ковер той самой комнаты без дверей. Портал за мной схлопнулся.

Я подбежала к окну.

Внизу, на террасе, творился ад. Синее пламя и золотой свет сплелись в клубок, разрушая камень и плавя металл. Две крошечные фигурки метались среди этого хаоса, пытаясь уничтожить друг друга.

— Отлично, — пробормотала я, сползая по стене. — Просто отлично. Хэппиэнд откладывается. Теперь у нас жанр "катастрофа".

И тут я заметила, что платье на мне начало нагреваться.

Оно пульсировало в такт вспышкам магии Владыки внизу.

— Только не говорите мне, — прошептала я, дергая неснимающуюся ткань, — что он привязал мою жизнь к своей. Если умрет он… умру и я?

Золото жгло кожу.

Похоже, мой план "пусть поубивают друг друга" имел один существенный изъян.

Я была заложницей не только башни, но и жизни этого ушастого маньяка.

А дальше было нечто — Владыка появился из портала, схватил меня и прижал к себе спиной.

Но в тот же миг в окне башни появился дракон.

Драконья пасть медленно открылась, обнажая ряды зубов длиной с меч.

И в мою голову, минуя уши, ворвался голос Императора четкий, спокойный и абсолютно смертоносный:

«У тебя три секунды, чтобы убрать от нее свои руки, лесной червь. Иначе я не просто убью тебя. Я выдерну твой любимый куст с корнем и засуну его тебе в…»

Он почему-то посмотрел на меня.

«…в глубокое ущелье,» — закончил Дракон, даже не моргнув.

Владыка эльфов, побледнев до синевы, сделал единственное, что мог в этой ситуации.

Он сжал меня сильнее и приставил к моему горлу кинжал из шипа Древа.

— Назад! — приказал он Дракону. — Или я перережу ей горло! Если она не достанется мне, то не достанется никому!

Дракон замер.

В его синих глазах полыхнула такая тьма, что солнце за окном, казалось, погасло окончательно.

«Ты совершил ошибку,» — пророкотал он. — «Ты только что перестал быть врагом. Ты — стал едой.»

Я моргнула. Еще раз. И еще…

И тут я их открыла.

Глаза в смысле…

Никакой выбитой стены. Никакого Дракона в окне.

Это соседи сверху что-то уронили глухой, тяжелый стук, от которого в нашей панельке всегда дрожат стены. А «голос в голове»… — просто остаточное эхо кошмара, наложившееся на шум отжимающей белье машинки.

И потом наступила тишина.

Только гул труб и чья-то ругань за стеной.

— Господи… — выдохнула я, и этот выдох перерос в нервный, счастливый смешок.

Я подскочила с ковра, чувствуя, как затекли ноги, и пулей метнулась в коридор, к ростовому зеркалу. Сердце все еще колотилось, но теперь не от ужаса, а от предвкушения.

Я вгляделась в отражение.

Никаких золотых локонов. Никакой бледной эльфийской кожи. Никаких остроконечных ушей.

На меня смотрела я. Настоящая.

Густые, темные, почти черные волнистые волосы, спадающие на плечи. Кожа фарфорово-светлая, но живая, человеческая. И глаза — мои любимые, серо-зеленые глаза, в которых сейчас плескался дикий восторг. И губы растянулись в широкой улыбке.

Я потрогала свое лицо, ущипнула себя за щеку. Больно! И прекрасно!

Метнулась к тумбочке, схватила телефон. Экран вспыхнул привычным светом.

8:15 утра. Вторник.

У меня первая пара через два часа! Семинар по философии!

— Даааа! — заорала я на всю квартиру, подпрыгивая на месте. — Только сон! Это был только сон!

Я прижала телефон к груди и закружилась по коридору.

Никаких Императоров-маньяков. Никаких владык-дендрофилов. Никаких интриг, ядов, побегов и свадебных платьев.

Я дома! Я обычная студентка! Я буду зубрить конспекты, есть доширак и ездить в метро!

Какое же это счастье!

Взгляд упал на иконку «».

Совесть кольнула мгновенно.

Я быстро открыла приложение, нашла ту самую злополучную книгу. Пролистала вниз, к комментариям. Вот он, мой вчерашний крик души:

«Аффтор, сам выпей йаду и убейся о стенку! Сюжет — бред, герои — идиоты!»

— Прости, автор, — пробормотала я, поспешно нажимая «Удалить». — Книга, конечно, специфическая, но фантазия у тебя… дай боже. Приснится же такое…

Комментарий исчез. Я выдохнула с облегчением. Словно кармический долг отдала.

Времени оставалось мало. Я носилась по квартире как электровеник, напевая какую-то попсовую песенку.

Душ — настоящий, с горячей водой из крана, а не из магического источника!

Зубная паста — мятная, а не со вкусом лесных ягод и унижения!

Одежда…

О, одежда!

Я с наслаждением натянула любимые джинсы (ничего нигде не жмет!), удобный свитер и кроссовки. Никаких корсетов. Никаких кринолинов. Свобода!

Снова глянула в зеркало перед выходом. Подмигнула своему отражению — красивой, современной брюнетке с горящими глазами.

— Ты лучшая, — сказала я себе. — И никакая не злодейка.

Схватила рюкзак, ключи и выскочила на лестничную площадку.

Нажала кнопку вызова.

Лифт, старенький и скрипучий, приехал на удивление быстро. Двери с лязгом разъехались.

Я шагнула в кабину, все еще улыбаясь во весь рот от того, какой прекрасной и простой стала моя жизнь.

Двери начали закрываться. Я нажала кнопку первого этажа, предвкушая свежий утренний воздух и стаканчик кофе по дороге в универ.

Наконец-то все закончилось.

* * *

Весь день на парах я страдала по Эрмери… по крайней мере пыталась страдать по нему, вообще не думая о некоторых других. Даже на последней паре нарисовала его в тетради, между записями… только почему-то с глазами дракона. Потом вернулась домой, сделала домашние задания, с удовольствием пожарила себе картошки и смачно полила кетчупом. Снова вымылась и, надев пижаму с котиками, завалилась в кровать…

И тут прямо сердце кольнуло — я вдруг поняла, что мне страшно спать. Реально страшно. Нет, понимаю, что это был только сон, слава Небесам, но…. страшно же, мать его.

В телефоне пела Златеция:

" С тобою вместе, хитрый змей,

Мой червь сомнения в прекрасном

Ты храм оценивать не смей

Там по шаблонам всяким разным

Изыди, в общем, поспеши

Не выйдет быть тебе служанкой

Я помню: тело — храм души

С одной единой прихожанкой"…

Так прямо в тему было. В смысле про — изыди хитрый змей, который дракон.

Полежав еще немного, подумала, что бояться спать глупо. Ну, глупо же. И бахнув мелатонина, я все же вырубилась. Блаженная вязкая темнота, улыбка на губах, и внезапное до безумия знакомое:

— Доброе утро, моя госпожа…