Глава 10. Фикция от и до

Спускаюсь вслед за сестрой на один этаж ниже. Тем подозрительнее этот её внезапный променад под руку с незнакомцем, что здесь расположены исключительно номера.

Господи, только бы я оказалась неправа!

Такая бесшабашность — слишком даже для Ярины. Но я уже, честное слово, не знаю, что думать.

Из-за непривычно узкого платья сильно отстаю, и в какую из совершенно одинаковых дверей они вошли, остаётся только гадать. На мою удачу один из номеров оказывается не запертым.

Из узкой щели пробивается свет и отзвуки нарастающей ссоры, однако из-за мужского хохота не разобрать ни слова. Впечатления от происходящего, если уж на то пошло, совсем неоднозначные: неловко вмешиваться и страшно доверять.

— Ярина, ты здесь? — Приоткрываю дверь, собравшись с духом. — Тебя ищут…

Сестра чем-то жутко рассерженная стоит посреди комнаты, уперев руки в бока. Лицо пышет жаром, веко дёргается, носок туфли отбивает похоронный марш…

Смеётся тот парень, который её привёл. Навскидку ровесник Ахметова, только более лощённый и на первый взгляд значительно приветливее.

Успеваю лишь открыть рот, чтобы извиниться, когда взглядом цепляю ещё одну фигуру.

Ахметова не узнать в классическом чёрном костюме, но даже не это причина моей полнейшей оторопи. Две лиловые гематомы тянутся от его переносицы к глазам — не лицо, а гжельская роспись!

Это что получается, Рогожин его…

Но как Игорь мог узнать? Когда? Почему себя не выдал?! Проверял?

Меня начинает трясти. Волосы у висков моментально мокнут от холодного пота.

Ахметов единственный никак внешне не реагирует на моё появление, только взглядом неподвижным жжёт исподлобья.

— Амиль? — выдыхаю негромко, силой воли вынуждая себя не свалиться без чувств. Точно не знаю отчего: от недостатка кислорода, выбитого из груди его ужасающим видом или… Или от беспощадно-острого осознания, что мне совершенно не всё равно. — Кто тебя так, Игорь?

— У него бы я не выжил, — едко кривится Ахметов, потирая переносицу. Я уже ничего не понимаю, но то, как он отводит взгляд, вбивает в лёгкие новую дозу свинца. Каким-то шестым чувством начинаю соображать, что правда мне сильно не понравится.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — Останавливаю взгляд на сероглазом брюнете, который привёл сюда мою сестру.

— Жених перенервничал. — Беспечно разводит он руками.

— Парни решили тебя подставить… — Ярина насмешливо крутит у виска. — Но так как они идиоты, то здорово облажались. Будете разводиться, непременно обери его до последней рубашки.

Вот оно что, увести из зала предполагалось меня. Коварная пощёчина в ответ.

Вот же неугомонный, мстительный с… сын собаки! Решил, значит, показать, как приятны проверки на верность. Поэтому и облажались, что цель совсем не в том, чтобы мне подгадить.

От Ахметова другого и не ожидаешь, но честно… надоело уже. Я ведь извинилась за нашу с Настей попытку подставить его. Смирилась. Раскаялась. Один он всё никак не успокоится.

— А знаешь, я передумала разводиться, — зло выпаливаю в каменное лицо Амиля. Моргаю, чтобы глазами не выдать своего разочарования. Жалко выгляжу, наверное, хотя сейчас плевать.

Мне больно. Я обижена. Имею право!

— Нет, это я женюсь на тебе, поняла? — грозно надвигается на меня Ахметов. — По-настоящему.

Напугал! Да может я только и мечтаю плюнуть ему в борщ!

— А я… — запинаюсь, когда он прижимает меня к стене, парализованная каким-то необъяснимым ощущением.

Не могу сопротивляться возникшему из ниоткуда волнению. Убеждаю себя, что виной тому только ярость — встала в горле комом, выдохнуть не даёт! И давление сильного тела тут совсем ни при чём. Ну разве что думать полноценно мешает.

— А ты никуда от меня не денешься! — угрожает Ахметов. В этих словах гремит столько решимости, что дух захватывает.

Смотрю в широкие провалы его зрачков и теряюсь. Внутри словно петарды взрываются, пуская загнанное сердце в сумасшедший галоп. По коже безостановочно бегут разряды тока. Их треск хрипит в нашем дыхании, рвёт в клочья мысли, забивает ноги ватой…

— Поздравляю, брат.

Реальность не до конца врывается сквозь обступивший нас горячечно-вязкий туман. Незнакомец что-то там бормочет… какой-то бессмысленный для меня сейчас набор слов, на что Амиль выдаёт нечто столь же бессвязное, облизывая влажным выдохом мои губы. Пальцами как тисками впивается мне в плечи, всё глубже и настойчивее с каждым словом.

— Идём, — бросает он в сторону, после чего глухо обращается ко мне. — Кольцо заберу и вернусь. Жди. Будет тебе замуж…

— Вот такой пацан. — Подмигивает брюнет, показывая мне большой палец за спиной Ахметова. А я всё ещё ничего не могу, ничего не контролирую. Болезненно кривлюсь, физически чувствуя, как во мне что-то обрывается по мере того, как Амиль отстраняется.

Едва парни выходят из номера, Ярина порывисто стискивает меня в объятьях.

— Алька, прости меня, дуру, а? Я, честно, хотела помочь. Он подошёл ко мне и так убедительно врал, что покажет видео, где Ахметов в клубе… ну, занимается тем самым… с другой. Думала, выкуплю, пусть Игорь увидит его неверность, и мы больше не будем заложницами обстоятельств…

— В каком месте ты заложница?! — отшатываюсь вбок, словно от удара. — Тебя разве кто-то насильно заставил делать то, чего ты не хочешь? Может, Амиль угрозами ввалился в квартиру и начал приставать, а я всё неправильно поняла?

— Аля, да что с тобой? — оторопело хмурится Ярина. — Ты сама просила вмешаться. Я как умею, пытаюсь тебя от него избавить. Что я опять сделала неправильно?

— Хочешь поступить правильно, так иди признайся мужу, что загуляла! Что забыла, прежде чем задрать юбку, озвучить незнакомцу свой семейный статус, так не терпелось развеять рутину.

— Если тебе так важно, чтобы Игорь знал правду, так почему молчишь? Беги давай, очисть свою совесть. Думаешь, осчастливишь его? — устало понижает она голос. — Аля, я раскаиваюсь, правда. Дай ты нам этот второй шанс! Не губи мою семью, умоляю.

— Тогда и ты ко мне в семью не лезь!

Меня бросает в жар от собственных слов, но они уже вылетели, не пойми откуда поселившись в подсознании.

— Аля, — осторожно начинает сестра, глядя на меня как на душевнобольную. — Какая же ты ещё молодая и наивная. Поверь, я сейчас ни в коем случае не хочу тебя обидеть, но… Почаще вспоминай, что твой будущий муж ещё на днях за малым не переспал со мной. И кто знает, сколько нас таких не устояло перед его обаянием. Мужчина в пылу страсти часто смотрят так, что чувствуешь себя особенной, только это ровным счётом ничего не значит. Не торопись в него влюбляться, как бы плакать не пришлось.

Я растеряна. Не знаю, что на это ответить, не понимаю, откуда во мне вдруг берётся столько удушливой злости, что хочется родную сестру придушить за каждое прозвучавшее слово.

— Не стоит лезть мне в душу. Я этого не люблю.

Но в то же время выхожу из себя, понимая, что Ярина права. Сама постоянно думаю о том же. Ахметов заставляет меня что-то к нему испытывать, и это что-то ест меня поедом.

Сбегаю обратно в зал ресторана в надежде укрыться от муторных мыслей.

— Поговорим?

Амиль словно вырастает из ниоткуда. Я вскрикиваю от неожиданности, чем привлекаю к нам всеобщее внимание.

— А не послать тебя на три весёлых? — уточняю коротко. — О чём ещё с тобой дураком говорить, не представляю.

— Извини, — в его голосе слышится… Чёрт, раскаяние?

Честно? Я не готова к таким подвигам, хотя понимаю, что требовала от Ахметова того же. Не так-то просто, оказывается, отнестись с пониманием, как мне представлялось в теории.

— Мы квиты, — бурчу, с трудом подавляя дебильное желание улыбнуться.

— Для начала уже неплохо, — хмыкает этот несносный пацан, хватая меня под локоть. Крепко держит, словно боится, что я убегу. Видимо, снова гадость какую задумал. — Пошли-пошли, просить твоей руки буду. Да не смотри ты так, отпиливать её не собираюсь. И ещё… Продолжишь обзываться, я тебе зад надеру.

На ватных ногах, как заглохшая машина на буксире, плетусь за Амилем к сцене. Пока я сгораю от неловкости под прицелом направленных на нас взглядов, он неумолимо набирает скорость.

Боюсь, что такими дикими темпами мы в один шаг перескочим все три ступени и снесём солиста нафиг вместе с саксофонистом и микрофоном!

— Ахметов, стой. Да погоди же ты! — прошу, запыхавшимся шёпотом.

Как ему удаётся расслышать, плюс ещё затормозить в последний момент, непонятно. Пожалуй, для совместных забегов на длинные дистанции я ему точно не пара.

— Ты передумала?

К моему удивлению, в вопросе звучит растерянность, а не радость.

— Нет… То есть да! — спохватываюсь, когда он решительно утягивает меня дальше.

— Да?!

Амиль оборачивается, позволяя мне перевести дух.

Ещё больше удивляют эмоции, калейдоскопом сменяющиеся на его лице. Клянусь, там нет ни одной положительной. Не рад, значит? Вот и пойми его.

— Нет! — Вырываю ладонь из его пальцев, чтобы тут же вцепиться в рукав пиджака, не зная куда деть руки. — Давай в другой день объявим? Когда лицо заживёт.

Не могу объяснить это даже себе. Просто чувствую, что мы поступаем неправильно. Должен быть выход. Откуда-то вдруг появляется в этом уверенность. Нам бы ещё немного времени разобраться…

В чём? Этого тоже не могу уловить! Но знаю, что потом придётся жалеть об устроенном фарсе, как о чём-то упущенном, неповторимом, первом…

Ахметов бросает на меня пытливый, хмурый взгляд.

— Тебя сейчас только это волнует? Что у меня морда не в форме.

Нет же! Что ж они все меня так торопят?

— Это предлог перенести помолвку, — стреляю глазами в сторону Игоря.

— Вот это… — Он обводит в воздухе своё лицо. — Итог знакомства с отцом моей племяшки. Случайность. Мы даже не подрались, так что, поверь, тебе нечего стыдиться. Не вижу повода откладывать. Пошли.

Вот теперь даже не знаю, что думать. Странно с его стороны упускать такую возможность. Если только это не последствия сотрясения.

Однако, как следует порассуждать над тяжестью возможной травмы не выходит. Оставшийся отрезок пути преодолеваем в секунды. Ахметов вытягивает меня за собой на сцену как раз в тот момент, когда затихают последние аккорды песни.

— Разрешите? — Кивком благодарит солиста за протянутый микрофон и обращается к присутствующим в зале. — Добрый вечер. Позвольте украсть минуточку вашего внимания, — широко и как мне кажется, вполне искренне улыбается гостям. А вот и спутанность сознания налицо. Хорошо хоть слюну не пускает, видимо, череп всё-таки крепкий. — Я страшно волнуюсь, поэтому прошу вашей поддержки. Аля… — Поворачивается ко мне всем корпусом.

— Я согласна! — выпаливаю, чувствуя себя как хамелеон на перезревшем томате. В том смысле, что от прилившего к голове жара грозят обуглиться волосяные луковицы.

Сколько людей здесь, Матерь Божья… Почему я раньше этого не замечала? И всех — Каждого! — мы нагло обманываем.

— Можно я сначала спрошу? — звучный голос Амиля едва перекрывает прокатившуюся по залу волну смешков.

— Ах да… Конечно… — Суетливо вытягиваю руки по швам, мечтая провалиться сквозь землю.

Ну почему я так туплю нещадно? Мне вообще лучше рядом с Ахметовым рот не открывать. Тем более что дурочкой притворятся уже поздно. Он определённо губительно воздействует на мой интеллект, стирает здравый смысл напрочь!

— Аля… — продолжает Амиль, неловким жестом вытряхивая из рукава бархатную коробочку. — Не знаю, почему и в какой момент весь мой мир вдруг рухнул окончательно и вдребезги. Понятия не имею, в чём провинился именно я, почему это связанно конкретно с тобой. Но… меня покорила эта новая реальность, и я назвал её твоим именем. Аля, я прошу твоей руки и сердца. Ты выйдешь за меня?

Меня словно током прошивает. Всепоглощающая оторопь выталкивает всё то, что я себе о нём надумала, и в мгновение наполняет грудь до краёв, обжигая глаза закипающими слезами.

Не ожидала.

На пару секунд позволяю себе забыть, что всё это фикция от и до. И вот результат — Ахметов толкнул такую речь, что рассудительность ушла на перекур, а я безоговорочно верю каждому слову.

— Сердце? Тебе?.. — Всматриваюсь слегка опешившим взглядом в Амиля.

Он отпускает микрофон и опускается передо мной на одно колено.

— Для начала хотя бы руку, — вздыхает обречённо. — Правую… — уточняет ещё тише, вздёргивая бровь. Или это уже тик на нервной почве?

— Ох, точно. Прости. — Протягиваю нужную кисть. В последний момент вспоминаю, что на предложение, вообще-то, принято ещё и устно отвечать. — Я согласна.

Зал взрывается аплодисментами.

Слабый румянец на мужских щеках дорогого стоит. Не знаю, что его так взволновало, но кольцо — изящное, очень красивое кольцо с аккуратным камнем — пару раз едва не падает на пол, прежде чем оказаться на моём пальце.

Амиль, не отпуская моей руки, согревает кожу губами. Со стороны это похоже на поцелуй, но в реальности ощущается как нечто большее.

— Когда-нибудь я соберу в кулак… силу воли, и заберу твоё сердце.

Вот честно, у меня даже ни единой мыслишки сомнений в этом не возникает, особенно когда Ахметов начинает кружить меня в медленном танце под звуки заигравшего саксофона.

Плавно так, нежно… Будто он и не он вовсе.

Прячу лицо у будущего мужа на плече в попытке скрыть ото всех свою растерянность.

С таким знакомством, какое было у нас, даже допускать возможность общего счастья страшно! А уж танцевать под пристальным взглядом Ярины и вовсе… ну, такое. Сестра-то с Ахметовым уже целовалась в отличие от меня! Мне эта мысль покоя не даёт, жжёт за рёбрами. Да ещё Игорь не сводит с нас глаз, изучающе щурится, постукивая указательным пальцем по подбородку. Не знаю, как сейчас ощущает себя Амиль, но я ни жива ни мертва от робости.

— Поздравляю, молодёжь! — Рогожин, пожимает Амилю руку, когда мы спускаемся к гостям.

Глядя на то, как играют желваки на лицах обоих мужчин, это рукопожатие сложно причислить к дружеским. Впрочем, как и норовящую сползти в минор улыбку Ярины.

— Спасибо. Прошу меня извинить, мне нужно отойти.

Я тактично сбегаю, намереваясь залить эмоциональный пожар стаканом воды с фуршетного стола, оставив своего «жениха» делать что? Правильно, поддерживать беседу в гордом одиночестве. В том числе и со своей несостоявшейся любовницей. Пусть ему тоже будет не по себе. Полезно.

Делать мне больше нечего, радоваться помолвке. Ну, разве что украдкой полюбоваться на колечко. Вдруг становится любопытно, сам ли выбирал? Долго ли? Или удачно схватил первое, что попалось?

Закрываю глаза и жадно пью воду, стараясь не задаваться бессмысленными вопросами, но скачущие мысли никак не помогают поймать дзен.

Тьфу. Чтобы вам пусто было, прелюбодеи!

Нужна я Ахметову, такая застенчивая, как тот чемодан без ручки! Вот сестрёнка моя кокетливая, раскрепощённая — вполне в его вкусе. И Настю он прогнал, потому что сразу раскусил наш план. Не то чтобы я сильно из-за этого загонялась… Просто лучше сразу называть вещи своими именами, чем потом жаловаться, что крокодил по кличке «Няша» нежданно отгрыз руку!

В общем, как бы я ни пыталась совладать с эмоциями, а успокоиться в итоге не удаётся. Скорее наоборот, сама себя накручиваю.

— Жарко?

Передо мной неожиданно возникает Амиль. Собранный. Серьёзный. И, похоже, чем-то не на шутку озабоченный.

— Угу, — сдержанно соглашаюсь, сосредотачивая внимание на стакане с водой в моих пальцах.

— Мне нужно будет уехать.

— Надолго?

— Недели на две, может, месяц.

— А как же работа?

Он хмурится, рассеянно касаясь моего плеча. Жест, скорее всего, неосознанный, зато меня насквозь продирает.

— Я пару лет впахивал без отпуска. Хочу заработать на нормальную свадьбу… иначе.

Я не совсем понимаю, как это — иначе, и чем ему обычный заработок не угодил, но по глазам вижу, что рассказывать не будет.

— А от меня ты чего хочешь?

— Нужно подать заявление в загс, — Амиль накрывает ладонью мою руку и пару раз проводит пальцем по обручальному кольцу. У меня почему-то от этого жеста щекочет под рёбрами. — И… Я постараюсь тебе звонить.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга в упор.

— Это лишнее.

В глазах напротив вспыхивает что-то колючее, челюсти упрямо сжимаются.

— Тогда буду писать по возможности, — оставляет последнее слово за собой.