Глава 9. Тест на верность

Амиль

— Ну и вали, трусиха! — С трудом гашу в себе желание метнуться вместо неё в аптеку. Мы даже не пара. Аля мне никто. — Никто! — рычу, впечатывая ладонь в дверной косяк.

Поговорили, чтоб её.

Рука неприятно ноет, но меня это мало заботит. Я слишком злой, чтобы заострять внимание на мелочах.

Одному в чужой квартире неуютно и скучно. Лазить по комнатам в поисках плазмы не хочется, а статьи из журнала откровенно тупые, для зацикленных на себе акул вроде Агнии. Не спорю, с ней было хорошо. Хорошо в том плане, что удобно. Мы периодически встречались в съёмной студии на окраине города, особо не заморачиваясь, у кого сколько партнёров сменилось в промежутках.

Помимо впечатляющих внешних данных, Агния обладает одним исключительным для девушки качеством: она никогда не лезет в душу и в свою никого не пускает. Идеальный вариант для убеждённого холостяка. Был. Но тут вмешалась Аля…

Миленькая, мстительная, вредная… коза!

Порой охота схватить мерзавку покрепче и ка-а-ак… не отпускать до самого утра!

Очень хочется. Как помешался.

Так всё. Даже думать об этом не буду.

С Алей так нельзя. На таких, как она женятся, ну или обманывают, а затем бросают с животом, как поступили с моей сестрой. Если мы переспим, я уже не смогу от неё отказаться, так воспитан. А это проблемы. Много проблем для нас обоих. Поэтому стоп.

Пусть ходит в кафе с кем угодно.

Только не с рыжим. Ещё раз увижу рядом — покалечу. Он меня бесит просто до невозможного!

Со злостью хватаю с пуфика тёплый шарф. Выскочила она, видите ли, до аптеки. А одеваться нормально кто будет?! Дура.

Спокойно, братан, — одёргиваю себя. — Выдохни. Вся эта подростковая горячность никогда ни к чему хорошему не приводит. Аля вернётся, примет мои доводы и мы, наконец, разбежимся в разные стороны. Всё. Так я думаю ровно до того момента, пока не открывается входная дверь.

— Ой, а Аля дома?

Зеленоглазая девица взволнованно закусывает губу, заправляя за ухо тёмно-фиолетовые волосы.

— Нет её, — отвечаю безразлично.

На что эта слива лиловая расстроено вздыхает, качая головой, и закрывает за собой дверь. Только вот с внутренней, мать её, стороны!

— Привет, — вдруг вспоминает о вежливости, бросая на меня аккуратный взгляд из-под опущенных ресниц. — Меня Настя зовут.

Чёрт подери, она со мной заигрывает?

— Привет. Хорошо, я передам, что заходила Настя. Что-то ещё?

— Не нужно, я её подожду. Тем более в такой приятной компании.

И молнией на куртке так многозначительно — вжи-и-ик!..

Никогда не испытывал проблем с женским вниманием, но то ли переел его в последнее время, то ли просто вымотан. Не цепляет.

Девочка высокая, стройная, броская, а я стою как тот танцор с неподъемными бубенцами, и мне влом сделать лишнее телодвижение. Что конкретно с этой Настей не так — непонятно. А на кой я ей сдался неприветливый такой — непонятно вдвойне.

Так и стоим. Смотрим друг на друга примерно, как баран и новые ворота.

— Может, чаю выпьем, пока ждём? — выдаёт, вероятно, начав чувствовать себя неуютно в моей «приятной компании».

— Одни на чужой кухне?

Склоняю голову набок, вкладывая в интонации всё то нелестное, что я думаю по поводу предложения и её общества в целом.

— Так давай спустимся. На углу есть уютное кафе. Всё равно Аля скоро не вернётся. Она страшная копуша… — Слива осуждающе морщит носик, не переставая ковырять меня взглядом. — Ну что, пойдём? Заодно купишь своей девушке капучино, чтобы она других красавчиков на кофе не раскручивала.

И она этим меня взять удумала? Банально сыграть на мужском самолюбии?

Не-а. Попытка не в кассу.

— Ну, раз тебе так горело её увидеть, а теперь вроде как не к спеху… Так может, зайдёшь в другой раз? — поддеваю ехидно.

— Послушай, а ты чего такой напряжённый? — усмехается Слива, пробегая пальцами по моему предплечью. — В нашем с тобой положении нужно быть заодно. Руслан давно за ней ухлёстывает, хотя нас с детства сватают. Нам бы скооперироваться, а не враждовать. Не моя вина, что Аля ему подмахивает.

Если это была попытка наладить контакт, то априори провальная. У меня на имя рыжего внутри всё ощетинивается, что максимально тупо с учётом ситуации, но купировать этот шквал негатива уже не выходит.

— А Аля ему подмахивает?

Делаю шаг вперёд, выжидающе разглядывая девушку, которая без стеснения продолжает поглаживать мой бицепс.

Ярко-красная помада на пухлых губах цепляет взгляд, обозначая точку входа поцелуя. Я пытаюсь нащупать в себе ответный интерес. По-хорошему переключиться бы не помешало. Но, увы…

Агрессивный таргет выглядит безупречно… и неаппетитно.

— Мы оба знаем, что я слегка преувеличила, — приходит в движение алый рот. — До Али доходит как до утки. Она до сих пор думает, что парню больше нечем заняться, кроме как обкатывать на ней своё красноречие.

— Но ведь безрезультатно же?

Всё во мне отрицает и ненавидит каждое прозвучавшее из её уст слово.

— Я бы на твоём месте так не обольщалась. Он первый, к кому Аля чуть что поскачет плакаться в жилетку, и можешь не сомневаться, Руслан не растеряется.

— В тебе говорит ревность.

С трудом давлю в себе иррациональное желание выставить её за дверь. Довольно дикое, учитывая, что я сам в гостях.

— Это сути не меняет. Думаешь, ваш брак что-то изменит? — Слива иронично качает головой. — Аля у нас неженка, а ты, пардон, на романтика совсем не тянешь. С тобой у неё будет готовка, стирка, бытовые ссоры, а по будням у ворот её продолжит ждать влюблённый Чепразов. Оно тебе надо?

Единственное, что мне сейчас действительно надо — это стряхнуть с себя назойливые руки. Напрягает это неадекватное стремление меня облапать. Слишком топорные намёки, навязчивость…

Или…

Или это Аля намеренно её на меня натравила?

Вот зараза неугомонная. Нормально же собирался!..

— Считаешь, нам стоит подружиться? — стараюсь выглядеть абсолютно невозмутимым, но предательски сжимаю кулаки. Знаю, что эта привычка выдаёт моё раздражение, впрочем…

Настя слишком усердно хлопает ресницами, когда я открываю перед ней дверь и взмахиваю рукой в безмолвном жесте: «дамы вперёд».

— Мы с тобой определённо найдём немало общего.

Она плавно переступает через порог и оборачивается. Ждёт, когда выйду следом. Но я всё так же стою на месте.

— Зачем искать? Твой зад уже отлично состыковался с моим коленом. Заходи в другой раз.

Захлопнув дверь, устраиваюсь всё на том же диване в гостиной. Возвращения Али долго ждать не приходится. Паршивка заглядывает в комнату тихой мышкой, взволнованно таращась на меня во все глаза.

— Киса… Ай-яй-яй… Вот теперь ты меня по-настоящему разозлила.

— Мне начинать бояться? — до последнего пытается выглядеть храброй. Аж уважение к её упрямству проскакивает… Проскакивает, но долго не задерживается, вытесненное закипающим бешенством.

Ходит тут такая вся из себя невинная, кусает губы, тупит взгляд! Будто нарочно масла в огонь подливает, мол, смотри какая я правильная, чистенькая — не чета тебе.

— А подружка тебе не передала? — встаю с дивана и убираю руки в передние карманы джинсов.

— Да смутно как-то. — Она нервно пожимает плечами. — Только то, что тебя лучше не подпускать к себе без справки от психиатра. Послушай, Амиль…

— Что ещё?

— Прости, мне правда очень стыдно, — поднимает на меня глаза. Смотрит с таким обезоруживающим раскаянием, что чувствую себя абсолютно нагим, беззащитным. И без перехода режет по живому: — Амиль, давай расстанемся, умоляю! Ну что ты артачишься?

Да я сам мечтаю об этом день и ночь! Но вот слышать то же самое от неё, всё равно что битое стекло в уши заталкивать.

— У меня к тебе похожий вопрос, — инстинктивно огрызаюсь на боль. — Кого ты защищаешь? Загнивающий брак своего кормильца? Может, сестру, которая готова тебя подложить под первого встречного, лишь бы прикрыть своё б… безмозглость?! — в последнюю секунду исправляюсь, чтобы не выразиться похуже.

Щёки Али загораются как от пары хороших оплеух.

— Ярина моя единственная родня! Я всегда буду на её стороне, что бы она ни натворила. Думаешь, я не злюсь? Не ругаю, не упрекаю? Наоборот. Но это всё только между мной и сестрой. Даже убийц — и тех нередко семьи покрывают, а что такого смертельного сделала она? Один раз оступилась. И всё — я теперь должна напялить белое пальто и осуждающе пройти мимо, даже не попытавшись помочь ей?! Знаешь что, Ахметов? Свадьба так свадьба, мне плевать. А теперь пошёл вон!

Я всё-таки круглый эгоист и идиот, потому что цепляет меня в итоге отвращение, с которым она говорит о свадьбе. Хочет расстаться? Устроим. Вот только будет по-моему…

***

Аля

Вечеринка в честь тридцатилетнего юбилея Ярины в самом разгаре. Сестра настаивала на обычном ужине в тесном семейном кругу, но Игорь был непреклонен. А он если упрётся, то вариантов развития событий остаётся всего два: либо повиноваться, либо вприпрыжку отправляться искать пятый угол.

Нужно отдать ему должное, Рогожин выбрал одно из самых романтичных заведений — ресторан на крыше гостиницы «L’amour». Всё, как она любит: панорамные окна, за которыми переливается огнями ночной город, роскошный зал, утопающий в цветах, и ненавязчивая игра саксофониста, задающая вечеру лирический тон.

Втягиваю носом воздух, пахнущий безмятежностью и сладостью роз. В целом атмосфера расслабляет даже меня.

Утром Амиль коротко сообщил, что, скорее всего, опоздает. Поначалу я не придала значения его словам, но мы в ресторане уже третий час, а Ахметова всё ещё нет. И моя паника тоже постепенно сходит на нет. Ненадолго. Вскоре понимаю, что мечтам о том, что он в последний момент откажется от этой бредовой затеи с браком, сбыться так запросто не суждено.

Первым вестником моего личного апокалипсиса становится Игорь.

— Аля, где, чёрт возьми, твой жених?

— Опаздывает, — оправдываюсь, старательно контролируя голос.

Тон, каким задан вопрос, не оставляет иного выбора. Он… Он какой-то ледяной, словно принадлежит незнакомцу.

— Ну так поторопи любимого. Передай, если не явится в течение получаса, он меня сильно разочарует.

Угроза хоть и абстрактная, а осадок от неё в груди прямо свинцовый. Крайне непоследовательно, но при всём моём стремлении избежать помолвки, оставлять Ахметова на растерзание Игорю не очень-то и хочется. Логика, удавись!

— Сейчас позвоню.

Рогожин смотрит скорее вынуждающе, чем заинтересованно, словно ждёт от меня ещё чего-то конкретного, но добавить мне больше нечего.

— Кстати, мне кажется или вы с Яриной поссорились? — обороняет он как бы невзначай.

— Мы не ссорились.

Пристально смотрю в его синие и не совсем трезвые глаза. Мне всегда казалось, что алкоголь расслабляет. По крайней мере, мать после порции чего-нибудь горячительного всегда много и бестолково смеялась. Игорь только выглядит умиротворённым, если не вглядываться в заострившиеся черты лица.

— И всё же она чем-то расстроена, — констатирует, устремляя взгляд к резной колонне, где стоит Ярина. — Видимо, дело всё-таки во мне.

— Не думаю, — спешу его разубедить. Последнее, чего я хочу, чтобы Рогожин себя в чём-то винил. — Ты ведь знаешь, мы с сестрой всегда были близки, а с появлением Амиля, вынужденно отдалились. Это от одиночества.

Врать практически не приходится, но Игорь безошибочно выхватывает неувязку.

— Однако Ахметова здесь нет, а вы всё равно порознь… Ладно, я тоже не стану тебя задерживать. Иди к ней.

— Игорь, — делаю глубокий и неровный вдох, прежде чем задать напросившийся, но несколько бестактный вопрос. — Почему у вас до сих пор нет детей?

Пристально наблюдаю за его мимикой, как никогда остро осознавая, что досуг сестры все эти годы так или иначе сводился к возне со мной. Ярина меня наряжала, водила по репетиторам, радуясь успехам, будто своим, учила, как отшивать мальчиков, когда те стали проявлять ко мне интерес. Она бы могла стать хорошей матерью, но почему-то Рогожин никогда не заговаривал о детях.

Разве для мужчины его возраста нормально не хотеть наследника? Он ведь души не чает в своих племянниках. Может, не фертилен?

Его тихий, искренний смех разбивает в пух и прах мои гипотезы.

— У нас есть ты, — отвечает коротко. — Будь хорошей девочкой, не порть сестре праздник, иди к ней. Пусть, наконец, улыбнётся.

Дождавшись моего кивка, Игорь растворяется в толпе.

Как истинная «хорошая девочка» приступаю к исполнению указаний по порядку. Первым делом набираю Амиля.

— Да, Киса?

Грубоватое, хриплое обращение Ахметова уже привычно затягивает в водоворот смятения.

— Где тебя носит? — мой голос хоть и звучит бесстрастно садится до хрипа.

— Тебе какое дело?

А вот это было обидно. Что за озверевший тон опять? Я ведь вчера попросила прощения!

— Игорь велел поторапливаться, — сухо даю понять, что сама не горю желанием с ним говорить. — У тебя полчаса…

— Ах, Игорь велел, — перебивает едко. — Это всё объясняет.

— Можешь вообще не приходить! — психую. — Буду тебе за это очень признательна.

— Приду, не надейся. Сказал же, сестру с племянницей к отцу отвезу и к десяти часам подтянусь.

Иногда мне кажется, что он в петлю готов полезть, лишь бы сделать назло. И ведь не хуже меня понимает, что мы в одной квартире вряд ли уживёмся. Ахметову нужен под боком красивый манекен, неспособный возникать и требовать внимания. То есть — полная противоположность меня. Так почему взъелся?

Пусть катится к чертям, и дело с концом.

— Побудь хотя бы раз джентльменом. Уйди из моей жизни по-английски, а? Для особо одарённых даже поясню: это значит — не прощаясь.

Амиль заходится диким хохотом.

— Ты я смотрю дерзкая? А так сразу и не скажешь. Знаешь, что бывает с борзыми девочками, м? — произносит с издёвкой.

Имела неосторожность проверить на своей шкуре. Поэтому улыбаюсь, чтобы в словах не звучала настороженность.

— Откуда? Ты ведь у нас спец по оторвам.

— А тебя это напрягает?

— Не это, — пытаюсь апеллировать к его благоразумию. — Фарс никогда и ни к чему хорошему не приводит! Наша свадьба будет ошибкой.

— Тогда какого чёрта ты мне звонишь, когда должна бы убегать?! Беги, Киса. Я предупредил.

В принципе с самого начала было понятно, что договориться у нас не получится. Я слишком боюсь за сестру, а Ахметову не нужны проблемы. Намного проще доставить их мне. Изворотливая скотина.

С психом убираю телефон в клатч и направляюсь к сестре.

— Может, наконец, выдавишь из себя улыбку? — обращаюсь к ней без предисловий. — Игорь начинает задавать вопросы.

— Какие?

Ярина устремляет в сторону мужа загнанный взгляд. К счастью, Рогожин в этот момент выходит из зала со своим сослуживцем.

— Неудобные. Спрашивает, какая кошка между нами пробежала. — Возмущённо сжимаю пальцы на её локте. — Чего ты добиваешься, не пойму? Ждёшь, когда он сам догадается, что причина всему — блудливый мартовский кот?

— Пусти, — морщится сестра вырываясь. О, хоть оживилась немного! Мерси, мерси. Сделала одолжение! — Разве я виновата, что ты меня избегаешь? Это у тебя сегодня помолвка. Так вот сделай-ка ты лицо попроще, ладно? И никто ничего не сообразит.

— Дорогая, не пойми меня неправильно, — поддеваю в ярости. — Мне тошно уже от того, что тебе плевать, каким способом прикрывать свой зад. Что при этом чувствую я — тебе безразлично. Важен итог и ничего больше.

— Это неправда!

Смотрю в её полные слёз глаза и грудь рвёт смесь обиды и жалости.

— Ну что ты сразу нос повесила? Это же у меня привычка «из всего устраивать драму», — тихо цитирую её же недавние слова. — Знаешь, сегодня в твою честь прозвучало столько тостов, а главного никто не пожелал… Счастливой семейной жизни, сестра. Поздравляю.

Нет, а что? Ярина может кусать локти сколько угодно, но для того, чтобы меня выручить, она пальцем о палец не ударила. Так пусть хоть овчинка стоит выделки. А каково мне с Ахметовым — объяснять бессмысленно.

Самое обидное, что спокойно разговаривать с сестрой больше не получается. Молчать глупо, вести бессмысленную беседу тоже не хочется. Обстоятельства загнали наши отношения в тупик. Может, потом всё забудется, когда я снова стану свободной от Амиля и лжи, а пока пожелать ей счастья — это всё, что мне остаётся. Больше говорить нам не о чем.

Через пару минут бесцельного блуждания по залу замечаю Ярину в компании молодого человека. Ни один из сослуживцев Игоря не рискнул бы распускать руки, а этот бесцеремонно касается её спины!

Они куда-то стремительно уходят…

И как это понимать?!

Быть может, я много на себя беру, лишая её этой сомнительной радости — получить по заслугам? Клянусь, если сестру опять «бес попутал», всё Игорю выложу. Во всеуслышание! Будет ей наукой.