Глава 11. Всё в шоколаде

— И что он? Часто пишет?

— Да не особо. Звонил один раз… Ничего интересного.

Мобильный оповещает о входящем сообщении. От Руслана.

«Прогуляемся?»

Набираю короткое «Нет», жму отправить и блокирую телефон, тяжело вздыхая.

Угораздило же меня сказать Насте о том, что мой жених не появляется из-за командировки, а не потому, что нам в принципе незачем видеться. Пожалуй, я сама запуталась в наших отношениях. Тогда, в ночь помолвки, мне показалось…

Ай, к чёрту! Просто показалось.

Парень, у которого серьёзные намеренья, не станет проводить вечера в женской компании. Прежде чем позвонить, Амиль прислал мне дюжину сообщений. Их я прочла уже после. Если быть точной, то только первые три, остальные на эмоциях удалила не открывая.

На самом деле обычная переписка: «Привет», «Что делаешь?», «Ты дома?» …

Я тогда задержалась на факультативе, поэтому оповещения увидела уже после звонка Амиля. Ахметов был немногословен, а я не готова к тому, какой взрыв эндорфинов вызовет один его голос — какой-то подтормаживающий, будто сильно пьяный. Вдвойне неожиданным стал женский смешок на фоне долбящей по перепонкам музыки и нахальное «Амиль, кончай болтать! Я ждать не буду».

Гордости хватило на холодное: «Я сейчас занята. Перезвоню».

Парни ведь отправляют в утиль примерно такими словами?

И ведь работает! Больше этот засранец о себе не напоминал. Вообще. И слава богу, потому что до свадьбы считаные дни, а желание плеснуть в него бензином и кинуть спичку никуда не делось.

«Не надоело меня динамить?» — снова оживает телефон.

«Нет»

«Я настаиваю»

«Не пойду я с тобой гулять!»

«Почему?»

«Как ты себе это представляешь? У меня свадьба скоро»

— Опять тебе Чепразов строчит? А ещё жениха на верность проверяла, — ехидничает Настя, заглядывая в переписку. — Вижу, у тебя самой личная жизнь бурлит и пенится.

— Тебе своей мало? — Щёлкаю её по носу.

В очередной раз убеждаюсь, что у Пелевиной всё меряется вниманием парней.

Отвлекаюсь на тренькнувший телефон и как итог рассеянности спотыкаюсь о край поребрика.

— Нос так сильно не задирай, шею сломаешь, — комментирует Настя. — Чао!

Я намеренно замедляю шаг, чтобы поскорее увеличить отрыв. Бесит. А ведь раньше мне было параллельно на её шпильки, абсолютно.

Сообщения от Руслана продолжают приходить как из пулемёта:

«И что, что свадьба?»

«Может, я хочу тебя украсть»

«Молчание — знак согласия?»

Не раз замечала, что мужское внимание носит какой-то цепной интерес. Спрашивается, где он был полтора года? Строил глазки издалека. Приятно для самооценки и не усложняет жизнь. Вот и дальше бы продолжал.

Я начинаю жалеть о том, что вообще отвечала Руслану. Мы если и могли стать парой, то момент упущен. Не станет он ждать, пока я разведусь. Даже теоретически, ведь связываться с ним я не планировала. Как не собиралась попасть в его объятья, но, чёрт его дери, это почему-то случается!

То есть Чепразов просто ловит меня со спины, а я от испуга отшатываюсь в сторону. Мобильный падает на тротуар и отскакивает к начищенным чёрным полуботинкам.

— Ох, как неуклюже вышло. Извини, не хотел тебя напугать. — Руслан отпускает меня, чтобы поднять телефон. — Надо же, даже не треснул нигде.

Поразительно, как кто-то настолько мускулистый, но всё же на голову ниже Ахметова, двигается так ловко и юрко, словно заправский ниндзя.

— Больше так не делай, — прошу, отряхивая с экрана мобильного мелкий мусор. Повезло, что дорожки усыпаны листвой.

Чепразов изображает на лице плохо сыгранное покаяние.

— Предлагаю обсудить это в кафе. Помнишь, мы как-то собирались выпить капучино? — Хватает меня за руку и тащит за собой, как непослушного ребёнка.

— Ты читать умеешь? — Хмурюсь, пытаясь вырвать локоть. — Я без пяти минут замужем.

Похоже, отказов Руслан не воспринимает или ему кажется, что я набиваю себе цену и просто не понимаю привалившего вдруг счастья.

— Так, может, не будешь торопиться. Кто вообще играет свадьбы в нашем возрасте? Или ты… — он переводит ошарашенный взгляд на мой живот.

Пару секунд я всерьёз раздумываю над тем, чтобы ответить утвердительно, но такие темы страшно трогать даже в шутку.

— Чепразов, я к тебе дышу ровно, доволен? — прикрикиваю, едва поспевая за ним.

Он со смехом передразнивает:

— Ро-о-овно! А если узнаем друг друга поближе?

— Пока что желание тебя узнавать тает с каждой секундой. Давай не будем ссориться, ладно?

— Ладно, — соглашается он с неожиданной лёгкостью. Даже покорно разжимает пальцы. — Но до дома я тебя всё равно провожу. Пошли.

— Нет.

— Тебе не надоело мне отказывать? — с улыбкой смотрит на меня в упор.

— Если переживаешь — сам отвали.

— Пошли.

— Нет.

— Пошли!

— Не-а, — против воли отзеркаливаю его улыбку, с вызовом задирая подбородок.

Руслан явно привык, что последнее слово остаётся за ним, а я всё порчу.

— А кто уже неделю обещает мне конспект по международному праву? — Лукаво поднимает бровь.

— Признайся, конспект только предлог. Вот зачем он тебе?

— Не только предлог. Он мне для реферата нужен. Сама знаешь, никто не объяснит тему лучше, чем Грановский, а я в прошлом году частенько прогуливал.

И глаза такие честные-честные делает. Плут!

— Ладно, — соглашаюсь с сомнением.

Всё же с Чепразовым даже спорить проще, чем просто перекинуться парой слов с Ахметовым, от одной мысли о котором нечто внутри начинает яростно ворочаться, не желая ни в какую успокаиваться.

Ноябрь, отсчитывающий последние деньки, обдувает лицо прохладой вечернего ветра. Скоро пойдёт снег, но несмотря на близость зимы, погода радует теплом и отсутствием слякоти. Мы неторопливо бредём по тротуару, когда Руслан вдруг окликает меня, застыв позади перед витриной парфюмерного бутика.

— Алька, будь другом, помоги мне выбрать подарок. Скоро праздники, а я в семье один такой невнимательный. Спохватываюсь в последний момент, когда уже куранты бьют. Пора становиться более ответственным, что ли.

— Ну пошли, посмотрим.

Внутри, как и снаружи бутик сияет разноцветными лампочками и новогодним декором, из динамиков льётся популярный рождественский мотив. Всё здесь рассчитано на то, чтобы создать атмосферу праздника, располагающую не скупиться на подарки.

Первым делом идём выбирать духи — послаще, для бабушки.

— Она любит восточные, — Руслан с улыбкой наносит мне на запястье нечто до тошноты приторное, и касается кончиком носа кожи. — Что будем брать: цветочные или медовые? Нужно что-то такое, чтобы я за километр чувствовал её приближение и успевал сделать ноги задолго до того, как она начнёт делать мне мозг.

— Тогда бери пряные, не ошибёшься, — со смехом выбираю из шеренги обнюханных вдоль и поперёк флаконов тот, в котором солируют ароматы специй — гвоздика, имбирь, кардамон, а также лёгкая примесь лаванды.

— Думаешь? — хмурится и, прежде чем я успеваю возмутиться, распыляет немного у основания моей шеи. — Не помню, как пахнет, — бормочет, склоняя бесстыжее лицо куда-то между ключиц.

Мне щекотно от его дыхания и немного неловко перед консультантом, что наблюдает за нами с умильной улыбкой. Наверное, со стороны выглядим как влюблённая пара.

Вот и верь потом первому впечатлению.

— Выбрал? — поторапливаю, отступая на шаг.

— Определённо эти. Запах такой… будоражащий.

— Отлично, пошли, — вздыхаю, поправляя свободно свисающий шарф. Вид у Чепразова какой-то пришибленный.

— Подожди! — Руслан нагоняет меня у стенда с тестерами. — Ещё помада нужна.

Ну да, логично. Бабушку уважил, осталась мать.

— Цвет? — уточняю, разглядывая новёхонький стенд. Пробники ещё запечатанные, ни единого отпечатка на глянцевых тюбиках. Видимо, специально к праздникам обновили.

— Не знаю, — теряется он.

— Каким она обычно пользуется?

От такого простого вопроса Руслан ещё больше впадает в ступор.

— Пусть будет красный.

Смело. Я вскидываю бровь, но решаю смолчать. Даже если ошибётся, в конечном счёте главное внимание.

— Брюнетка, блондинка?

— Ну такая… — Играет в воздухе пальцами. — Светло-русая.

— Понятно, — снимаю колпачки сразу с нескольких оттенков красного, чтобы было нагляднее, и протягиваю ему. — Мерло, малиновый, гранатовый…

— Подержи.

Вложив мне в руки ещё и подарочный пакет с духами, Руслан забирает четвёртый тюбик — насыщенного кораллового оттенка и фиксирует мой подбородок свободной рукой.

— Что ты де… — пытаюсь возмутиться, но замолкаю то ли под нажимом помады на губы, то ли под давлением его серых глаз.

— Выбираю тебе подарок.

Руслан громко сглатывает, и я отвожу взгляд, вдруг вспомнив похожее выражение в других глазах — наглых и жгучих… И то, как кипела кровь в ожидании поцелуя.

А что сейчас?..

Настроение резко падает. Решительно отказываюсь от любых презентов, даже не слушая увещевания Чепразова. Не нужно мне ничего. Домой хочу, свернуться под одеялом и никого не видеть.

— Ты на меня злишься, — подытоживает Рус, спустя пару сотен метров молчания.

— Я… Даже не знаю, что тебе ответить, — вздыхаю, пожимая плечами. Это было неожиданно.

Он делает шаг ко мне и заглядывает в глаза как там, в бутике — с непередаваемой смесью муки и голода.

— Пригласи меня в гости. — Кивает на темнеющий в сумерках прямоугольник парадной двери.

Как всё просто. Может, так и надо? А я постоянно сама всё усложняю страхом показаться навязчивой или обидеть?

Я тоже делаю шаг ему навстречу и накрываю ладонью прохладную кисть.

— Руслан, у меня от тебя не бегут мурашки, видишь? — поднимаю его руку. — Просто очень неловко, и всё.

Он с упрямой улыбкой переплетает наши пальцы.

— Их просто нужно разбудить.

— Нельзя разбудить то, чего нет. Подожди здесь, я принесу конспект, — договариваю отстранённо, вглядываясь в чёрную махину, ослепляющую светом горящих фар.

Силуэт в салоне неподвижен. Ноябрьские сумерки тяжело выдыхают холодным ветром и вздрагивают вместе со мной.

Вернулся…

***

Амиль

Сижу в машине, тупо уставившись на пару у парадной двери.

Закипаю! Как смола, как лёд, брошенный в открытое пламя! В голове бьётся единственная мысль: «Спешил её увидеть? Красавчик. А теперь смотри и заново учись дышать. Желательно размеренно».

Аля не загоняется. По крайней мере, отлично проводит время.

Всё в шоколаде. Если не принюхиваться.

Оплётка руля скрипит под моими пальцами. В голове гудит, как будто в ухо ввинтили дрель. Я прекрасно знаю название этому гулу, но даже мысленно не спешу его произносить. Признать — значит смириться, а я борюсь.

Если я приму тот факт, что Аля мутит с рыжим, оно прекратит высверливать мне в черепе дыру? Не попробовав, наверняка не узнаешь.

Заставляю себя расслабиться, позволяя биению сердца закладывать уши. А оно, зараза, сейчас колошматится даже громче, чем пару недель назад, когда мы садились в поезд. Мы — это компания, которой предстояло перегонять машины в Новосибирск. Я, Кир и Вадим с женой. Трястись в купе нам предстояло пять суток.

Это моя первая серьёзная попытка соскочить с разборки краденного.

Прибыль, конечно, не та. Про комфорт и говорить не стоит. Но, делая Але предложение, я подумал…

Ха! Сейчас даже звучит смешно! И тем не менее меня угораздило внушить себе, что если всё сделать правильно — попросить её руки своими словами, а не наспех заученными абы откуда, и сыграть свадьбу на деньги, заработанные честным трудом, то шанс у нас, пусть маленький, но появится…

Правда, сумма снова понадобилась внушительная и срочно, а лезть в карман к Игорю — откровенный зашквар. По сути, он единственный не в курсе, что собирался спонсировать чистой воды фикцию. Да ещё единственная цель которой — выставить его лопухом. Не так буквально, конечно, но всё равно не по-людски было бы.

И вот в два часа ночи нас встретили на железнодорожном вокзале и повезли в порт. В одноместном номере мы всей компанией по очереди приняли душ и начали готовить машины, купленные нанявшим нас мужиком в Японии.

Оттирать стёкла от корабельной сажи и прочие приготовления мы завершили только к рассвету. После чего получили по две тысячи на быстрый завтрак в местной кафешке, расселись по своим железным коням и начался долгий путь, отпечатавшийся в памяти преимущественно зверским недосыпом.

Ехали колонной: первый босс, потом Кир, затем Вадим. Я гнал за Светкой, замыкая ряд. Водительский стаж у неё, не в пример хватке, слабоват, а вот манера тормозить — экстремальная. Приходилось постоянно быть начеку, прямо как за учебной машиной. И всё равно зевал нещадно.

По обочинам монотонная серая лента лесов, впереди — километры убитой дороги. Постоянная тряска укачивает. Чтобы ненароком не вырубиться, выкрутил музыку на максимум. Помогло ненадолго. С приходом сумерек рубить начало не по-детски. А до следующего хостела пилить и пилить. В лучшем случае добраться светило часам к четырём утра.

Когда Светка в очередной раз притормозила у кустов, я, недолго посомневавшись, набрал Але короткое сообщение. Вышел на воздух. Холод стоял собачий, но хоть немного взбодрил.

И знал ведь, что ей общение со мной до звезды, а всё равно подлая мыслишка, что она слукавила, не давала жить. В глубине души хотелось, чтобы ждала.

Сообщений я ей тогда отправил немерено. Поначалу думал, не слышит. Потом спохватился, что выйдет тупо, если Аля начнёт отвечать, а я уже буду за рулём. Позвонил, блин…

Аля морозилась, я устало тупил. Ещё и Светка, с гиканьем покорив обратный подъём по глинистому склону, начала поторапливать.

Момент для разговора выпал не самый удачный. Так я себя убеждал остаток пути до хостела, куда мы прибыли, как и ожидалось, глубокой ночью. Спать больше не хотелось. Ворочался как тот беззубый пёс, которого заели блохи.

С Алей связаться больше не пытался. По тону было ясно — не перезвонит. Вывод для себя сделал неутешительный — нормальной семейной жизни, зарабатывая перегоном машин, нам не светит. А чистая зарплата автомеханика — далеко не тот уровень жизни, к которому Аля приучена. На том и заснул.

Утром снова за руль и почти двадцать четыре часа непрерывной дороги. Доезжал уже на соплях. Очередная гостиница, баня. Первая более-менее нормальная ночь. Поспал хорошо, но всё равно уже почти сдулся.

Так прошло ещё двое суток. Затем в Новосибирске отдали машины, с нами рассчитались. Домой возвращался на автобусе. Пару дней беспробудного сна и снова в поезд, перегонять по второму кругу. Спина и задница до сих пор протестуют против неудобных сидений случайных машин.

Что примечательно, в дороге голова совершенно пустая, всё на автомате. Процесс мышления никак не участвует в езде, о другом думается. Видимо, я за рулём не столько думал, сколько строил замки. А те, как у любого босоного мальчишки оказались из воздуха.

Пялюсь в лобовое. Пытаюсь понять, что в голове у Рыжего?

Насколько нужно доверять девчонке, чтобы отпустить её замуж за другого?

Я бы не смог.

Дело, наверное, даже не в доверии. Просто своё нужно беречь у сердца. Будь на его месте я — свихнулся точно. Но я не на его месте, меня Аля так трогательно за руку не взяла бы… Я всё для этого сделал!

И всё равно схожу с ума.

Сердце до того противно набухает жаждой действий, что мне становится нечем дышать. Выхожу на воздух. Нарочно громко хлопаю дверью машины. Что собираюсь говорить или делать понятия не имею. Я слишком вымотан многодневной ездой, чтобы собрать мысли в кучу.

— Привет, Киса. — Прячу руки в карманы. Пальцы от переутомления второй день потряхивает. — Не поздновато ли для прогулок?

— В самый раз. — Лазурные глаза, как всегда, становятся отсутствующими в моём присутствии.

А меня почти месяц корёжит. Не сейчас, так завтра свалюсь к её ногам, а она продолжит смотреть, как на врага человечества и даже шаг не замедлит, дальше пойдёт.

— Тебе не идёт красный, — невольно вырывается, когда я опускаю взгляд на её губы. Не пойму, то ли рад, что слой помады не смазан, то ли бешусь, что она для кого-то накрасилась. Вдобавок надушенная вся как клумба.

В воздухе повисает неловкость. Аля смущённо переглядывается с рыжим, стремительно заливаясь краской. А я… Я забываю, что хотел добавить, целиком сосредоточившись на эмоциях этих двоих. Улавливаю их немой диалог: её мягкий укор… Его самодовольство…

У кого-то вечер определённо удался.

В прошлый раз я не увидел в нём соперника, так безобидный воздыхатель, не больше. Но сегодня между ними ощущается связь иного уровня. Это жалит.

Предыдущие минуты аутотренинга сгорают на хрен. Меня нехило задевает происходящее вопреки воле и любых законов логики. Ведь чего-то подобного я добивался! Так почему взъелся, спрашивается?

Уязвлённое самолюбие люто требует крови, тормозят только остатки не изъеденного недосыпом разума. В итоге выбираю компромисс, веду себя так, как от меня ожидают. Бесцеремонно. Грубо.

— Спасибо, что присмотрел за моей будущей женой. Свободен. — Встаю между ними так, чтобы краем глаза держать его в поле зрения. — Киса, переночуешь у меня? Соскучился зверски.

Я получаю какое-то мстительное удовольствие, вновь загоняя её в угол. Если Аля ещё продолжает придерживаться легенды, то выкрутиться будет сложно.

Со стороны рыжего не слышно даже дыхания. Ждёт ответа с напряжением не меньшим моего.

— Вообще-то, ночевать вместе до свадьбы не принято, — хотя на губах Али играет улыбка, а вызов упрямо пробивается в голос.

Это сокрушительное, просто адово фиаско, потому что я могу только предполагать, как много он вообще про наши отношения знает. Боюсь нечаянно выдать единственный секрет, что нас держит вместе и потерять то, от чего ещё недавно бежал, ломая ноги.

— Кстати, о традициях, — не могу устоять перед потребностью оставить последнее слово за собой. — Ты как? Девичник планируешь?

— Нет.

Разумеется, нет. Свадьба-то ненастоящая, зачем подруг за нос водить?

— Тогда устроим проводы холостой жизни где-нибудь на природе. Вместе. Это моё единственное пожелание. С твоей стороны, сколько друзей будет?

— Только свидетельница.

— И всё? — С плохо контролируемым оскалом киваю в сторону скрипнувшего зубами рыжего.

— И всё…