Глава 2. Не влюбись — неуязвимой будешь!

— Чего стоишь, зятёк? Присаживайся. Рассказывай.

Амиль так резко останавливается посреди кухни, что я впечатываюсь лбом ему между лопаток.

— Зятёк?

— Зятёк, — веско подтверждает Игорь, небрежно захлопывая дверцу холодильника. Я нервно сглатываю, усаживаясь за накрытый наспех стол. Сейчас даже бутылка вермута в его огромной руке в моём растревоженном сознании видится орудием убийства. — Имя, фамилия, чем дышишь?

Ситуацию спасает Ярина. Весьма своеобразно, конечно, но короткий и вызывающе громкий поцелуй жены вовремя отвлекает внимание Рогожина от нехорошо побледневшего гостя.

— Правильно говорить «свояк», милый. Аля для Игоря практически как дочь родная, — поясняет моя ненормальная сестра, ласково потираясь щекой о плечо мужа.

Надо же. Не иначе как от страха поймала приступ супружеской любви и теперь всеми возможными способами пытается донести свои неземные чувства до адресата.

Мне вдруг становится тошно от этого лицемерия, а ещё мутит от давящей близости присаживающегося рядом грубияна.

Амиль будто интуитивно занял место с правого края стола. Место хозяина. Мы с сестрой всегда рассаживаемся по бокам от Игоря, теперь же тот задумчиво оценивает рокировку. Но почему-то никакой реакции не выдаёт, просто садится напротив.

— Дочь и есть, да Аля?

Вымучено киваю, не смея поднять глаз.

— Мы же когда с Яринкой познакомились, я ещё старлеем был. Тоже как у вас всё быстро закрутилось, спонтанно. Поженились сразу почти, чтобы Альку из детдома забрать. — продолжает Игорь. А у меня от его отеческой улыбки ком в горле встаёт размером с кулак. — Помню, мелкая совсем была, только в третий класс перешла. Белый бант больше той головы. Все с родителями на линейку пришли, а эта зыркает пугливо по сторонам, к ноге моей жмётся… Защемило вот здесь, понимаешь?

Игорь бьёт себя кулаком в грудь, а больно мне. Потому что, ну правда. Ни в чём не отказывал, а теперь я с ним вот так…

Из-за идиотов этих двух, будь они трижды неладны!

— Амиль, — представляется бритоголовый мерзавец каким-то просевшим, грубым голосом. — Ахметов.

Я содрогаюсь при виде того, как Рогожин пожимает ему руку. Ту самую, что пару минут назад так беззастенчиво лапала его жену.

— Для своих просто Игорь. Ну что, зятёк, вздрогнем за знакомство?

Амиль переводит сверлящий взгляд на Ярину.

— Не употребляю. Мне бы просто стакан воды. Можно из-под крана.

— Это ты, парень, молодец. Спортсмен. Но водопроводную пить всё же не советую. Сейчас компот из кладовки принесу. Яринка, пошли, поможешь.

Понятно. Семейный совет держать будут.

— Только попробуй потащить меня под венец! Клянусь, ты у меня на этой фате повесишься, — заговариваю шёпотом, едва мы остаёмся наедине.

— Смотри, Киса, не влюбись. Иначе я разобью тебе сердце, — тихо цедит Амиль. Издевается, гад. — Повторяю: мне ни к чему проблемы из-за твоей вертихвостки сестры. Она могла предупредить, что замужем.

В гневе вскидываю голову и наталкиваюсь на его напряжённый взгляд.

— Нужно было позволить ему вас застукать.

— Поздно, — произносит с издёвкой. — Ты уже ввязалась в эту авантюру. И закончиться она может чем угодно. Даже таким пропащим событием как «брак».

— Просто исчезни, — моментально вспыхиваю от жалящей внутри злости. — Испугайся ответственности. Обещаю, оплакивать твоё предательство.

— Нет, это ты меня бросишь, а я буду оплакивать твою ветреность, — выдыхает с сарказмом, дёргая меня к себе. Громко втягивает воздух у моей щеки и задерживает дыхание.

Я тоже не дышу. Это как… Как сделало бы какое-нибудь животное, оценивая врага. Возникает предчувствие бешеной схватки: оглушающее, чуждое. Его хочется стряхнуть. Кажется, даже кислород в лёгких уплотняется, жжётся. Едва не лишаюсь чувств от силы распирающих меня эмоций. Не выношу его!

— Так, ребята, буйный темперамент в вашем возрасте норма, но не забывайте, что вы здесь не одни.

Я тихо чертыхаюсь себе под нос, вырывая локоть из руки Амиля. Меня потряхивает от слов, что остались невысказанными благодаря несвоевременному возвращению сестры. Или, наоборот, своевременному. Тут как посмотреть. Вряд ли ругань то, чем занимаются влюблённые, прервавшись на горячем.

«Не влюбись!». Посмотрите на него!

Всегда умела сдерживаться, но почему-то именно эти слова окончательно выводят из себя. Я не понимаю свою реакцию, она неадекватная. Но игнорировать жжение в груди не получается.

Амиль меня бесит просто невыносимо. Абсолютно всем. Тем, что коленом задевает моё колено, и смотрит тайком пристально, и дышит зло. А губы как кривит, когда никто не видит! Как будто я докучливый репей на царской мантии.

— Сам чем занимаешься? — интересуется Игорь, усаживаясь за стол. — Студент?

— Работаю.

— Тоже неплохо. А кем?

— Автомехаником.

— Слыхала, мать? Обрастаем полезными связями. — усмехается Рогожин, окидывая переливающую компот в графин Ярину зачарованным взглядом. Он у него после командировок всегда такой, что ещё пару дней неловко находиться с ними рядом. — Что называется, не имел я хлопот и недавно подарил жене машину. И ведь знал же, что не надо ей оно, но всё-таки уломала меня лисица. Думаю, ладно, пусть катается, тем более повод внушительный — десятилетие свадьбы. Теперь у Яринки, что ни выезд, то заезд: то на бордюр, то в дерево. Так моя красавица ещё автомастерские постоянно находить умудряется, где за ремонт втридорога дерут.

— Надо же, какие жулики, — Амиль мажет по ней мимолётным взглядом, а по ощущениям, как матом кроет.

Теперь понятно, где сестра его подцепила, предварительно хорошенько долбанувшись о руль белокурой башкой. Другой причины так учудить я просто не вижу.

— Ладно, что-то мы отвлеклись, — переводит тему Рогожин. — Свадьбу когда играть собираетесь?

— Ну, какую свадьбу? — невольно вырывается у меня.

Ярина закусывает губу. Это ужасно, но мне сейчас хочется её даже не обругать, а влепить парочку трезвящих оплеух. Несмотря на всё то хорошее, что она для меня сделала.

— Мы так далеко не заглядывали… — осторожно пытается сойти с темы Амиль.

Хоть тут мы единогласны. Впрочем, зная Игоря это как минимум бессмысленно, а как максимум ещё и травмоопасно.

— Я бы не советовал заканчивать свою мысль, — спокойно перебивает Рогожин. Он говорит абсолютно невозмутимо, с обманчивой полуулыбкой на тонких губах. — Ты уже заглянул, куда смотреть не следовало. Этого хватит, чтобы в ближайшем времени надеть чёрный костюм. А уже куда — на свадьбу или похороны, решать только тебе. Не для того я в Алю душу вкладываю, чтобы она пошла по рукам. А теперь к делу, зятёк. У тебя хоть есть что за душой?

— Ну, Игорь! — Ярина тут же поворачивается к мужу, делая страшные глаза.

— Что Игорь? Должен же я знать, кому доверяю своё сокровище.

Рогожин всегда меня баловал, но также он жёстко осуждает легкомыслие. Задрать перед мужиком юбку можно только в двух случаях — не уставал повторять он. — Либо под дулом пистолета, либо по большой любви.

Пистолета у Ахметова при себе нет. Значит, названный папочка в лепёшку расшибётся, но устроит моё счастье и выполнит свой родительский долг.

Вот я влипла!

Амиль тем временем расслабленно откидывается на спинку стула. Его даже не смущает сверлящий взгляд Рогожина из-под кустистых бровей. Гад просто криво улыбается, без видимого напряжения поддерживая зрительный поединок.

— Мне двадцать четыре. Пардон, миллионов пока не успел сколотить. Живу с другом в однушке, так что в ближайшее время даже невесту некуда привести. Потому и хотелось бы сперва встать на ноги.

— Где любиться нашёл, найдёшь и куда поселить, — тоном, как по наковальне ударяет Рогожин. — Ну что, Алька, готова стать Ахметовой?

— Конечно, — произношу покорно, не в силах опротестовать этот бред.

— Что ж, так и быть, половину расходов на банкет беру на себя. У Али должно быть всё самое лучшее, свадьбу один раз играют.

Амиль по-хозяйски сжимает под столом моё колено. Мне отчего-то жарко становится, мамочка…

— У неё уже есть самый лучший я.

— Вот и продолжай в том же духе. На тебе, парень, самое важное: позаботься, чтобы невеста сияла от счастья. А пока у меня для вас подарок. — Игорь достает из кармана два билета и протягивает сидящему с непроницаемым лицом Амилю. — Собирался девочек вдвоём отправить, но с тобой ей, думаю, будет интересней. И мне спокойней. Опера — это вам не зад на лавочке просиживать.

Куда, простите? В оперу?!

С вот этим? Да он же там изведёт меня со скуки!

Я резко подрываюсь из-за стола, бормоча бессвязные извинения, и быстрым шагом выхожу на балкон. Не могу больше… Мне срочно нужно вдохнуть чистого воздуха, не отравленного дыханием Ахметова.

Ну Игорь! Удружил.

Не хватало ещё идти вдвоём куда-то. Тем более в оперу! Не удивлюсь, если предел интересов этого Амиля — стрелять телефоны в безлюдных подворотнях.

С кухни слышится громкий смех, перемежающийся со звоном посуды. Сидит там, ест эти проклятые конфеты с вишней как ни в чём не бывало. Ни стыда, ни совести.

В крови бурлит раздражение уже оттого, что приходится терпеть его рядом, но, когда Амиль дотрагивается до меня, с неохотой, как будто боится испачкаться, напряжение усиливается во сто крат, по непонятным причинам.

— Аля… — Рогожин тихо откашливается за моей спиной. — Ну чего ты убежала? Красавца своего одного с чужими людьми оставила.

Зря я поддалась рефлексам и обернулась на голос. Теперь усилием заставляю себя не отводить взгляд. Не подавать вида, что злюсь на сестру. Не вспоминать…

— Жарко стало.

— Да я вижу, горишь как помидор. Мне самому, если честно, неловко. И говорить на эту тему сложно, хотя всегда старался быть тебе другом. В общем, Ярина расскажет, как предохраняться. Вам, девочкам, между собой будет проще.

О да, очень актуальная тема. С интересом послушаю, как не залететь от воздуха.

Судьба, ну не гадость ли ты, а?

— Хорошо. Я могу идти?

— Погоди. — Игорь перехватывает меня за руку. — Я вот что хотел спросить. Ты почему прогуливаешь?

От его доброго отношения на душе становится ещё гаже.

— Пару отменили. Можешь проверить.

— Не дуйся. — Успокаивающе сжимает моё запястье. — Я просто забочусь о твоём будущем. И твой выбор принимаю… Любой. В конце концов, тебе с ним жить. Но знай, начнёт хулиганить — буду вынужден принять меры. То же самое касается и тебя. Я не потерплю легкомыслия, Аля. Ты достаточно взрослая девушка, чтобы думать головой. Профурсетке в моём доме не место. Это понятно?

— Вполне, — отзываюсь ровно, глядя себе под ноги, не видя, впрочем, ни домашних тапок, ни пола.

— В таком случае оставляю тебя с сестрой. У нас у мальчиков тоже намечается мужской разговор. Да не пугайся ты так, — смеётся он, очевидно, что-то такое уловив в моём лице. — Что я будто не был молодым? Обижать твоего милого не буду.

— Да хоть пристрели его, — цежу себе под нос.

Знал бы Рогожин, что этот «милый» делал с его женой, пока он спешил домой с букетом. Фу. Даже вспоминать как-то не хочется.

— Что, не расслышал?

— Спасибо, говорю.

— Не задерживайтесь. Тебе ещё на лекции бежать.

Жду, когда Игорь закроет за собой дверь и сразу же с укором обращаюсь к подпирающей стену сестре:

— Ярина, ты же замужем! Как так можно?

— Замужем, да может не за тем.

— А кто тогда тот? — смотрю на неё растерянно.

— Да не знаю я! Возможно, его не существует… — Прячет лицо в ладонях. — Аль, я старею, да?

— Ты б голову проверила, — тяну озадаченно. — При чём здесь возраст?

— При том что моя жизнь пахнет нафталином! — Всплескивает она руками. — Одно и то же… День изо дня та же пластинка! А Игорь, он… Мы с ним как друзья! Всё так гладко, аж… тухло! Я задыхаюсь в этой рутине, понимаешь? Порой хочется крикнуть как в том анекдоте: Эй, супружеский долг не грех уже и простить! Ой всё, перестань так смотреть. Подлый поступок, знаю я! Бес попутал. — Разводит руками. — Я банально запала.

— Да Господи, как?!

— Вот так, с первого взгляда на первого встречного. Он когда смотрит, я забываю, что вчера закрашивала первую седину и не чувствую морщинок. Вот тебя когда-нибудь целовали так, чтоб ноги отнимало? — Ярина переводит на меня мечтательный взгляд и тут же поджимает губы. — А, ну да… Кому я рассказываю. Подрастёшь — узнаешь.

— Не понимаю… — Сжимаю пальцами виски. Голову, кажется, разорвёт от мыслей. — У тебя же всё есть. Любая прихоть…

— Я за эти прихоти молодостью расплачиваюсь, — резко перебивает сестра.

— Ну так разводись.

— Да? А жить на что будем? И где? В бараке каком-нибудь, с отбросами? — спрашивает с издёвкой. И добивает, вскидывая брови. — Забыла, кто тебя содержит? Шмотки, драгоценности, курорты, престижный универ. Это всё мой Игорь. Вот только рассчитываюсь за все блага я одна. На что будешь доучиваться, если мы разведёмся, ты подумала? Можешь меня осуждать сколько хочешь, но молча. Понятно?

— Ярина, это неправильно.

— Да ладно? Нашу мать ещё при жизни лишили родительских прав. Я тоже могла спиться и плыть по течению. Но я вертелась как белка, чтобы у нас была лучшая жизнь. Так что я делаю неправильно? Один раз оступилась? Где твоя благодарность, сестра?!

Доля правды в её словах есть. Но ещё хуже оттого, что я не могу себя перебороть. Непорядочно обманывать Игоря. И я понятия не имею, как до неё достучаться!

— Я не буду вас покрывать.

— Нечего покрывать, успокойся. Я с ним больше ни-ни.

А глаза отводит. Ну да, ну да…

— Вот и сделай так, чтоб этот тип исчез.

— Не могу, Аля. Если понадобится, ты выйдешь за него замуж, — с нажимом в голосе произносит сестра. — От тебя всего-то и требуется отвести внимание. Если Игорь что-то заподозрит, с его нравом и связями, он нас по миру пустит. Ты мне обязана всем, что имеешь. Пора отдавать долги.

— Но не браком же с твоим любовником. Да он меня на дух не переносит! И я его тоже.

— Во-первых, между нами ничего не было. А во-вторых, это же понарошку. Тебе никто не запрещает через год развестись.

— Я с ним даже часа не выдержу, — вздрагиваю, не в силах вытравить из памяти дерзкие губы Ахметова.

— Поверь, привыкнуть можно ко всему.

Ответить я, увы, не успеваю. Сначала за нами раздаётся характерный щелчок двери, затем нахальный мужской голос громко возвещает:

— Вот, ты где!

— Тише, дурак, — смущённо усмехается Ярина, поправляя волосы.

Исподлобья смотрю на Амиля, испытывая острое желание испариться.

Они мне противны.

— А я к Але обращаюсь.

— Ну, Амиль, — укоризненно закатывает глаза сестра, не давая мне слова вставить в ответ. — Угомонись. Ты её смущаешь.

— Скромная, говоришь, — сощурившись, он окидывает меня каким-то намеренно-неторопливым взглядом. Чувствую себя так, будто надо мной только что надругались. — Так ты для меня себя берегла, Аля? Хорошо подумала?

Эй! А вот ухмыляться так погано не надо!

— Не пошёл бы ты, а?

Словно и впрямь потеряв ко мне интерес, Амиль отворачивается, засовывая руки в передние карманы джинсов.

— Ну пошли, проводишь.

Это пожалуйста. Прикидываться дальше сил никаких!

— Забудь сюда дорогу, — толкаю его в грудь, едва оказавшись наедине на лестничной клетке.

Ахметов молниеносно обхватывает мою кисть и на контрасте плавно заводит руку за спину.

— Я не ослышался — ты меня прогоняешь? — выдыхает рвано, припирая меня всем телом к стене.

— Ещё чего, — с запозданием прикусываю язык. — Поверь, сам сбежишь. И ничего ты мне не сможешь сделать!

Амиль издевательски щёлкает меня билетами в оперу по носу.

— Завтра проверим.

— Вот и проверим! — неосознанно копирую его тон.