Глава 3. В программе только хардкор

Амиль

Подполковник Игорь был немногословен. Суть его посыла свелась к короткому своду санкций:

Повысишь голос на мою Альку — без зубов останешься.

Хоть раз замахнёшься — сломаю руки.

Надумаешь сделать ноги — прострелю колени.

Налево пойдёшь — останешься без… ну, тут тоже вроде всё понятно.

Что примечательно наедине этот безобидный с виду мужик мигом перевоплотился в сущего упыря, жаждущего испить моей крови под любым предлогом. Натуральный оборотень!

И не то, чтобы я чисто по-мужски не понимал его заботы, сам за сестру порвать готов. И всё бы ничего, если б мы с Алей хоть каплю нравились друг другу.

Беда в том, что я бы в сторону этой тощей, бледной как моль девчонки по доброй воле никогда не глянул. А сама она при виде меня кривится как на отбросы. Родословной, видимо, не вышел.

Ну да, не благородный принц. Вообще, не принц! Потому что в реальной жизни жить честно значит — выживать. Не моя это религия и путь не мой. Вот поэтому, чем раньше я от Али избавлюсь, тем больше шансов, что Игорь не пронюхает, чем я промышляю. Меня за такое палево по головке не погладит ни одна из сторон.

А на первом свидании главное что? Правильно — произвести хорошее впечатление.

Значит, по-быстрому избавиться от опасной обузы поможет обратное. Але за меня должно быть стыдно настолько, чтобы бежала далеко и сломя голову.

— Нет, ну ты это, побыстрее свисток накрасить не могла? — выплёвываю вместе с шелухой от семечек, бодро пружиня с корточек. — Чуть копчик себе не застудил.

По глазам, округлившимся на пол-лица, вижу, что с образом я не прогадал. Контингент захудалых районов и дешёвых пивнушек ещё никого не оставил равнодушным. Благо знакомых самых разных сортов у меня в избытке.

— Амиль, может быть, вместо свидания просто зайдёшь в гости? Чаю горячего выпьем… — еле-еле выдавливает из себя.

Смачно сплёвываю в сторону. С непривычки чуть не попадаю девчонке на туфли. Унылые настолько, что даже моя бабушка, царствие ей небесное, это безобразие выгуливать в люди не стала бы. Зато низкий каблук удачно подчёркивает разницу в росте. То, что доктор прописал.

Подхожу ближе, намеренно укрывая Алю своей тенью.

— Да не очкуй, детка. Здоровьем Бог не обидел.

Она, скорее всего, неосознанно пятится назад.

— Зато с интеллектом дела обстоят несколько иначе…

Выдерживаю небольшую паузу, якобы переваривая посыл.

— Ты сейчас меня тупым назвала, типа?

Ошарашенный взгляд бледно-голубых глаз перескакивает со спортивной толстовки на мои красные сникерсы с черепами и возвращается к яркой бейсболке. Да, Аленька, правильно смекаешь. Смешаться с толпой у нас не получится.

— А ты в оперу идти передумал, да?

Неприкрытая надежда в тихом голосе приятно греет душу.

— Не клуб, но на халяву сойдёт. Чё билетам зря пропадать, правда? — с кривоватой улыбкой рушу её ожидания и бодро волочу проглотившую язык зазнайку в сторону остановки.

Сама Аля к выбору наряда тоже подошла с фантазией, условно прикрытой полным её отсутствием. На ней чёрное платье ниже колен с высоким воротником, тёмный плащ, светлые волосы зализаны в низкий хвост. И снова никакой косметики! Факт, отмеченный против воли и теперь зудящий в мозгах смутным возбуждением.

Всё-таки был момент, когда моё тело, разогретое умелыми ласками Алиной сестры, отреагировало на эти сочные бледные губы не совсем адекватно. Но портить недотрог меня не вставляет, а реальных отношений я ей под страхом смерти не предложу. Свобода дороже.

— А мы разве не на машине поедем?

Приподнимаю брови, придавая ещё больше иронии своему взгляду.

Ага, сейчас прям. В программе только хардкор.

— На билетах уже сэкономили, не будем нарушать т… — чуть не ляпнул «тенденцию», чего в моём образе делать категорически не стоит. Аля, видимо, начала отходить от первого шока и теперь с подозрительностью щурит глаза. Надо же, какая хорошая, смышлёная девочка. — Таксисты цены гнут космические, — нахожусь в последний момент. — О, шевели булками. Наш номер.

Час пик. Переполненную маршрутку трясёт и кренит на поворотах. Аля клонится следом, судорожно держась за поручень и пытаясь по возможности ко мне не прижиматься. В чём я как истинный мерзавец ей всячески мешаю.

— Эй, а какая у тебя фамилия? — Намеренно цепляю губами аккуратное ушко.

Жаль выражения её лица не видно, но дрожь по тощему телу проходит ощутимая. Правильно, содрогается, то ли ещё будет.

— Кисова.

— Значит, точно будешь «Киса».

— У меня имя есть!

— Н-да? И как тебя звать полностью?

— Так и звать — Аля.

— Что прям полное имя? — продолжаю «тупить». — Не Алина, не Альбина, а просто — Аля?

— Всё верно. Оно арабского происхождения, в переводе означает «благородная», — поясняет с пафосом. Зануда явно не упустит случая повыпендриваться.

— Твой батя шейх, что ли?

Пытаюсь сохранять серьёзную мину, уж очень хочется заржать в полный голос. На самом деле я не имею ничего против имени «Аля», но этой малышке оно абсолютно не подходит. Несуразней только фамилия.

— Не знаю… — Пожимает поникшими плечами. — Помню, мама любила смотреть сериалы, когда ещё не продала наш старенький телевизор.

Звучит грустно. Впрочем, она хотя бы знала свою маму. Моя умерла в тот же день, когда мы с сестрой появились на свет.

— Понятно. Всё равно отстой, огрызок, а не имя. Считай, «Киса» ещё комплимент.

Нас снова швыряет вперёд. Аля в поиске опоры инстинктивно цепляется свободной рукой за мой бицепс. Тонкие пальцы вздрагивают и… сжимают меня крепче через тонкую ткань толстовки.

Я почему-то теряюсь — в пространстве, в запахе волос, во времени. В ушах прибоем шумит сердцебиение. Необъяснимое чувство беспомощности вызывает во мне лёгкое желание пойти блевать.

Это действительно ненормально — уровень моей раздражительности по отношению к маленькой бледной моли. Обижать её не за что, да и нет её вины в случившемся, а порождает столько негатива, что меня чуть ли не сносит с ног. Чертовски странно.

***

Аля

— Сядь, пожалуйста, нормально. Ты в приличном обществе, — шикаю на Амиля, едва ли не закинувшего ногу на подлокотник.

— Ага, настолько приличное, что даже негде купить попкорн, — отбивает мой спутник с таким возмущением, будто ему нанесли очередную моральную травму.

Первая, очевидно, случилась, когда я выкинула в урну бейсболку, сорванную с его головы. Клянусь, он на пару секунд задумался над тем, чтобы её достать! Не стал. Только ругнулся сквозь зубы, явно проклиная тот день, когда я на свет явилась.

— Опера — это искусство… — возражаю с пылом, но меня перебивают самым наглым образом.

— Искусство нагонять сон.

И он действительно зевает! Так широко, что у меня появляется уникальная возможность в деталях рассмотреть все тридцать два крепких белоснежных зуба. Самое ужасное, что организму совершенно плевать, где мы находимся, цепная реакция срабатывает моментально. Еле успеваю спрятать лицо за купленной программкой.

Ух, хулиган! Я ведь до последнего надеялась, что его в таком виде в оперу не пустят. Что ж, косых взглядов мы собрали массу, но никто не бросился нам наперерез и не выставил взашей!

Кажется, так стыдно мне не было даже когда нас якобы застукал Игорь. Каждый шепоток рассаживающихся внизу зрителей против воли принимаю на наш счёт.

— Прекрати паясничать, — практически молю, желая провалиться сквозь землю.

— Не знаю, о чём ты. Я ещё даже не начинал.

В этот момент гаснет свет. Тихий гул голосов сменяется музыкой, открывается занавес. Амиль теряет ко мне интерес. Проходит минута… вторая… пятая — он всё так же сосредоточенно смотрит на сцену.

Заткнулся.

Ну надо же! Вот она — великая сила искусства.

Вчера, когда мы на прощание обменялись номерами, я для себя решила не наматывать сопли на кулак и любыми неправдами добиться его капитуляции. Проштудировала кучу форумов, чтобы узнать, что в девушках категорически не нравится мужчинам.

Формула счастья оказалась насколько простой, настолько сложной в исполнении. Попробуй-ка воплоти симбиоз синего чулка, брюзги и зануды.

Наряжалась я по принципу «что поскучнее», зализала для верности волосы и приготовилась критиковать да ныть. Казалось, ничто не способно меня обезоружить… Но тут перед глазами предстал Ахметов…

Вырвиглазная бейсболка. Отстойные манеры. Примитивный словарный запас. Форменный дегенерат. И всё. Заготовленная критика махом перешла в разряд комплиментов. Да у меня от одной его «Киса» внутри подгорает!

Пользуясь тем, что Амиль не видит, придирчиво рассматриваю его с ног до головы. Разве высокий лоб не признак ума? Да и глаза у него слишком цепкие, пронзительные. Моментами мне кажется, что мерзавец тоже затеял маскарад. Надо понаблюдать. Если я права, то рано или поздно он на чём-нибудь непременно проколется.

Наверное, Амиль чувствует на себе мой взгляд, потому что вдруг громко, наверняка привлекая к нам лишнее внимание, спрашивает:

— И долго этот хор мальчиков-зайчиков будет лабать?

— Конечно, — шепчу, моментально багровея лицом.

— Половину разобрать не могу. Мне становится скучно, — то ли оправдывается, то ли угрожает.

— Терпи. — Дёргаю с вызовом бровью. — Так будет всегда, мы же теперь пара.

— Ещё не передумала? — цедит тихо, наклоняясь ко мне.

— Нет, — отвечаю в тон ему.

— Ништяк. Тогда я за тобой поухаживаю. — И насыпает мне полную ладонь семечек из свёрнутой конусом программки! — Наслаждайся, Киса. Всё для тебя.

От банального и совершенно несвойственного мне желания задать мерзавцу хорошую трёпку, меня удерживает исключительно уважение к труду артистов. Без тени сомнения, на то и был расчёт.

Но не опускаться же теперь до его уровня! Перебьётся.

Плохо, что я клатч дома забыла. Так переволновалась, когда он позвонил, что чуть в домашних тапочках не выбежала. Вот куда теперь девать это добро?

Хотя…

Скашиваю глаза на соседнее кресло. Довольный своей выходкой полудурок, удачно наклоняется, чтобы затянуть шнурки на сникерсах.

Мысленно благодарю Игоря за билеты в ложу, где нас хотя бы со спины никто не видит, и быстро высыпаю семена подсолнуха в капюшон его толстовки.

Сидим. Краем глаза вижу, что Амиль достаёт телефон. К счастью, просто читает сообщение. Сам текст не разобрать, да мне и неинтересно. Важнее следить за сменой эмоций: удивление, волнение, ухмылка…

Надо же, как всполошился. Лишь бы звонить никуда не начал.

— Ну что, красавица, радуйся, — бросает мне, не поворачивая головы.

— Чему? — уточняю осторожно, уже не зная, откуда ждать подвоха.

— У меня дела нарисовались. Я сваливаю.

— Прощай. С радостью сообщу Игорю, как ты променял меня на «дела». — Рисую пальцами в воздухе кавычки. — Горевать буду жу-у-утко…

На самом деле у меня просто нет денег на обратную дорогу. Ни карточки, ни телефона — всё осталось в клатче. Но в целом ситуация мне нравится. При наихудшем раскладе вернусь пешком и расскажу слезливую историю о том, как сильно ошиблась в выборе и какой Ахметов ненадёжный кавалер. А главное, даже врать не придётся.

Он мажет по мне раздражённым взглядом, набирая ответ.

— Ладно, шантажистка. Поехали.

— Некультурно покидать зал во время действия. — Назидательно поднимаю палец вверх. — Уйдём попозже.

М-м-м… Этот сладкий скрип его зубов! Поставить бы его на мелодию будильника и каждое утро, каким бы ранним оно ни было, будет праздником.

Ахметов так резко и так близко наклоняется, что его выдох обжигает кожу.

— Ну ты и зануда, Киса!

Спасибо, я стараюсь.

— Ш-ш-ш… — Строго прижимаю палец к своим губам.

Взгляд Амиля становится бешеным.

— Когда? — вопрос выстреливает мне куда-то в висок.

Щекотно. По шее вниз бегут мурашки.

Очень нездоровое и пьянящее ощущение. Злить его необъяснимо вкусно.

Хочу ещё.

— Дождись антракта, — улыбаюсь натянуто. — Но я, пожалуй, досмотрю выступление.

Выкусил? Теперь можно гордо повернуться лицом к сцене.

Правда, что там происходит до мозга не доходит. Пытаюсь выровнять дыхание. Эмоции распирают. Как с тарзанки прыгнула.

— Ну хорошо…

Звучит больше как вызов. И очень скоро понимаю почему.

Амиль так и сидит, повернувшись ко мне вполоборота. Грызёт свои семечки, а шелуху, зараза, сплёвывает куда попало! Такого свинства храм Мельпомены точно ещё не видывал.

Где я так провинилась, сама не понимаю, но молча смотреть на это безобразие у меня никаких сил не хватит.

Вот ещё, сидеть рядом с ним у всех на виду! Какая уважающая себя девушка такое стерпит? Та самая умница во мне вот-вот сгорит со стыда.

— Как же ты меня достал! Поехали.

Ругая себя за эту вынужденную капитуляцию, покидаю ложу. Не оглядываясь, выхожу из здания оперного театра. Взвинченность частично заслоняет реальность. Полностью осознаю себя уже испепеляющей взглядом профиль чертовски довольного собой Амиля, устроившегося рядом на заднем сиденье такси. Бесит.

Уж лучше смотреть на то, как за окном пролетают огни незнакомых улиц…

Стоп. Что?!

— Мы едем в другую часть города! — выпаливаю, округляя глаза.

— Ну да, — отзывается Ахметов будничным тоном. — У меня там дела. Предупреждал же.

— Да ты… — лёгким не хватает воздуха от вновь накатывающей ярости. — Мне нужно домой!

— Во-первых, нам не по пути. Во-вторых, тебя ж ещё за ручку нужно довести до самой квартиры. Вдруг ты лоб себе расшибёшь, а мне потом головой отвечать? Так что твоё «хочу — не хочу» не канает. В общем, нет у меня пока времени с тобой нянчиться. Всё, Киса, не возникай.

— Послушай, ты…

Но Амиль демонстративно надевает наушники, отсекая дальнейшие споры.