Глава 4. Собралась замуж — тренируйся

Такси останавливается во дворе одного из спальных районов.

— На выход.

Смирившись с неизбежным, я успела задремать и теперь сказанное Ахметовым осознаю не сразу.

— В смысле «на выход»? — С сомнением кошусь на многоквартирный дом. Даже близко не представляю, где мы находимся. — Мы что пойдём вдвоём?

— Нет, я тебя одну во дворе куковать оставлю, — бросает он раздражённо. — Ещё пристанет какая-нибудь шваль, доказывай потом Игорю, что ты сама заартачилась.

Звучит вполне логично, но правда в том, что Амиль сам по себе пугает меня ничуть не меньше. И я сильно сомневаюсь, что при необходимости сумею дать ему отпор.

Лишь тем себя и успокаиваю, что Игорь в случае чего его из-под земли достанет. Стало быть, ничего плохого со мной не случится. Наверное. Вот чёрт! Ладно, нужно мыслить позитивней. Постараюсь изучить врага в среде его обитания.

С третьей попытки открываю заедающую дверь такси, но сразу же замираю при виде галантно протянутой руки.

И как это понимать?..

Неужели, первый прокол с его стороны?

— Спасибо, — бормочу, цепляясь за горячую мужскую ладонь. Сердце отчего-то сильно и гулко бьётся, хотя жест сам по себе обычный. Особенным его делает только неотёсанность Ахметова.

У меня ведь нет других причин так встрепенуться, правда?

На нетвёрдых ногах выбираюсь из машины.

— Вообще-то, я за наушниками тянулся. Забыл в салоне. — Он небрежно стряхивает с руки мои пальцы. Порыв ветра доносит до меня морозный запах кондиционера для белья и мятной жвачки. — Подвинься, сам достану.

От неловкости врастаю в землю как вкопанная. Дышу глубоко и медленно, пытаясь не залиться краской стыда.

Ладно… Ничего смертельного ведь не случилось. Подумаешь, приняла его внимание на свой счёт. Забыли.

Подъезд чистый и светлый. Первая приятная новость за сегодня. Больше всего я боялась оказаться в притоне.

В лифте становимся друг к другу лицом. Как бойцы за секунду до спарринга — никто не готов открыть противнику спину.

— Киса, а ты со всеми ходишь, не спрашивая куда? — неожиданный вопрос прицельно бьёт туда, где уязвимо. — Нельзя же быть настолько доверчивой. Вдруг я больной на голову или… маньяк? Не страшно?

— А у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда. Пара слов Игорю, и ты меня никогда больше не увидишь.

Амиль впервые за вечер смотрит мне прямо в глаза. Первые пару секунд в его взгляде мерещится любопытство, но уже в следующее мгновение он снова становится жёстким и отсутствующим.

— Я лучше подожду, когда ты сдашься. — Обнимаю себя за плечи, ёжась словно от сквозняка, внезапно пробравшего до костей.

— Тогда вернёмся к первому вопросу. Не боишься остаться со мной наедине?

«Наедине» застывает в воздухе.

В груди перехватывает и пульс ускоряется. Ахметов словно нарочно нагнетает. Мои чувства на этот счёт противоречивы. Одновременно хочется кинуться наутёк и стереть блуждающую по его лицу усмешку, показать, что я ему не по зубам.

— Побаиваюсь немного, — решаю не отпираться. Он ведь не слепой, сам всё прекрасно видит. — Только помни: всё, что ты сделаешь со мной, потом долго-долго будут делать с тобой охочие до развлечений сокамерники.

— С этим засада, конечно, но я что-нибудь придумаю, — тон Ахметова давит металлом. Никак не пойму он насмехается надо мной или правда предостерегает. — Наш этаж. Пошевеливайся.

Злюсь, но иду. Следую за ним как собачка на привязи. Безмолвно. Покорно. В незнакомом месте не до капризов.

У Ахметова широкая спина. Мне отчего-то жутко хочется за ней спрятаться всё то время, пока он звонит в дверь. Но открывает молодая, эффектная женщина. Слишком молодая, чтобы быть его матерью и, очевидно, слишком бесцеремонная для дежурных расшаркиваний.

— Ого… Неужто в Африке выпал снег, что ты, наконец, нашёл себе пару?

— Лина, не ревнуй. Я всегда к твоим услугам, — Амиль без зазрения совести стреляет по ней глазами. При мне!

Она и бровью не ведёт в ответ.

— Ловлю на слове, балбес. Заглядывай на обратном пути, мусор вынесешь.

Ахметов цокает языком.

— Подвинься, обломщица, — усмехается, проходя в квартиру.

Захожу следом и осматриваюсь. Простенько, но чисто и уютно. А ещё слышны детские голоса, что немного расслабляет. Самую малость.

Лина скрывается за одной из дверей, оставляя меня мяться под его пронизывающим взглядом. Нервно снимаю плащ, чтобы хоть чем-то занять беспокойные руки. Очевидно, Ахметова забавляет мой дискомфорт.

Вскоре к нам выходит миниатюрная брюнетка. Примерно возраста Амиля, с восточными чертами лица и радужками того же глубокого карего оттенка, что и у него.

— Привет, сестра, — моментально теплеет его голос. — Не надо делать большие глаза, я ж не с парнем в обнимку пришёл. Знакомься, это Аля. Она поможет присмотреть за нашими неразлучниками.

Близнецы, значит. Очень интересно… Она, в отличие от брата, производит приятное впечатление.

— А Аля у нас кто? — Брюнетка мягко забирает у меня плащ.

Настороженный взгляд пробегается поверх моих платиновых колец, перескакивает на брендовую бирку. Ох, как осязаема её настороженность — будто это я угрожаю Ахметову, а не наоборот.

— Моя девушка, — звучит с вызовом.

Да поняла я. Поняла! Саму от тебя воротит.

На плечи вдруг опускается непривычная тяжесть. И это уже даже не эмоции: просто Амиль по-хозяйски обнимает меня рукой.

Мы оба от происходящего настолько не в восторге, что он наверняка почувствовал, как меня передёрнуло с той же отчётливостью, с какой я ощущаю скованность в его жилистом предплечье.

— Здравствуйте, — язык деревенеет пропорционально скольжению прохладных пальцев к моей ключице. Мимолётное прикосновение вызывает волну неконтролируемой дрожи. — Извините, что без предупреждения, — заканчиваю сипло.

— Всё в порядке. — нервно улыбается мне девушка. — Чувствуй себя как дома. Чаю хочешь?

Ну понятно, пришла вся такая не их круга, теперь жди беды. Вот только все эти побрякушки куплены Игорем, а по факту за душой у меня даже меньше, чем у Ахметовых. Ни кола, ни двора. Пыль в глаза, и только.

— Нет спасибо. — Переминаюсь с ноги на ногу, рискуя согнуться под тяжестью мужской руки.

— Лина, познакомь пока гостью с детьми, пожалуйста, — просит она выглянувшую из ванной подругу, и обращается уже к Амилю: — Пойдём на кухню, помощь нужна.

Следую за Линой в детскую, даже не сомневаясь, что речь на кухне пойдёт обо мне. Толку наверняка мало, но, надеюсь, хотя бы сестра ему хорошенько мозги промоет.

— Мы с Марьям уходим ненадолго, — тем временем бойко вводят меня в курс дела. — Не волнуйся, киндеры умыты и накормлены, за ними нужно только присмотреть. Знакомься, Ксюша, дочь Мари, и Костя, мой богатырь.

Двое дошколят без особого интереса мажут по мне взглядом и снова отворачивают головы к телевизору.

— Привет, малыши.

— Привет, — отзываются дети нестройным хором.

Лина отводит меня в сторону.

— Ты их, пожалуйста, надолго одних не оставляй. Они только с виду паиньки, а на минуту отвернёшься, обязательно устроят диверсию. Не переживай, Амиль поможет, — добавляет с улыбкой, вероятно, заметив, как меня перекосило. — Он, считай, отца малышке заменил, опыт есть. Считай, с девятнадцати лет в одиночку тянет на себе семью. Мечта, а не брат! Вы, главное, сильно друг другом не увлекайтесь. Амиль парнишка молодой, горячий… В общем, не забывайте о детях. С меня причитается. О, вот и Мари. Костя, в волосы Ксюше больше не сморкаться. Всё, мама ушла! — Шлёт мальчишке воздушный поцелуй.

«Что он задумал?» — набатом бьётся в голове, при виде подпирающего плечом дверной косяк Амиля. Не нравится мне выражение его глаз. В карем мраке, полуприкрытом длинными как у девчонки ресницами, плещется что-то поистине дьявольское.

***

Амиль

— Там в вазочке мармелад и конфеты. Хотя бы угости девочку чаем, — шепчет сестра на прощанье.

— Перебьётся, — огрызаюсь беззвучно, запирая дверь.

Я уже десять раз пожалел о своей недальновидности. Мари теперь затюкает меня расспросами. Никогда не грузил родных своими делами и начинать не собираюсь. Решал проблемы и посложнее, с Алей подавно разберусь.

В кармане вибрирует телефон. Сообщение от Вени:

«Есть работа».

Ну, зашибись. А ведь должен был успеть отоспаться сегодня.

— Я сваливаю на пару часов, — кричу, набирая ответ:

«Начинайте. Скоро подтянусь».

Что-то сегодня машину подогнали до странного рано. Обычно Арсен так не рискует.

Но сперва надо бы провести инструктаж. Где там моё чудо в перьях?

Хоть отозвалась бы. Как же, мать её, бесит!

Телефон опять глючит. Иду в детскую, пытаясь победить затупившую технику. С четвёртой попытки, аллилуйя! Почтовым голубем вышло бы быстрее…

— Ай!

Мы с Алей, оба на взводе, замечаем друг друга уже в момент, когда сталкиваемся телами.

— Цела? — На рефлексах накрываю ладонью её ушибленное плечо и осторожно веду большим пальцем по шву на платье.

Олень, блин. То есть, телячьи нежности в мои планы не входили, но инстинкты почему-то сработали вопреки.

Аля отшатывается в сторону, словно та кошка, которой хвост прищемили, и сносит уже уцелевшим плечом напольную лампу. Тяжёлая конструкция валится на пол — за малым не прилетает в лоб замешкавшемуся Костику!

— Ещё и неуклюжая, — содрогаюсь, возвращая лампу на место. — Как наказали меня тобой. Нет, прокляли!

Поразительно, как такая щуплая, мелкая девчонка умудряется двигаться с грацией бегемота.

— Смотреть надо, куда идёшь, а не грубить.

Всё это она произносит потешно тонким голосом, гневно сверкая на меня глазами. В целом выглядит забавно, чем-то средним между боевым хомяком и перепуганной мышкой.

— Напоминай себе об этом почаще. — Выдёргиваю её из детской и прикрываю за нами дверь. — Детей на ночь шоколадом не кормить. Чтоб глаз с них не сводила. Я пошёл.

— Куда пошёл? — выпаливает Аля. — Стоп-стоп-стоп… Не смей! Я няней не нанималась.

— Руки убери, — усмехаюсь, указывая взглядом на впившиеся намертво в рукава моей толстовки пальцы. — А то скоро всерьёз начну думать, что ты на меня запала.

— Не оставляй меня с ними, — твердит Аля, игнорируя мой ироничный выпад. — Они же маленькие. Я не знаю, что с ними делать. Я одна не справлюсь!

Переживает. Значит, ответственная, мне не показалось.

— Послушай, Киса… — Накрывая ладонями тонкую шею, чуть наклоняюсь вперёд к лицу Али. Её глаза самого обычного голубого цвета, но при всей своей посредственности очень выразительные и в настоящий момент транслируют неподдельную панику. Что ж, я предупреждал… — Собралась замуж — тренируйся. Я, может, хочу, чтобы жена мне каждый год рожала. Детей люблю до ужаса.

Воспоминания минувшего дня вдруг прошибают непрошеными картинками. Больше всего меня приводит в ступор стихийно возникшая потребность немедленно попробовать на вкус её губы. Потребность, сгенерированная не похотью, а чем-то чертовски враждебным. Чем-то, что пытается навязать мне свои правила.

Сейчас каждый вздох, каждое нервное скольжение кончика её языка по губам пробуждает невыносимое желание впиться Але в рот — поцеловать просто так, без продолжения. Представляю, сколько визга было бы.

Моргнув, опускаю взгляд ниже. Глухое чёрное платье плотно обтягивает излишне худощавую фигуру. Ничего выдающегося, если бы не ярость, с которой вздымается и опадает грудная клетка. От девчонки фонит такой злобой, что ею одной можно вскипятить котёл по мою душу. Вот же вредная зараза.

— Катись к чёрту, — выдыхает хрипло.

Упс, я всё же слишком плотно навалился. У скромницы Али, похоже, сейчас сердце не вывезет, — мысленно усмехаюсь, глядя в сузившиеся зрачки и пошедшие алыми пятнами щёки.

— Будь паинькой, Киса. — Подмигнув, лихо надеваю капюшон и тут же передёргиваюсь от омерзительного ощущения, хлынувшего мне за шиворот мусора. Я даже не сразу понимаю, что происходит. — И как это называется, чёрт тебя дери?..

— Бумеранг?

Меня переклинивает от её звонкого смеха.

Чему ты радуешься? Чему, ГОСПОДИ БОЖЕ?! Нет бы бежать…

— Тебе конец, Киса… — Ловлю яркие звёздочки в крепко зажмуренных глазах.

— Уже передумал уходить? — проходится по моим дрожащим нервам каким-то странным, тягучим, будто хмельным голосом.

— Ты чё такая дерзкая, а? — набирает угрожающие децибелы мой тон.

— А ты не пыжься, Ахметов. Вот что ты мне сделаешь? Что?! — Лихорадочно блестит глазами, собирая с моей груди остатки семечек и… кидает мне в лицо! — Понравилась Ярина? Красивая, раскованная, да? Так чего на меня рычишь?

— Потому что хочу… — перевожу дыхание, как будто не договаривая. На самом деле здесь можно смело поставить точку.

Времени в обрез. Остаётся сжать зубы и отложить разборки на потом.

Ничего, пусть пока празднует, недолго осталось, потому что настроение у меня уверенно движется к отметке «паршивое». От Али нужно срочно избавляться, эти наши игры до добра не доведут.