Глава 5. По краю

На улице стемнело и город намертво влип в километровые пробки. Наш сервис стоит на отшибе, так что к моему появлению машина разобрана уже на четверть.

— Резину туда, — Димон указывает куда-то вглубь бокса и, убедившись, что Кир откатывает шины к дальним стеллажам, коротко кивает на серебристый шедевр зарубежного автопрома. — Приступай, Ахметов.

— В честь чего внеплановый аврал? — интересуюсь, пока переодеваюсь в рабочую спецовку. — Закрываемся ещё нескоро.

— Так этот левак «от своих», не ворованная. Кент Арсена пригнал. Кукле своей купил, а та на радостях жене его сдала. Ну и пошла заодно на три буквы с полным изъятием подарков. Планирует утром в угон подать и струсить страховку.

— Чтоб я так жил, — ржёт Кир возвращаясь.

— Женатым в смысле? — усмехаюсь, надевая рабочие перчатки. — Пожалей девчонку.

Димон хлопает меня по плечу.

— Не тяни резину, дружище. Сегодня вам нужно успеть ещё на гонки. Всё, арбайтен.

— Уже, — отзываюсь, заглядывая под капот.

Как ни крути, а гонки — самый быстрый способ сплавить запчасти.

На самом деле наши отношения едва ли можно назвать товарищескими. С Димой я познакомился на первом году учёбы в колледже и поначалу отказывался работать на Арсена. Тогда я ещё планировал устроиться в сервис обычным автомехаником. Всё было бы просто. И, по большей части, законно.

Но сестра после одиннадцатого класса поступила в универ. Расходы росли, отец в одиночку уже не вывозил, дом разваливался, а Марьям пятый год ходила в тех же растоптанных сапогах. Мало ела, много болела и на втором курсе оглушила новостью, что скоро станет мамой. Глупо было начинать, но в свои голозадые девятнадцать я ещё верил, что один раз не ловелас.

Быстрые деньги затянули практически сразу. Летом сестра родила. Отца малышки она мне так и не сдала. Пришлось переводить дурёху на заочное и забирать к себе, подальше от пересудов. Тогда же мне пришлось испытать на себе, что такое бессонные ночи и совместный быт.

Когда мои девочки худо-бедно встали на ноги, мне заводить отношения уже не имело смысла. Если занимаешься чем-то нелегальным, то редко заканчиваешь хорошо. Всё хорошее мимолётно в принципе.

Работа кипит, но каждые пять минут я стягиваю перчатку и лезу проверять сообщения. Молчит, зараза.

Справляется или?..

Мне Аля кажется ответственной. Если совсем уж начистоту, до конца не пойму, за кого больше волнуюсь.

Закончив работу, снова вызываю такси. Первым делом заезжаю к себе, чтобы забрать машину. Отвезти свою обузу домой уже не успеваю и с этим тоже нужно что-то решать. Свалилось «счастье» на наши головы. Одни проблемы.

На обратном пути принимаю звонок от сестры. Отлично. Через пару минут будет дома.

В квартире меня встречает только тишина. Удивительно, но детская больше не напоминает зону боевых действий. Игрушки на местах, цветы в кадках, дети целы — спят на кровати по бокам от уронившей голову себе на грудь Али. Умничка какая.

Её русые волосы разметались по плечам и подушке, а бледное лицо расслабленно, отчего Аля выглядит совсем беззащитной, словно родом из другого мира. Юный, бескрылый ангел, которого я со своими тёмными делами не заслуживаю.

Напряжённо застыв у изголовья, пытаюсь понять, что меня в ней так выносит и мешает быть равнодушным.

Перезагружаюсь от звука входящего сообщения. Сестра почти на месте.

— Просыпайся, — будто со стороны слышу свой резкий, требовательный шёпот. Ноль эмоций. — Ты вообще домой собираешься?

Аккуратно встряхиваю Алю за плечо.

Она бормочет что-то невнятное, сбрасывая с себя мои пальцы.

— Подъём, говорю, — чуть повышаю тон.

Ну, наконец-то, хоть какое-то шевеление! Моргает.

Аля, видимо, лихорадочно соображает, где находится и кто я такой. Судя по кислой мине, с задачей справляется быстро.

— Эм… Что, прости? — расфокусировано смотрит на меня.

— Ты меня слушать начнёшь или как? — Ловлю пальцами её руку. — Может, тебя ещё поцеловать, как спящую красавицу, чтобы скорее глазки продрала?

«Братан, ты это серьёзно? — глумится внутренний голос. — К чему это сейчас вырвалось? Что за дебильные аналогии?»

Дебильные, не то слово.

— Тоже мне принц… — её интонации становятся увереннее и голос приобретает холодные нотки.

— Так и ты не принцесса, — психую на всё сразу. М-да, похоже, пора переходить на седативные. Чего, спрашивается, опять на неё сорвался? — Поехали, — выравниваю голос. — Марьям уже поднимается.

Ловлю себя на том, что мягко поглаживаю её ладонь. Аля краснеет, пытается вырвать руку из моей мёртвой хватки. Не нравлюсь ей, видите ли. И как бы радоваться нужно, но не получается. Сопротивление лишь усугубляет ситуацию для нас обоих. Её кожа такая мягкая и нежная на ощупь, что мне сложно заставить себя разжать пальцы.

Чувствую, как волоски на руках дыбом встают, а сердце долбит рёбра на разрыв. Мощный разряд, гуляющий между нами, сильнее меня.

Это открытие настолько жалит, что я практически отшвыриваю от себя её ладонь и торопливо иду к двери, больше не удостаивая Алю своим вниманием. От греха подальше.

Перекидываюсь парой слов со взвинченной чем-то сестрой, всё как в тумане. Мы всегда даже на расстоянии улавливали эмоции друг друга. Сейчас Марьям не до меня, что, к моему стыду и облегчению, взаимно.

— Прошу, — обращаюсь к Але, придерживая переднюю пассажирскую дверь внедорожника открытой и тут же морщусь.

Хренов закон подлости…

Никогда особо не был джентльменом, а тут рефлексы так и норовят подпортить быдло-образ. Ничего, у нас вся ночь впереди. Ещё реабилитируюсь.

***

Аля

— Амиль, мой дом в другой стороне.

Он усмехается, долгие секунды глядя мне в глаза.

— Нам опять не по пути. И так будет всегда.

Мерзавец не оставляет мне даже возможности добраться своим ходом. Топит педаль газа в пол, проскакивая перекрёсток на жёлтый. А я как дурочка бесхарактерная снова позволяю ему себя прогнуть, придумывая тысячи причин ничего не предпринимать. Предлог вроде бы тоже есть — а как иначе его переубедить? Только надоедая! Но… это ведь не так. Всё, чем я занимаюсь — таращусь на него затаив дыхание! А ещё злюсь и нервничаю, получая от этого какое-то противоестественное удовольствие.

И вот с какого рожна я должна метаться между его решениями — то он знать меня не хочет, то от себя не отпускает, прикрываясь внезапными делами?!

— Ничего, что мне нужно готовиться к лекциям? — бессовестно вру, ведь всё уже давным-давно переделано. — До центра ехать всего четверть часа. Подбрось меня и дуй на все четыре стороны.

Его сосредоточенный взгляд направлен строго на дорогу.

— Мне не в кайф тратить на тебя своё время.

— А мне это, по-твоему, в кайф? — Нервно скрещиваю руки на груди.

Ахметов медлит ещё пару секунд, молча выруливая к выезду из города.

— Думаю, да, — наконец, подаёт голос.

— Какой же ты кретин, — бросаю раздражённо. — Почему мои дела должны страдать по твоей прихоти?

Уголки губ Амиля едва заметно дёргаются вверх.

— Так пусть не страдают, — коротко отмечает он. — Я же не заставляю тебя со мной встречаться.

Поджав губы, отворачиваюсь к окну. Думаю о том, что не сегодня, так завтра мне тоже представится возможность доставить ему неудобства и я её использую сполна. Ещё посмотрим, кто первым взмолится о пощаде.

Амиль глушит мотор на площадке отдыха дальнобойщиков в паре километров от города. Выйдя из машины, с интересом оглядываюсь по сторонам. Ночь разбавляет свет фар. Взгляды, которыми нас встречают собравшиеся, заставляют нервно наматывать на палец конец пояса от плаща. Чувствую себя неловко среди незнакомцев, к тому же Ахметов обнимает меня за плечи, словно нарочно показывая всем, что мы пара.

Со всех сторон нас обступает азартный гул голосов. Возбуждение присутствующих пронизывает воздух, заражает, проникая в лёгкие вместе с вечерней прохладой и предвкушением чего-то грандиозного. Я совру, если скажу, что мне здесь не нравится, всё же это моя первая вылазка в компанию сверстников.

Красивая брюнетка в косухе объявляет в мегафон о скором начале заезда. Впечатляющее зрелище — вереница машин докуда хватает глаз…

Дух захватывает!

На влажном асфальте уже нарисована линия старта. В сторонке стоит таксист с рацией, очевидно, для передачи результатов.

Организаторы вкратце напоминают правила. Мне как профану всё это ново и интересно настолько, что короткая команда Ахметова не вызывает никакой реакции.

— Накинь, — повторяет он с выражением отрешённости и нескончаемой скуки на смуглом лице.

Как будто из-под палки предлагает мне свою толстовку.

— Она не сочетается с моим плащом, — рассеянно отталкиваю протянутую руку.

Не хочу себя чувствовать ему чем-то обязанной. Это что ещё за барские замашки? Нет бы признать, что мы зависим друг от друга в равной степени и, наконец, проявить ко мне уважение.

— Кончай выделываться, Киса. А то будешь сочетать свой плащ с сопливым носом, — голос Амиля приобретает едкий оттенок сарказма.

— Прибереги ухаживания для кого-нибудь другого.

Он иронично приподнимает брови, словно пытаясь ещё сильнее выпятить свою незаинтересованность.

— Я, вообще-то, о себе сейчас забочусь. Не придумывай то, чего нет.

Пытаюсь не подавать вида, но ему всё-таки удалось меня задеть. В старших классах, да и в университете никто не относился ко мне с таким пренебрежением. Бесит!

— Всё сказал? — взглядом даю понять, что он, вообще-то, загораживает мне обзор на зарычавшие двигателями машины.

Ахметов без лишних слов шагает вперёд. Я не успеваю предугадать его действия и, тем более, отреагировать, как он накидывает мне на плечи толстовку, вжикает молнией…

И ведь помешать уже не получится — руки, не продетые в рукава, скованы будто коконом!

— Вот теперь всё, — шепчет удовлетворённо, не отпуская ручку бегунка из пальцев.

В его глазах читается что-то такое, что не позволяет возмутиться, парализует дыхание.

Прохладные костяшки едва касаются моего подбородка, а мои щёки в срочном режиме накаляются до нездоровой температуры. В груди начинает горячо покалывать.

Мы неожиданно оба теряемся и отворачиваемся друг от друга, устремляя пустые взгляды на линию старта, где уже выстроились участники заезда.

Брюнетка уверенно стоит перед машинами, купаясь во внимании нескольких сотен зрителей. Зачем-то скашиваю глаза на Амиля. Он тоже смотрит на неё не отрываясь, но иначе, чем другие — без восхищения, чуть нахмурив брови и сосредоточенно щуря глаза. Смотрит как… Как снайпер на цель!

Девица поднимает руки вверх… разводит в стороны… резко опускает…

Рёв двигателей, свист резины, крики зрителей — поехали! И тут она, плавно покачивая бёдрами, направляется в нашу сторону.

Я напрягаюсь. Не знаю, чем объяснить тот факт, что грудь сковывает ничем не мотивированная, жгучая неприязнь.

Они знакомы?

Насколько близко? Должно быть, достаточно, чтобы так самоуверенно подойти к Ахметову вплотную и коснуться его груди изящным пальцем с матово-чёрным маникюром.

— Привет, плохиш, — на полных губах девушки медленно проступает игривая улыбка, когда она встаёт на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха и что-то неразборчиво прошептать, полностью игнорируя моё присутствие.

Внутри печёт уже не по-детски. Сердце начинает колошматиться как бешеное.

Амиль мне, конечно, даром не сдался и бесит просто нереально, но ситуация в корне оскорбительная!

Я им что, пустое место?! Ну держитесь, ребята.

— Ахметов, тебя разве не учили, что одноразовые салфетки после использования нужно бросать в урну? — произношу обманчиво безмятежным голосом.

Другими словами: «Присутствие твоей бывшей меня оскорбляет».

Брови брюнетки стремительно ползут вверх.

Похоже, мой небрежно завуалированный посыл понят. Это радует.

— И давно ты начал уныло сморкаться в энциклопедию хороших манер? — она прожигает его убийственным взглядом, продолжая меня игнорировать.

Что следует понимать как: «Разуй глаза, дорогой. Эта зануда мне в подмётки не годится».

Амиль под двойным напором ненадолго теряется. Хмурится, по-видимому, прикидывая, чем ему грозит неминуемая жалоба Игорю и судя по гримасе, исказившей его лицо, приходит к здравому выводу, что запасными конечностями он, увы, не располагает.

— Аля, давай ты оставишь в покое мои манеры, — Его верхняя губа дёргается в предупреждающем оскале. — А тебя, Агния, мои пристрастия не касаются. Мир, девочки.

— Давай ты не будешь мне указывать. — отзываюсь невозмутимо. — Я требую сатисфакции.

— Ну и какой? — выцеживает он мрачно.

— Избавь меня от общества своей подстилки. Душно стало, — усмехаюсь, дёргая бровью в сторону Агнии.

О да… Да он просто в бешенстве!

На щеках злой румянец, тёмные глаза прожигают во мне дыры.

— Аля, не накаляй.

Похоже, у Ахметова грандиозные планы на эту ночь. И благодаря мне они грозят с треском накрыться.

Кайф.

— Ко-о-от… Угомони это недоразумение. — Агния лениво улыбается, сминая пальцами рукав его лонгслива. Мягко проводит ногтями по ткани до самого плеча, как сытая пантера. Кажется, подобное между ними происходит не в первый раз.

«Ко-о-от!» — мысленно передразниваю, закатывая глаза. Пошлятина.

Объективно, она девушка яркая. Смелый кожаный наряд подчёркивает безупречное тело, а кукольное лицо не лишено интеллекта. В то время как мои старания подать себя максимально уныло удались на пять баллов. Проклятый закон подлости!

Агния в себе уверена, спокойна и потому снисходительна. Не маячь тень Игоря за моей спиной, выбор Ахметова был бы очевиден. Я ей не соперница. Для самооценки это почти грустно.

Но она-то всего не знает. Если Амиль мне подчинится, шансов вернуть её расположение у балбеса не останется вообще никаких. Женщины такое не прощают.

— Мне долго ждать? — Вздёргиваю бровь.

По краю хожу. Впрочем, он тоже.

— Агния, оставь нас, — бросает Ахметов, отворачивая лицо от явно изумлённой фурии. — Поговорим как-нибудь в другой раз.

— С духовником поговоришь, — стервозно парирует она и точным ударом колена врезает по самому уязвимому у мужчины месту.

На всякий случай отступаю от согнувшегося пополам страдальца, с удовлетворением разглядывая спину удаляющейся девушки.

— А это начинает быть забавным. Минус темпераментная подружка и погнутый кий, — подытоживаю убытки. — Неплохо для первого свидания.

— Заткнись, Аля…

С довольной улыбкой смотрю в ночное небо.

— Не будь занудой, Ахметов. Девочка такой страйк выбила, я чуть не прослезилась!

— Ты-то чему так радуешься, не пойму?

Голос злой. Пожалуй, столько металла в нём слышно впервые.

— Куда тебе? Говорю же — умом не блещешь, — дразнюсь, наслаждаясь полной безнаказанностью.

— Благородством тоже. — Амиль рывком дёргает меня к себе. — Мне не принципиально она или ты будешь развлекать меня остаток ночи.

Под его жгучим сверлящим взглядом каждая секунда кажется резиновой. Смущение горячими волнами хлещет по щекам.

— С чего ты взял, что я стану? — шепчу, впадая в тревожное оцепенение. Ох, это единственный мой аргумент? Аля, браво…

— Придётся, представляешь?! — Ахметов усмехается, словно излагает что-то настолько очевидное, что даже стыдно становится за свою недальновидность.

— Мечтай! — огрызаюсь, но Амиль уже направляется к линии старта, куда начинают возвращаться машины участников.

Провожаю взглядом прямую спину, не торопясь идти следом. Надоело таскаться за ним как собачонка.

Остаток ночи определённо не сулит мне ничего хорошего. Причём осадок от разговора остался на редкость тревожный. Какого чёрта он о себе возомнил?