Глава третья

Наша такая родная и уютная гостиная превратилась в пугающее страшное место. Отец погасил магический шар, мирно плавающий под потолком. Вместо него с мраком боролась лишь одинокая свеча, чадящая на столике с напитками.

Живой огонь дробился в стекле бутылок, его оранжевое отражение лениво танцевало в глубине, порождая тягучие алые блики.

Отец, небрежно откинув в сторону тяжелый ковер, тщательно вырисовывал на полу круг призыва. По всему было видно, что это дается ему непросто. То и дело он останавливался, дрожащей рукой утирал пот со лба и на несколько секунд замирал, глядя куда-то в сторону немигающим взором.

Пару раз я замечала в его глазах отражение испуга и растерянности. Казалось, окликни я его в этот момент – и он бы обязательно очнулся от наваждения. Я уже не сомневалась в том, что отец попал под гнет чужой воли. Воли изощренной, злой и изобретательной. Более того, я даже знала, кто именно сейчас управлял действиями отца. Единственное, не понимала, почему Шейн не прекратит все это. Что задумал этот полудемон?

В моей душе боролись страх и любопытство. Пожалуй, последнее чувство пока перевешивало, поэтому я помалкивала, не рискуя нарушить план Шейна.

Пусть все идет своим чередом. Надеюсь, все в итоге завершится благополучно и для меня, и для отца.

«Твои сомнения меня обижают, – прозвучало в голове насмешливое. – Криста, расслабься. Скоро сама все поймешь».

– А где твой фамильяр? – вдруг спросил отец.

Он как раз отдыхал после очередного символа. При коротком взгляде на изломанный странный знак, в котором чудился какой-то застывший крик ужаса, в висках знакомо закололо. Пока еще не сильно, лишь как предупреждение о возможной боли, и я торопливо отвела глаза.

– Хочу с ним познакомиться. – Отец с видимым усилием растянул губы в улыбке. – Пусть он покажется.

– А ты сможешь его увидеть? – с сомнением спросила я. – На это способны только ведьмы.

– И маги, – напомнил отец. – А я уже получил достаточно силы.

Я замялась, ожидая подсказки от Шейна. Но тот молчал. Видимо, решил на время затаиться. А возможно, не видел в просьбе отца ничего подозрительного.

– Мрак? – тихонько позвала я. – Ты здесь?

Интуиция подсказывала мне, что фамильяр проигнорирует призыв. Более того, по неведомой причине я хотела, чтобы он так поступил. Хотя сама не понимала, почему.

Отец выжидающе вскинул бровь, когда пауза слишком затянулась.

– Прости, – с кривой ухмылкой проговорила я, в глубине души обрадовавшись очередному проявлению скверного характера фамильяра. – Он у меня… э-э… в общем, не любит постороннего внимания.

– Понятно, – буркнул отец. – Лучше скажи честно, что до сих пор не научилась контролировать фамильяра. Вот он и своевольничает постоянно. – Недовольно покачал головой и добавил: – Ну ничего. Скоро мы это исправим. Твоя зловредная зверушка и вздохнуть без твоего позволения не посмеет. Любое неподчинение должно быть строго наказано!

Я могла бы возразить, что Мрака тяжело назвать зверушкой. Но лишь покрепче сжала губы.

– Мрак – не мой раб, – негромко обронила я, когда отец вернулся к выписыванию очередного символа. – Он мой помощник.

– Глупости, – ворчливо обронил отец, не отрываясь от своего занятия. – Этих тварюшек нельзя баловать хорошим отношением. Никаких поблажек! Иначе при первом же удобном случае они переметнутся к другой хозяйке.

И опять я ничего не сказала, не желая начинать пустой спор.

Некоторое время в комнате царила тишина, нарушаемая лишь скрипом мела. Тьма в углах гостиной постепенно густела, превращаясь в уже знакомый мне вязкий кисель. Воздух потяжелел, в нем теперь улавливались отчетливый запах серы.

Все доказательства того, что демон скоро явится.

Я зябко повела плечами. С глухой тоской глянула в окно, за которым плескалась тьма позднего вечера. И тут же с удивлением всмотрелась в нее пристальнее.

Наверное, я заметила отражение свечи в стекле. На короткий миг мне почудилось какое-то слабое мерцание в саду. Но стоило мне сосредоточить на нем взгляд – как оно тут же исчезло.

– Вот и все, – в этот момент довольно проговорил отец и встал.

Небрежно вытер руки прямо об штаны, не обращая внимания на то, что пачкает их белыми следами мела. С удовольствием прогнулся в спине, отчетливо хрустнув поясницей. Затем посмотрел на меня.

В глубине его глаз я опять заметила сполох искреннего страдания, который тут же растаял.

Ну Шейн! Надеюсь, ты сумеешь объяснить мне, зачем все это было нужно.

– Итак, Криста, – благодушно проговорил отец. – Готова к ритуалу?

Я молча смотрела на него, ожидая хоть каких-нибудь подсказок от Шейна. Но вредный блондин словно испарился куда-то.

А вдруг он действительно ушел? Вдруг я осталась один на один с обезумевшим отцом, действиями которого явно кто-то управляет со стороны? Впрочем, не «кто-то», а хорошо знакомый мне человек.

– Не бойся, – по-своему понял мою заминку отец. – Криста, я уже сказал, что тебе нечего опасаться. Я не причиню тебе вреда.

Все так же не говоря ни слова, я приподняла подол платья и осторожно переступила меловую черту. Встала в центр круга, внимательно глядя на отца.

– Умничка, – похвалил он. Медленно подошел ко мне, в свою очередь аккуратно перешагнув черту круга.

С тихим шорохом в его руку скользнул кинжал, который отец достал словно из ниоткуда. Блики догорающей свечи заиграли на остро заточенном лезвии тревожным багрово-черным пламенем.

– Руку, Криста! – потребовал отец, повернувшись ко мне. – Дай мне свою руку!

Он побледнел и осунулся, на лбу крупными каплями выступил пол, глаза были до пределов заполнены тьмой.

Мрак в комнате оживал. Я услышала тихий скрипучий шорох, когда он пополз к кругу крупными извивающимися лентами, так похожими на змей. Казалось, сделай усилие – и обязательно разберешь в этом непонятном шипящем звуке чужой голос. Уговаривающий, убеждающий, убаюкивающий.

– Папа, – негромко сказала я, хотя меньше всего человек, стоявший сейчас рядом со мной, напоминал моего отца. – Что бы ни случилось, помни – я очень люблю тебя. И буду любить всегда.

Лицо отца вдруг исказила болезненная гримаса. Рукоять кинжала задрожала, заплясала в ослабших пальцах, и я затаила дыхание – а ну как выпадет.

– Криста… – растерянно прошептал он.

Тьма, к этому моменту почти достигшая пределов круга, почти победившая огонь свечи, отпрянула. Правда, сразу вновь пошла вперед. И теперь в ее шорохе слышались отчетливые угрожающие нотки.

Отец крепко зажмурился. Дыхание вырывалось из его груди с натужным хриплым присвистом. На висках вздулись отчаянно пульсирующие темные нитки вен.

– Папа…

Я легонько прикоснулась к его руке и тут же отпрянула.

Отец, действуя скорее рефлекторно, отмахнулся от меня другой рукой, в которой был зажат кинжал. Лезвие вспороло воздух, наискось ударило меня по тыльной стороне ладони – и на пол упали первые капли крови.

Это было не больно, скорее, как-то странно. Порез не выглядел глубоким или опасным, больше напоминал царапину. Но при этом кровь стекала из него тонким ручейком, и не думая останавливаться. Во рту немедленно поселился противный кисловатый вкус железа.

– Криста. – Отец резко распахнул глаза, и я с трудом сдержала испуганный вскрик.

Слишком черными и нечеловеческими были они. Без намека на радужку или белок. И кто-то другой расчетливо и холодно взглянул на меня, словно размышляя даже не о том, стоит ли оставлять в живых, а о том, какую самую болезненную и долгую смерть выбрать.

Внезапно тьма, плескавшаяся в глазах отца, посветлела. Одновременно с этим он сделал шаг назад, почти наступив на меловую линию круга. Его лицо опять исказилось от боли, он согнулся, сипло задышал, явно страдая от нехватки воздуха, а затем зашелся в сухом лающем кашле, когда кажется, что несчастный вот-вот выплюнет легкие наружу.

– Беги, – с трудом выдохнул он между все новыми и новыми изнуряющими приступами. – Криста, во имя всех богов – беги! Я не смогу бороться с этим долго. Пожалуйста.

Я растерянно покачнулась к нему, желая прийти на помощь.

– Беги! – в очередной раз выдохнул отец, зло глянув на меня. – Ну же! Быстро!

И я попятилась, не отрывая от него перепуганного взгляда.

«Стоять! – вдруг прозвучало в голове сухо и жестко. – Ни с места, Криста!»

Ну уж нет. Я больше не намерена выполнять приказы, смысла которых не понимаю. Не знаю, что тут происходит. Но меньше всего это напоминает охоту на ведьму, которая сейчас управляла действиями моего отца. А в этом уже не осталось никаких сомнений.

И я развернулась, готовая бежать, куда глаза глядят.

«Криста!»

– Криста!

Мысленный окрик слился с криком отца. С неожиданным ужасом я осознала, что в один миг потеряла способность пошевелиться. Так и замерла, смешно подняв ногу и не в силах поставить ее на пол.

Позади раздались тяжелые шаги. С замиранием сердца я ощутила, как на плечо опустилась рука отца.

– Любишь ты все усложнять, – с плохо скрытым раздражением проговорил он. – Так все хорошо начиналось! К чему сопротивление, Кристабелла? Прими свою судьбу достойно, как и полагается прямому потомку прославленной темной ведьмы.

– Почему, Роберта?

Слова с трудом выходили из моего пересохшего от страха горла. Губы едва шевелились, двигаясь против чужой воли, сковавшей сейчас мой разум и тело.

– Почему ты это делаешь? – спросила я. – Ты столько лет была нашей соседкой. Я считала тебя старшей подругой. Женщиной, которая в тяжелые моменты жизни всегда придет на помощь и подскажет.

Молчание длилось так долго, что я решила, будто ответа не последует вовсе. По спине колючим холодком бегали неприятные мурашки томительного ожидания. Я была готова в любой момент почувствовать ледяное прикосновение кинжала к моей шее.

Наверное, боли я не успею почувствовать, как не почувствовала ее, когда порезала руку. Лишь услышу свист разрезаемого лезвием воздуха. И наступит вечная темнота.

– Как ты догадалась? – спустя вечность раздалось удивленное.

– Потому что я знаю моего отца, – чуть увереннее проговорила я. – Он бы никогда так не поступил. Не стал бы убивать ни за какие деньги в мире. А на власть ему тем более плевать. И нет у нас в библиотеке никаких талмудов по магии. Гримуар Ивы был единственной колдовской книгой в этом доме.

– Ну, это я исправлю, – фыркнули позади. – Когда найдут твое остывшее тело, то при обыске обнаружат достаточное количество улик, указывающих на то, что твой отец увлекся запрещенными заклинаниями. Благо, этого добра у меня навалом. Так и быть, пожертвую парочкой не особо интересных и нужных. Зато всем будет ясно, почему твой отец убил собственную дочь.

– Никто в это не поверит.

Увы, я бы хотела сказать это твердо и четко, но голос задрожал, выдавая сомнения.

– Разве? – В вопросе затрепетала снисходительная улыбка. – Кристабелла, девочка моя. Когда ты зашла в этот дом, то была почти уверена в вине отца. Он так сильно сопротивлялся моему влиянию, что наговорил лишнего и тем самым укрепил твои подозрения. Но больше этой ошибки я не допущу. Я убью тебя его руками. А затем расправлюсь и с ним. Что увидят дознаватели магического надзора, когда войдут сюда? Все признаки ритуала вызова демона. Плюс книги в кабинете твоего отца. К тому же он уже угодил под подозрение, когда поисковые чары с места одного из убийств привели к твоему дому. Все будет указывать на его вину.

Почти догоревшая к этому моменту свеча вдруг заметалась как будто от порыва ветра. Фитиль окунулся в раскаленный воск, и огонь опасно затрещал, готовый в любой момент потухнуть.

Я задержала дыхание. Почему-то мне казалось, что ни в коем случае нельзя этого допускать. Словно этот слабый лепесток пламени мог каким-то образом уберечь меня от существа, скрывающегося за плотной завесой тьмы. Я почти различала его очертания, почти чувствовала смрадную вонь его присутствия.

Тем временем огонек выпрямился, и я с невольным облегчением вздохнула.

– Пора заканчивать, – с явной тревогой проговорили за моей спиной. – Осталось слишком мало времени.

И лезвие кинжала похолодило мою шею.

– Стой! – заполошно воскликнула я. – Разве ты не хочешь узнать, почему я все-таки заподозрила тебя, если все указывало на моего отца? Одну ошибку ты все-таки допустила. И ошибку серьезную. Если догадалась я – поймут и другие.

– Кристабелла, я понимаю, что ты надеешься на спасение в последний момент, – снисходительно фыркнул отец, чьими устами говорила Роберта. – Но не стоит. Я не из тех глупцов, которые красуются перед жертвами, выкладывая им все свои планы и резоны. Прощай.

Кинжал надавил чуть сильнее, и я почувствовала, как по коже пробежала первая теплая капля крови.

«Шейн, помоги мне!» – отчаянно взмолилась, осознав, что Роберта больше не настроена на разговор.

Лишь молчание было мне ответом.

«Мрак?» – обратилась я к фамильяру.

И опять ничего не произошло.

Тем временем за спиной раздался мерный и громкий голос, зачитывающий заклинание.

Я не понимала ни слова из того, что говорила Роберта устами моего отца. Это было похоже на какую-то свистящую и шипящую какофонию звуков, вообще не напоминающую человеческую речь. До сегодняшнего дня я даже не представляла, что кто-нибудь способен воспроизвести подобное.

Чем дольше говорил отец, тем тяжелее становилась моя голова. Глаза сами собой закрывались, я погружалась в некое подобие транса, когда разумом продолжаешь осознавать все происходящее, но оно кажется каким-то далеким, ненастоящим и не стоящим внимания.

Внезапно отчетливо и сильно пахнуло серой. Как ни странно, это немного развеяло муть в моей голове, и я с величайшим усилием распахнула словно чугунные по весу веки.

К этому моменту тьма почти полностью затопила комнату. Мрак до опасного предела подступил к кругу, лизал меловую линию, и каким-то шестым чувством я осознавала – с последним словом заклинания он прорвется сюда. Отец убьет меня, а затем и сам падет жертвой слуги богини ночи. Никто никогда не поймет, что на самом деле он действовал под контролем совсем другого человека.

Какая, в сущности, глупыми и нелепыми выйдут наши смерти. Я доверилась Шейну, а он предал меня. Видимо, договорился с призванным Робертой созданием нижнего мира во время их якобы сражения. Недаром говорят, что демонам нельзя верить. Рано или поздно, так или иначе, но все равно обманут.

Голос отца стал ниже. Заклинание явно подходило к концу, и мои глаза вновь начали слипаться. Каким-то чудом, неимоверным напряжением воли я еще оставалась в сознании, не позволяя своему разуму утонуть в таких соблазнительных и расслабляющих волнах темноты.

Самое обидное во всем этом не то, что я умру. Куда больше я волновалась за отца. Он совершенно точно не заслужил подобной участи. Это я имела глупость связаться с Шейном. Это я была очарована его лживыми медовыми речами и обещаниями. Значит, и мне нести наказание. Мне, но не ему!

От последней мысли в глубине души всколыхнулась ярость. Та самая спасительная ярость, которая придает силы обреченному человеку. Я потянулась к ней, чувствуя, как оживают мысли в моей голове, как проходит сонное отупение, когда со смирением жертвенного агнца ожидаешь своей последней секунды на этом свете.

Почему я даже не пытаюсь сопротивляться? Между прочим, я ведьма! Роберта наверняка считает, что я истратила все силы, силясь спасти верховную ведьму Грега. Для нее мое нападение станет неожиданностью.

Монотонный бубнеж за спиной убаюкивал, вновь обволакивая мое сознание путами дремы и обреченности. Я до боли, до соленого привкуса во рту сжала челюсти, и это помогло сосредоточиться. Так, у меня нет права на ошибку. Совсем скоро ритуал подойдет к своему логическому окончанию. И вот тогда шанса на спасение у меня не останется.

Метка на плече запылала огнем, когда я потянулась к силе. Пусть Мрак оставил меня в беде – ничего. Справлюсь и сама.

«Криста, – в этот же момент послышалось в голове пугливый тоненький писк, в котором я опознала голос фамильяра, – ты не понимаешь…»

О нет, я все прекрасно понимала. Моя смерть выгодна и Шейну, и Мраку. Для последнего это прекрасный шанс избавиться от хозяйки, которую он не раз называл недостойной. Ничего, пусть не переживает. Мне такой фамильяр тоже не нужен.

«Криста! – в голосе паука прорезались отчетливые паникующие нотки. – Постой, ты неверно оцениваешь ситуацию!»

Ага, так я и поверила. Конечно, Мраку и Шейну выгодно, чтобы я и дальше стояла и покорно ждала, когда меня зарежут во славу тьме. Только обойдутся. Свою жизнь я намерена продать как можно дороже.

Я набрала полную грудь воздуха. Задержала дыхание, набирая силу для удара. Надо все делать очень аккуратно, чтобы Роберта не почувствовала неладное. Нож слишком близко к горлу. Если отец хоть немного усилит нажим – все будет кончено.

Фитиль свечи опять окунулся в воск. Огонь затрепетал, шипя и угасая. Но в самый последний миг все-таки взбежал выше, давая мне еще немного времени на подготовку.

Кончики пальцев покалывало от собранной энергии. Самое главное – правильно рассчитать момент, мощь и направление удара. Если я создам слишком слабые чары, то отец завершит ритуал. А если слишком сильные – то просто убью его. Увы, он – не Шейн. Он не обладает такой скоростью регенерации и живучестью. Поэтому права на ошибку у меня нет.

От недостатка воздуха в ушах зашумело. Опомнившись, я глубоко вздохнула. Опять затаила дыхание, силясь умерить бешеное биение сердца.

Спокойнее, Криста, спокойнее. У тебя все получится.

«Криста, не смей!»

А это выкрикнул уже Шейн, и я зло ухмыльнулась. Зашевелились, подельнички? Чувствуете, что ваш план близок к срыву? Ну ничего, мы еще посмотрим, чья возьмет.

Отец вдруг замолчал – и мрак нетерпеливо взбурлил у границ круга. Каким-то неведомым образом я поняла, что это краткая передышка перед финальной фразой заклинания. Значит, сейчас счет идет даже не на секунды – на их доли.

Одновременно с этим огонек свечи стал угасать, словно захлебываясь в подступающей тьме. Очень медленно он пошел вниз, мерцая все слабее и слабее.

Время превратилось в вязкий кисель и почти остановилось для меня. Следующие события уложились в короткий промежуток между двумя ударами зашкаливающего пульса, хотя продлились для меня целую вечность.

С едва слышным шипением пламя свечи погасло. Я вдруг ощутила чье-то ледяное и мерзкое прикосновение к щеке, как будто победившая тьма решила попробовать меня на вкус. Отец начал говорить, но не успел закончить и первого слова, как алые атакующие чары сорвались с моих пальцев.

Я била наугад, лишь мысленно представив отца, поскольку не имела возможности обернуться и встать к нему лицом. Мое заклинание разрезало плотный абсолютно черный мрак так, словно горячий нож режет масло. И в бликах этого огня я увидела нечто такое, что, вне всякого сомнения, до конца моих дней будет являться мне в кошмарах. Это было не живым существом. Это вообще не было существом в прямом смысле этого слова. Некая карикатура на человека – безглазое, безносое, с вывернутыми наружу губами, обнажающими несколько рядов острейших мелких зубов, с ног до головы покрытое какой-то омерзительной зеленой слизью. И оно стояло рядом со мной, в предвкушении раззявив жадный рот.

Судя по болезненному вскрику позади, мой удар не прошел даром для отца. Он закашлялся, но устоял на ногах. И с замиранием сердца я ощутила, как лезвие ножа глубже впивается в мое горло.

Наверное, это конец.

Следующие чары соткались словно против моей воли. Я уже не думала о балансе силы. Демоны, я вообще ни о чем не думала – настолько заполошная паника захватила мой разум. Я просто не могла допустить того, чтобы та гадкая тварь, которую пока еще стояла за пределами круга, прикоснулась ко мне.

Еще одна молния разрезала мрак, теперь ярче и ослепительнее. Создание из нижнего мира недовольно зашипело, и промеж зубов мелькнул длинный раздвоенный совершенно змеиный язык. А затем…

Что-то случилось в комнате. Тьма словно взорвалась ослепительными белыми искрами, и я не сразу поняла, что на самом деле их не существует. Это перед моими глазами замелькали мушки, когда молния ударила в отца, а следом пронзила и мое тело.

Магический разряд был слишком мощным для того, чтобы это мог выдержать обычный человек.

С тихим звяком кинжал улетел в сторону. А следом и отец начал заваливаться на пол.

Понятия не имею, как у меня это получилось. В каком-то диком прыжке я обернулась к нему, попыталась подхватить, но пустое. Мне удалось лишь смягчить его падение. Не в силах удержаться на ногах, я рухнула на колени рядом с ним. С ужасом увидела, как крошечные багровые огоньки пляшут на его груди, видимо, именно там, куда угодили мои чары.

– Папа.

С жалобным всхлипом слово сорвалось с моих губ. Я положила ладонь на его грудь, силясь погасить искры и уже не думая о том, что после этого останусь в полной темноте, где скрывается чудовище.

Отец еще жил, еще дышал. В его глазах, совершенно обычных теперь, не залитых мраком, копились слезы.

– Папа, пожалуйста, прости!

Я сосредоточилась, отдавая ему всю свою энергию. Однажды я помогла Мраку. Обязана помочь и теперь!

– Криста, не надо, – тяжело дыша, прошептал отец. – Прошу. Ты все сделала верно.

Поднял было руку, силясь погладить меня по щеке, но тут же уронил ее. В последний раз вздохнул и замер, глядя быстро стекленеющими глазами куда-то поверх моей головы.

– Папа!

Я не закричала даже – зарычала подобно загнанному в угол зверю. Собрала всю свою силу, какая только была у меня, до последней крошечной крупинки, – и отправила отцу.

Не хватит. Я с тоскливым ужасом вдруг осознала, что моей энергии не хватит. Слишком мало ее у меня осталось.

Неожиданно я ощутила, как в меня вливается чужая сила. Она переходила от меня к отцу так стремительно и мощно, что я слышала, как потрескивает от напряжения воздух.

В этот момент последняя искорка, все еще танцующая на ткани его рубашки, погасла. Комната погрузилась в полный мрак.

«Ничего страшного, – успело промелькнуть в голове. – Отец не закончил читать заклинание. Создание из нижнего мира не сумеет преодолеть круг».

Из тьмы послышались какие-то странные чавкающие звуки. Затем – тонкий вой, медленно, но верно нарастающий до неимоверных пределов.

Я пыталась не обращать на это внимание, сосредоточив всю заботу на отце. Моя сила текла к нему широким потоком, синеватыми бликами ложась на его лицо. Я была готова отдать ее всю до капли, лишь бы он жил! И плевать, что после этого я навсегда перестану быть ведьмой. В этой жизни есть вещи поважнее исполнения детской мечты.

Тьма бесновалась вокруг меня. Рев то доходил до невыносимой громкости, то стихал, но не прекращался ни на мгновение. Он сводил меня с ума, мешал сосредоточиться.

– Хватит! – закричала я, едва не сорвав горло. – Уймись! Иди к той, кто призывал тебя на самом деле! Она твоя законная добыча!

И сразу после этого все прекратилось. Наступившая тишина была настолько полной, что сначала мне почудилось, будто я оглохла вовсе. И в этой ошеломляющем мертвом спокойствии с тихим шорохом под потолок взмыла тусклая магическая искра, сорвавшаяся с моих пальцев. Я вдруг услышала, как отец едва слышно втянул в себя воздух. Его ресницы дрогнули, из распахнутых глаз медленно, но верно исчезала пугающая пустота смерти.

– Папа! – Я едва не зарыдала от облегчения. – С тобой все в порядке?

Отец моргнул опять. Сосредоточил на мне взгляд.

Я попыталась оборвать нить исцеляющего заклинания, здраво рассудив, что самое страшное миновало. Но мгновением раньше рука отца легла поверх моей ладони. Сжала ее с такой силой, что я вскрикнула от боли.

Да какого демона происходит?!

– Что ты делаешь? – спросила я, безуспешно пытаясь освободиться.

Сила по-прежнему утекала из меня. Но теперь против моей воли. Как будто что-то или кто-то высасывал ее из меня, силясь опустошить мой запас до дна.

Губы отца дрогнули, складываясь в пугающий оскал. Он по-прежнему абсолютно молча смотрел на меня.

Ну уж нет. Так не пойдет.

Свободную руку я сжала кулак, готовая врезать по нему. Не магией, а самой прозаической физической силой. Однако не успела. Губы отца шевельнулись вновь – и он чуть слышно, но отчетливо произнес финальное слово заклинания.

Искра, все это недолгое время мечущаяся под потолком, потухла мгновенно, слизнутая длинным языком тьмы. И с замиранием сердца я услышала за своей спиной тяжелые шаги создания нижнего мира и знакомый противный чавкающий звук.

– Ну наконец-то! – вдруг раздалось довольное. – А вот теперь, красавчик, мы поговорим.

Шейн? Он где-то рядом?

Я попыталась обернуться, но вдруг вокруг меня и отца, все еще лежащего на полу, расцвели какие-то зеленые чары. Судя по всему – охранные.

В изумрудных отблесках я увидела, как отец вновь закрыл глаза и, судя по всему, потерял сознание. Хвала небесам, выглядел он при этом вполне нормально, а не как человек, находящийся на грани смерти. Его грудь мерно вздымалась в глубоком дыхании, на лице разгладились жесткие непривычные морщины, даже на губах застыло какое-то подобие расслабленной улыбки. Но вот мне было не до спокойствия.

Каждое движение теперь давалось с величайшим трудом, как будто я барахталась в очень вязком желе. Между тем, за моей спиной явно что-то происходило. И что-то очень и очень нехорошее.

Опять раздался вой, от которого я чуть не оглохла, пока пыталась спасти отца. Теперь в нем угадывались отчетливые предвкушающие нотки, и сердце вдруг пропустило удар от жуткой мысли – а что, если Шейн сейчас скормит меня заживо этой твари? Я понятия не имею, что вообще происходит. Вдруг мне не радоваться его появлению надо, а огорчаться? Очень подозрительно, что совпало это именно с тем моментом, когда мой запас сил почти на нуле. По какой причине он не помог, когда я рыдала над телом отца, думая, что потеряла его навсегда? Где же он был, когда к моей шее был прижат кинжал, а за спиной читали заклинание призыва демона?

«Криста, я все тебе объясню, – раздалось в голове негромкое. – Поверь мне, пожалуйста».

Ну уж нет! Второй раз я такую ошибку не допущу. И так слишком дорого заплатила за первую.

Собрав остаток сил, я рванулась из магических пут, удерживающих меня в мягких, но прочных силках. Рванулась так отчаянно, как только могла.

«Вот ведь упрямая девчонка! – раздраженно посетовал Шейн. – Прости, но так будет лучше для всех».

И перед глазами все вспыхнуло от обжигающей боли в затылке. А следом я погрузилась в тихое и теплое небытие.