Глава 21

– И куда это ты намылился? – проворчал Боррбуррах. – Никуда твоя эрлей Хмарь не денется! Дрыхнет, поди, уже давно. Теперь мы сможем отпраздновать это великое событие без посторонних ушей. Ты хочешь пропустить самое веселье?

– Дюша, нам нужен независимый судья. Ты им и будешь. Мы хотим устроить состязание на предмет, чья мастерская перепьёт другую. Кто больше съест и потом на своих двоих доберётся до собственных постелей. И не вздумай отлынивать! Нам вместе работать ещё не один год с Боррбуррахом, надо бы сгладить неровности и шероховатости отношений, как в детали.

Минкунс, посмеиваясь в усы, в предвкушении феерического развлечения велел выкатить две бочки самой ядрёной водки. Служанки быстро принесли простой деревенской еды на закуску.

Стараясь как можно быстрее опорожнить свою бочку и слопать побольше сытной снеди, гномы, громогласно обсуждая последние сплетни столицы, рвались к финишной черте. Только они забыли, сколько уже раз такие соревнования оканчивались серьёзными неприятностями и для участников, и для тех, кому выпала несчастливая доля оказаться не в том месте и не в то время.

Минкунс сразу просёк, что дело плохо, когда на две соперничающие мастерские осталась только одна последняя дубовая бочка с водкой. Бородатые пропойцы опорожнили погреба хозяина таверны, не побрезговав даже самым дешёвым пойлом низкого качества. Когда на кону стоит честь, этот народ за ценой не постоит. Братья, выпятив бочкообразную грудь колесом, с одинаково покрасневшими носами и посоловевшими голубыми блёклыми глазками, бросали друг на друга кровожадные взгляды.

– Парни, что это вы тут за безобразие затеяли? – трактирщик ухватил молодого человека за куртку, но тот вырвался, оставив верхнюю одежду у него в руках, и ринулся разнимать братьев.

Боррбуррах, проорав в полную глотку:

– А тебя, сопляк, никто и не спрашивает, – стал отламывать тяжёлую ножку от дубового стола с массивной ножкой. – Имей совесть, Трайен, ты победил на Фестивале. Дай нам хоть тут реванш взять.

– Мальчишка, не вмешивайся, это наше личное с этим ослом тупым дело! – зло прорычал начальник Раддорской Механической Мастерской, неприветливо зыркнув на подчинённого и отламывая от другого стола такую же деревянную деталь.

– Вы же так друг друга покалечите по пьяни, а то и переубиваете! У нас Королевский Заказ сроком далеко не на один год! Прекратите свару! Немедленно!

Оба брата и не думали обращать внимание на увещевания программиста. Трайен провещал:

– Наливайте всем из неё! Не хватит водки, в погребах ещё полно пива или, на худой конец, вина!

Когда Боррбуррах поднял свою импровизированную дубину и, утробно рыча, попёр на профессора, Дюша ринулся ему под ноги и попытался оттолкнуть. Напрасные старания. Это было так же реально, как руками остановить мчащийся на всех парах гружёный булыжником самосвал или паровоз.

Один взмах могучей волосатой руки, и программист тряпичной куклой отлетел к стене. Его с такой силой впечатало в каменную кладку, что в глазах потемнело. Молодой человек долго тряс гудящей головой, пытаясь хоть немного прийти в себя.

Минкунс, воровато оглядываясь, шустро втащил пострадавшего за барную стойку.

– Я прекрасно понимаю, почему ты так поступил, но… К советам старших, хоть иногда, полагается прислушиваться. Это тебе ещё повезло, что ты себе не сломал ничего и голову не раскроил.

– Ощущения такие, словно я с автобусом бодался, – проворчал страдалец, тщетно пытаясь сесть.

Минкунс осторожно усадил Дюшу на его собственную куртку и облокотил на стенку барной стойки. Она была заговорена на совесть практически от любых трактирных неприятностей.

– Сидим тут, пока они не угомонятся. Выпили гномы сегодня изрядно даже по меркам своего народа. Пока буян не выйдет, попадать в их поле зрения чревато, как минимум, серьёзными увечьями. Как бы тебе не было любопытно, носа отсюда не высовывай. Если с тобой что-нибудь случится в трактире, я за мою шкуру и ломаного медяка не дам. Заиметь во врагах как минимум, половину преподавателей и студентов, не считая твоей ведьмочки, удовольствие весьма сомнительное. Что в таком случае сделает со мной Король Левх, даже подумать страшно…

Вскоре из зала доносился только жалобы ломаемого дерева, звон разбивающейся посуды и треск разрываемой в бешенстве материи.

– Всемогущие боги! Судя по звукам, они все впали в состояние берсерков! Ради всех богов, Дюша, сиди тише, чем мышь за печкой. Иначе не сносить нам обоим голов.

Шум яростной драки доносился ещё долго, заставляя трактирщика вздрагивать. Он посматривал на невольного компаньона глазами, полными страха и боли. Гномы разбушевались не на шутку. Даже будучи трезвыми, представители этой расы добрым нравом и выдержанностью никогда не отличались. Когда же в их кровь попадало слишком много горячительного, разрушения могли быть фатальными.

Когда душераздирающие вопли и звуки потасовки сменил дружный храп, уже светало. Минкунс боязливо выглянул из-за барной стойки и прослезился. В общей зале не нашлось ни одного целого предмета. Металлическая посуда была вся покорёжена. Безжалостно разбито всё, что только можно.

Стены украшали брызги крови и ошмётки еды. На окнах сиротливо белели лохмотья, ещё вчера бывшие гардинами из узорного эльфийского полотна. Барная стойка оказалась единственным уцелевшим островком в океане хаоса и разрухи.

Виновники погрома мерно храпели там, где их настиг сон.

– Пойдём. Надо показать тебя целителям. Вдруг ты не просто ушиб спину. Я и так вижу, что в рубашке родился. Умудрился ничего себе не сломать. И, сделай старику одолжение, если говорят, не лезь на рожон, делай только то, о чём просят. Уж кто-кто, а я с гномами слишком хорошо знаком, чтобы не встревать в их дрязги. Особенно если они внутрисемейные. Лишь бы у тебя трещины там не образовались нигде в костях. У Боррбурраха лапища потяжелее Трайеновой будет. С ним даже пьяные тролли никогда не связываются, когда охота подраться становится необоримой. Да и ректору Тиону придётся доложить об этом вопиющем безобразии. Дальше он сам решит, кому стоит дать знать о происшествии, а кто обойдётся. – Минкунс помог молодому человеку подняться и доковылять до Целительской Академии.

К счастью, дело обошлось только сильным ушибом. Несмотря на это, Дюшу отправили на стационарное лечение и попросили трактирщика уведомить госпожу эрлей Хмарь об этом. Тот торжественно поклялся выполнить обещание перед тем, как навестить ректора Тиона. Минкунс был человеком слова, потому сложностей, как в случае с Трайеном, не возникло.

Трактирщик с опаской постучал в дверь кабинета ректора и испуганно вздрогнул, когда оттуда донеслось раздражённое восклицание:

– А не пошли бы вы все на хутор? Честному эльфу никак не дадут расчёты доделать. Да сколько уже можно издеваться? Вдрызг напиться нельзя! За девицами волочиться сутками напролёт, тоже уже не солидно! Работать попросту невозможно! Не пора ли в отставку подавать? Хоть прямо сейчас иди и прорывайся на аудиенцию к королю Левху! Кто там ещё что натворил? Да, входите вы уже, наконец! Кого там нелёгкая принесла?

От такой гневной тирады у Минкунса душа в пятки ушла, и он тихонько пробормотал, топчась у закрытой двери:

– Ваша милость, если я не вовремя, не извольте гневаться. Мы попозже зайдём. Простите, что отвлёк от хлопот.

Тут дверь неожиданно распахнулась, и Минкунс оказался в кабинете Тиона.

– А, это ты, старина Минкунс. Прости, не сдержался. Сроки поджимают, а спокойно поработать не удаётся даже во время Фестиваля. Скорее бы уже на практику все разъехались. От этих студентов столько проблем буквально на пустом месте. Что опять стряслось?

– Да, как вам сказать, ваша милость? Тут дело такое. Его милость профессор Трайен с брательником, его милостью Боррбуррахом, вчера малость набезобразили. В общем, как будет у вас время, вы уж сделайте милость, поговорите с его милостью Трайеном, чтобы, это значится, ущерб-то возместить. Мы люди маленькие. Каждый грошик на счету. Сами понимаете. А их милость профессор вчерась, как вошли в раж, так и горячились до третьих петухов.

Ректор позвонил в колокольчик, и вскоре в кабинет вошёл запыхавшийся Икрас Икрайниэль.

– Я вас слушаю, ваша милость.

– Пригласите ко мне уважаемых профессоров Трайена и Боррбурраха.

– Будет исполнено, – учтиво проронил секретарь и мгновенно исчез за дверью.

На водяной клепсидре вода миновала третью отметку, когда сильно потрёпанные и помятые гномы, густо покрытые синяками и царапинами, предстали пред гневными очами обманчиво спокойного ректора.

– Рад видеть вас в добром здравии, милостивые судари. Я вижу, что вы вчера славно погуляли вместе с сотоварищами. Так вот, извольте-ка растрясти свои мошны, и возместить господину Минкунсу нанесённые обиды. На этом я вас более не задерживаю. Ах, да господин Боррбуррах, извольте хотя бы вычесать из бороды солёные огурцы и квашеную капусту. Не солидно почтенному мужу разгуливать по Академии в таком непотребном виде.

Из кабинета ректора в коридор выскользнули два пунцовых от стыда и унижения гнома.

– Да, как он смеет, эльфячья морда? – зло прошипел Боррбуррах, багровея ещё больше. – Меня, почтенного гнома, главу многочисленного семейства, отчитывать за какие-то там овощи! –выудил из бороды кружок огурца и смачно им захрустел.

Боррбуррах задумчиво взглянул на брата, а потом перевёл взгляд сначала на заляпанные объедками стены, а потом на усеянный обломками пол. Глубокомысленно поскрёб бороду и, зажав её в кулаке, и язвительно спросил:

– И эту кучу хлама трактирная крыса гордо именует ущербом? Да у нас в Подгорном Королевстве за такое ещё бы и заплатили, как за уборку.

– Рах, мы не дома. «Ушлый Тритон», вообще-то, лучшая харчевня Раддора. У меня здесь работа. Да и живу тут же. Поэтому наше дельце надо обстряпать полюбовно, – гном страдальчески поморщился и громко икнул.

Воздух наполнился ароматом «Волчьей пасти» пополам с кислой капустой. Он гармонично подчеркнул и без того густой фон из благоухания прокисающих объедков.

– Да прекрати ты! Нашёл из-за чего переживать! – и он презрительно сплюнул на пол и попытался поддеть ногой остатки цветочного вазона.

Хитроумный манёвр ему не удался: под башмак угодил комок кислой капусты, и нога предательски поехала в сторону.

– Да чтоб вас Торлин спалил в своей топке! – зарычал рассерженный механик.

– Доброго утречка, почтенные гномы, – Минкунс выскочил откуда-то, как чёртик из табакерки. – Я смотрю, вы решили продолжить вчерашние забавы. Да вот незадача, его милость ректор обещались мне, что дело будет улажено полюбовно. На кону стоит честь Академии, – и хозяин, хитро прищурясь, посмотрел на гномов.

– Ах ты, кухонная крыса! Мы тебе честь оказали, а ты ещё и денег требуешь! – Боррбуррах от злости начал наливаться багровой краской, его маленькие водянистые глазки метали молнии.

– Рах, заткнись, молот тебе в глотку! – зло оборвал брата Трайен. – Тебе хорошо безобразничать, у тебя семья есть, а я один, как перст. Если меня вышибут из Академии, ты меня кормить будешь? Тебе и самому в рот кинуть будет нечего. Дело дойдёт до короля Левха. Тот, уж будь уверен, с превеликим удовольствием доложит всё Подгорному Трону.

Трактирщик смиренно стоял в сторонке, спрятав руки под передником и делая вид, что перепалка гномов к нему никак не относится.

– Почтенный Минкунс, давайте договоримся по-соседски. – Трайен откашлялся и заложил руки за спину. – В какую сумму вы оцените причинённые хлопоты?

– Ваша милость, я человек небогатый. Вы меня чуть по миру не пустили. А у меня семья, детей семь ртов по лавкам сидят. Ещё с поставщиками за снедь рассчитаться надо, а то ваши милости так поспешно устраивали пирушку, что пришлось взять товар в долг, чтобы вас уважить.

– А если суммировать, то какая сумма выйдет? – профессор нетерпеливо прервал излияния хозяина.

Закатив глаза к потолку, Минкунс, пожевал губами, что-то подсчитывая и едва слышно бормоча себе под нос, а потом выдал:

– Двести имперских дукатов.

В ответ донёсся возмущённый клёкот Боррбурраха:

– Что? Двести монет за кислое пиво и протухшую капусту? – сжав руки в кулаки, он потряс ими в воздухе, став похожим на перезрелую свёклу.

Боррбуррах сердито топнул ногой и впечатал кулаком в стену, тут ему на голову посыпалась квашеная капуста.

– Ваша милость, я честный трактирщик и лишку брать не привык, – задрав нос вверх, начал Минкунс. – Если ваши милости мне не доверяют, то пусть соблаговолят обратиться в Городской Совет и пересчитать нанесённый ущерб.

Развернув брата к двери, Трайен пинками выставил буяна за дверь. Затем профессор обернулся к трактирщику и спросил:

– А нельзя ли как-нибудь иначе это уладить?

Подумав с мгновение, Минкунс махнул рукой и, крякнув, проронил:

– Обдирайте меня, как липку! Уплатите сто золотых за харчи и приберитесь в трактире. Тогда я, так и быть, не буду больше иметь к вам претензий, любезный Трайен.

– Рах, тащи свою задницу сюда! – рявкнул профессор механики.

В помещение ввалился злой и всклокоченный Боррбуррах. На его носу виднелись следы побелки: он всё это время торчал перёд закрытой дверью, со злостью пиная стены и желая всем провалиться в недра Горы.

– Гони сюда пятьдесят золотых!

– Сколько?! Это грабёж среди бела дня на Раддорском тракте!

Трайен бесцеремонно запустил руку в кошель братца и выудил оттуда пригоршню монет. Отсчитав десять двойных дукатов, он сунул их трактирщику, а остаток ссыпал обратно. Достав свой кошель, он долго в нём ковырялся, его доходы были не такими обильными, как у Боррбурраха. Нужную сумму удалось наскрести после некоторых подсчётов. Горестно вздохнув, Трайен отдал остаток долга и сунул сиротливо сдувшийся кошель за полу своего кафтана.

– Вот видите, ваши милости, всё можно решить миром.

– У магии и технологии есть одна отличительная чёрта – обе они не терпят разгильдяйства и лени. Оказывается, и веселиться надо с большой оглядкой, чтобы потом после не греметь в пустом кошеле последней мелкой монеткой, – со вздохом проронил профессор Раддорской Академии Чародейства и Высшей Магии.

– Где это видано: сто имперских дукатов за пирушку длиной в одну ночь в таком сарайчике! Да у нас можно на эти деньги целый месяц хирд гномов столовать с проживанием! – Боррбуррах смахнул скупую слезу жалости к самому себе и сердито насупился.

Ответом ему послужил лишь короткий тычок кулаком под рёбра.

– Уборщиков нанимать станете, господин Трайен или сами справитесь? – при этих словах Боррбуррах с досады топнул ногой и, поскользнувшись на объедках, с жуткой бранью приземлился на кучу глиняных черепков.

Из-за угла трактира показалась наглая рыжая морда Бандита, заинтересованно глядящего на гномов.

Покосившись на возмущённо разоравшегося брата, старший гном печально вздохнул и сказал:

– Придётся самим. Иначе, расходы нас по миру пустят…

Боррбуррах открыл рот, чтобы возмутиться, но не сказал ни слова и молча захлопнул пасть.

– Хорош бузить, Боррбуррах. Он ещё по-божески с нами обошёлся после того безобразия, которое мы учинили. Ты хочешь, чтобы Тион доложил о происшествии Корпусу Инквизиции и твоему ректору? Уверен, что нет, – могучая рука ухватила смутьяна за шиворот и несколько раз основательно встряхнула, точно нашкодившего в очередной раз котёнка. – Уймись, говорю тебе!

Братья церемонно раскланялись с Минкунсом, и ушли за остальными. Работы предстояло много, а время уже было позднее.