Глава 29

Сразу было видно, что эти двое не только давно знакомы, но и испытывают друг к другу искреннюю симпатию.

– Наше почтение, мастер Тронлофф.

– И тебе не хворать, пивная кружка, – не зло проворчал он в ответ. – Вы по делу, или так, пропустить по кружечке?

– По делу, – тяжело вздохнул Трайен и продолжил. – Эти господа, – гном обвёл присутствующих жестом руки, – Боррбуррах Подгорный, мастер Рэндоймарской Гномская Высшей Школы Алхимии, и лээр Анд-Рей, мастер по найму Гранатового Корпуса.

Брови Тронлоффа удивлённо взлетели вверх, и он присвистнул.

– Ну и знакомцы у тебя, дружище Трайен. Этак ты к весне начнёшь нос драть выше столичной Ратуши и пить только вино в компании ушастых.

– Да чтоб тебе не выпить больше ни единой кружки «Волчьей Лапы»! Думай, что несёшь! – профессор гордо выпятил грудь и надулся как индюк. – Чтоб гном пил это пойло, в котором неизвестно кто мыл свои грязные лапы?

Каретник, по-приятельски похлопав взбеленившегося гнома по плечу, прогудел:

– Полноте, почтенный Трайен! Мы с тобой выпьем на спор ещё не одну бочку «Волчьей Лапы». Обсосём не одного запечённого на вертеле порося на дружеской пирушке. Так чем могу быть полезен?

– Повозка нам нужна. Самая крепкая, какая может быть. Да без дышла.

– Она должна быть не совсем собрана, – ошарашил мастера Анд-Рей.

– Это как? – почесал в затылке здоровяк и бросил красноречивый взгляд на Трайена.

– Колёса не должны быть установлены на оси.

Мастер поскрёб пятернёй подбородок, но спорить не стал. Только растерянно пробормотал себе под нос:

– Если лээр сказал без колёс, значит без колёс.

– Сколько ты с нас сдерёшь, живоглот? – живо поинтересовался Трайен, сверля мастера подозрительным взглядом.

– Да сущие пустяки, – загибая пальцы на руках, он принялся перечислять. – Материал, стало быть, само лучший – это, стало быть, тридцать монет. Потом, опять же, работа, ещё пятнадцать. Да за срочность и особливые желания ещё десять. Итого, – он пожевал губами, старательно подсчитывая. – Никак не меньше шестидесяти монет.

Побагровевший Боррбуррах издал сиплый звук, словно его душили, и заорал:

– Где это видано, чтобы за повозку шестьдесят монет драли? Трай, пошли отсюда. За такие деньжищи можно купить шестёрку чистокровных битюгов и возить руду до Рэйндомара, – от переполнявших его чувств гном подпрыгивал на месте и молотил руками не хуже ветряной мельницы.

– Уймись, Рах! – тщетно попытался осадить брата Трайен.

Куда там: тот уже начал засучивать рукава, готовясь затеять добрую потасовку.

Дюша хлопнул себя по лбу и полез во внутренний карман суконной куртки. Туда его пришила Лира. Повозившись в нём пару мгновений, парень достал увесистый шёлковый мешочек с вышитым на нём цветком граната и золотыми языками пламени. Распустив шнурок, стягивающих горловину, он отсчитал шесть золотых монет задатка и высыпал в протянутую мозолистую ладонь каретника. Совершенно не обращая внимания на гневные вопли младшего брата Трайена.

Мастер внимательно осмотрел каждую монетку. Потом, выбрав одну, попытался её надкусить. Удовлетворённый результатом, он коротко кивнул.

– Тогда, стало быть, ждите меня через две седмицы. Привезу товар, и рассчитаемся полностью.

В мастерской царил привычный кавардак, когда Трайен с товарищами ввалился в уютный полумрак. У всегда раскалённого горна суетились два молодых гнома, подкидывая уголь, толкая друг друга локтями и о чём-то вполголоса споря.

Дварин, увидев, что два братца опять безобразничают в кузнице, недовольно нахмурился и отвесил оболтусам по увесистой оплеухе:

– И вы ещё надеетесь на то, что вас к ковке подпустят? Олухи, вы даже не способны степенно себя вести без моего пригляда! Идите, займитесь чем-нибудь полезным! Например, все бочки во дворе водой заполните. Проваливайте вон! – две низкорослые фигуры тут же выскользнули за дверь под суровым взглядом старшего родича. – Молодёжь, совсем ещё зелёные и глупые! – Дварин печально вздохнул, вспоминая, что ещё совсем недавно Трайен так же ворчал на него самого.

– Хорош языком чесать! – сердито буркнул Трайен, – Нам надо успеть всё подготовить до того, как мастер Тронлофф с телегой управится. Начнём с самого простого.

– Колёса должны быть крепкие и обеспечить надёжное сцепление с грунтом, – сразу предупредил Дюша. – Достаточно широкие, не менее пяти ладоней. Внешняя поверхность обода должна быть похожа на рашпиль.

– Интересно, а насколько крепкие? – почесал макушку Боррбуррах и вопросительно уставился на приятеля, с которым уже столько было выпито и пережито.

– Ступицы и спицы тоже должны быть из надёжного сплава изготовлены, Рах. Диаметром с ветку ивы средних размеров. Что у вас тут самое крепкое и упругое?

– Задница дровской танцовщицы, – рассмеялся гном, веселясь от души над своей шуткой.

– Синяя гномская сталь, – авторитетно сказал Трайен, отвесив увесистую оплеуху неугомонному братцу. – Рах, мало тебя Дарина лупит! Как был дурной, так и остался! Твои тупые шутки в данном случае неуместны!

Боррбуррах обиженно засопел, но смолчал. Больно уж многообещающим взглядом были сопровождены эти слова.

Дварин шустро принялся за дело, засыпая в тигель все необходимые ингредиенты и что-то бубня себе под нос. Пока подручный профессора Раддорской Академии, пыхтя и обливаясь потом, готовил вожделенный слиток синей стали, разговор не затихал ни на минуту.

– Чтобы ступицы и спицы были надёжнее, добавим жёлтого сверкуна и подгорного крепунца в сплав, – молодой подмастерье достал пару коробок с порошком и всыпал в грозно клокочущий расплав.

– Через трое суток варево приобретёт нужные свойства. Только тогда его можно будет снять с огня, и мы получим слиток отменной гномской стали с великолепным синеватым отливом! Когда полностью остынет, – пояснил молодой подручный в ответ на непонимающий взгляд Дюши.

Тут в дверь постучали, и раздался голос Лиры:

– Профессор Трайен, вам сейчас сильно нужен мой жених? Можем мы с Фирой войти?

– Входите, раз пришли, – недовольно пробурчал в ответ преподаватель, его сильно раздражало вызывающее поведение эрлей Золь.

– Лира, надеюсь, ничего из ряда вон выходящего, не стряслось? – в голосе программиста прозвучала неприкрытая тревога.

– Нет, просто у Фиры закончилось её наказание. Она приглашает всех присутствующих сегодня вечером отпраздновать это событие в «Ушлом Тритоне».

– Простите, госпожа эрлей Золь, я вынужден отказаться, – пробубнил Трайен. – Мне нужно закончить расчёты для ректора Тиона.

– Я понимаю, что вы очень заняты, профессор, – прощебетала Фира, бросив лукавый взгляд на Дварина.

Молодой гном нечаянно уронил себе на ногу лежащие на верстаке щипцы. Он с трудом удержался от того, чтобы не выругаться. Платье у Фиры, как обычно, было буквально на грани приличий.

«Поганая вертихвостка! – в сердцах подумал Трайен. – Ясно ведь, что она притащилась к нам исключительно из-за суженого Лиры. Отродясь не видел, чтобы её привлекали гномы. Надо будет предупредить этого дуралея, а то наломает дров с этой избалованной дурёхой»!

– Фира, сколько гостей ты собираешься приглашать? – деловито осведомилась эрлей Хмарь.

– Только близких друзей, – проворковала кокетка, преданно заглядывая в голубые глаза молодого человека. – Около двадцати, я так думаю. Ты не могла бы поговорить с Минкунсом, а то я, боюсь, что у нас были разногласия. Пока я отрабатывала наказание в его заведении. Мне так хочется, чтобы всё прошло без осложнений. Лира. Ты ведь мне поможешь?

– Пошли, думаю, он войдёт в твоё положение. Только, ради всех богов, берись уже, наконец, за ум! Не попадай больше в такое глупое положение, – ведьмочка попросту схватила подругу за рукав и выволокла за дверь.

Ей очень не понравились взгляды, которые та кидала на её мужчину: «Ну, вот когда эта идиотка поймёт, что мне чужого не надо, но и своего никому не отдам»?

Вечером в «Ушлом Тритоне» веселье било ключом. Фира позвала только самых близких друзей. Они давно привыкли к её фокусам, и можно было ни в чём себе не отказывать. Минкунс, недовольно покачал головой, когда порядком захмелевшая колдунья попыталась подняться в свою комнату. Занесённая нога неловко подвернулась, и она с визгом села на пол.

– Фира, мы тебя предупреждали, чтобы ты не увлекалась «Южной Ночью».

– Вот так всегда! Только честная ведьмочка решит напиться! – слезливо прогундосила Фира. – Как все вы влезаете со своими поучениями. Я сама решаю что, сколько, когда и с кем мне пить! – с пафосом закончила она, опираясь на надёжные плечи Нары и Лиры.

– Пошли скорее, – воровато оглядываясь, прошептала Нара. – Заметит кто из преподавателей, потом вовек не отмоешься! А то могут выдрать и за неподобающее для молодой девицы поведение розгами на городской площади. Вот чем она вообще думала, когда так набраться умудрилась? Представляешь, что было бы, если бы мы за ней не приглядывали?

– Что поделать! Безголовая она девка! Хорошо, что завтра на занятия не надо, а то было бы ей… На этот раз одной грязной работой дело не обошлось бы.

Дотащив Фиру до её комнаты и проверив, чтобы она заснула, подружки как две мышки проскользнули к себе, стараясь не привлечь ничьего внимания.

Утро выдалось на редкость солнечное для середины осени. Дюша проснулся от того, что яркий луч ударил ему прямо в глаза и с удивлением обнаружил на сундуке свиток с эмблемой рода дерр Аргонак: пучок молний, зажатый в лапе грифона.

Молодой человек, с недовольным вздохом сел на постели, стараясь не потревожить Лиру. Грозно сдвинув брови, потянул за шёлковую ленточку. На пергаменте витиеватым почерком было написано:

«Лээр Сорин и лэйри эрлей Хмарь, лээр Эльринс Эльрисс дерр Аргонак имеет честь засвидетельствовать своё почтение и пригласить вас на дружеский завтрак. Он состоится о втором колоколе.

Эльринс Эльрисс дерр Аргонак.

Писано 24 яхмонда. Владение «Медвежье Ухо».

Почесав затылок, программист ласково ущипнул девушку за задик:

– Подъём, ведьмочка, нас в гости зовут. Времени в обрез, – и он сунул заспанной девушке в руки свиток.

– А что же мне одеть? – с паникой в голосе произнесла Лира, её глаза стали почти круглыми.

– Ну, уж конечно не стринги и ту прозрачную ночнушечку выше колена, – съехидничал Дюша, за что и получил подушкой по голове.

Ведьмочка выскользнула из-под одеяла и бросилась к сундуку. По комнате залетали предметы женского туалета, ежесекундно извлекаемые из недр объёмного деревянного ящика для одежды. Вскоре комната стала походить на лавку старьёвщика, в которую пьяная обезьяна принесла гранату.

Девушка поднялась на ноги, приложив к бёдрам сиреневые панталончики из полупрозрачного эльфийского кружева, едва доходящие до колен. Изогнувшись, она бросила через плечо:

– Мне идёт?

– Лирусик, одевайся уже, опоздаем. С ума можно сойти, сколько ты времени тратишь на то, чтобы одеться!

– Много ты понимаешь! Я же о тебе беспокоюсь, – девушка обиженно надула губки.

– Ага, верю-верю, сам болтун! – беззлобно подколол подругу молодой человек и взял на руки проснувшуюся от извергавшегося фонтана одежды шмыгу, она сдавленно пискнула и бросила вопросительный взгляд на хозяина.

– Ладно, я пошёл завтракать. А то, как говорила моя бабка: в гости надо ходить с набитым брюхом, а то вместо вареников могут и кулаков насыпать.

Озаботившись выбором платья и туфель, Лира даже не услышала. Уж больно она была занята. Помня, что Фира уже давно строит Андрею глазки, она выбрала сиреневое платье из тяжёлой скользкой ткани с пышной юбкой и лифом в обтяжку с умопомрачительным декольте:

«Я тебе покажу, как пытаться отбить чужого парня! А то взяла моду, на Андрюшу зариться»! – сердито подумала ведьмочка и пообещала себе на совесть проучить ушлую соперницу.

Внизу Дюшу ждал приятный сюрприз. В просторном зале «Ушлого Тритона» за столом, заставленным мисками с дымящейся кашей сидели Трайен с Боррбуррахом. «Интересно, откуда моя бабка могла быть знакома с гномами»? – подумалось Сорину.

Увидев его, Боррбуррах приветственно замахал деревянной ложкой, нимало не заботясь, о том, что с неё слетают ошмётки варева. Трайен был более сдержан. Однако и он, не удержавшись, обронил:

– Собираясь в гости к дроу, прихвати с собой мешок сухарей. А где твоя несносная ведьма?

– Прихорашивается. Подвиньтесь, мужики! Жрать охота!

Эрлей Хмарь, как и всё прелестницы в её возрасте, провозилась долго, но результат того стоил. Когда она вошла в общую залу, Боррбуррах прикусил себе язык, пытаясь не пялиться на почти полностью открытую грудь ведьмочки. Там было на что посмотреть. Она хоть и уступала фириной по размеру, но была высокой и очень крепкой.

– Лирусик, радость моя, это как понимать? – насмешливо спросил Дюша, изогнув левую бровь.

– А это, чтобы ты меньше по сторонам пялился, а за мной лучше присматривал! – кокетливо обронила она.

В это самое время, нахлобучив на глаза очки из смоляного камня, Дварин присел и заглянул в окошко плавильной печи. Смесь плавилась уже вторые сутки. Достав из внутреннего кармана куртки свиток пергамента, молодой гном аккуратно развернул его. На листе был медовыми красками нарисован большой прямоугольник, разбитый на узенькие полосочки, окрашенные в цвета от белого до тёмно-вишнёвого.

Потерев пальцем переносицу и неопределённо пожав плечами, он ткнул коротким пальцем с заскорузлым ногтем в одну из полосок и буркнул:

– Надо ещё дать подышать, – вздохнув, привычным жестом поймал рукоятку мехов и методично принялся качать их вверх-вниз.

Потрудившись так в течение двух склянок, он смахнул пот со лба и, вытерев руки о кожаный передник, воровато оглянулся по сторонам. Сунув руку за пазуху, Дварин долго там копошился и, наконец, вытащил крепко сжатый кулак. Ещё раз оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, он внаглую пододвинул к себе трёхногий табурет и плюхнулся на него. Разжав пальцы, гном залюбовался содержимым мозолистой ладони. На ней лежала… розовая ленточка кружевной подвязки.

Бережно разгладив её пальцами, он надолго застыл в восхищённом молчании. Живые яркие глаза гнома заволокло лёгкой дымкой. Через некоторое время Дварин очнулся и торопливо спрятал своё сокровище обратно. «Фи-ра», – по слогам тихонько прошептал гном и улыбнулся той счастливой улыбкой, которая бывает у влюблённых или полных идиотов.

в это самое мгновение Фира, облачённая в очередной наряд в стиле «чтоб у дроу перец отсох», торопливо спускалась по трактирной лестнице. Девушка грациозно спрыгнула с последней ступени. Потом вихрем понеслась через зал.

– Хороша девка! А задница-то, задница! – донеслось ей вслед.

Компания подвыпивших городских стражников одобрительно заулюлюкала и приглашающе замахала руками. Только вредная девица лишь прибавила ходу. У самого выхода она внезапно обернулась и, легонько помахав компании пальчиками, стремительно исчезла за дверью.

«Только бы успеть, – думалось ей, – а то все экипажи разберут. – Торчи потом одна в городе».

Под стройными ножками иногда похрустывал гравий дорожек. Мимо мелькали строения Академии.

Дварин с удивлением прислушался: мимо мастерской кто-то торопливо пронёсся. «Кого тут нелёгкая носит»? – чертыхнулся гном и выглянул наружу.

У него от изумления отвисла челюсть: по дорожке, быстро удаляясь, бежала… Фира, облачённая в полупрозрачное васильковое платье из безумно дорогого эльфийского шёлка. Сорвав передник и скомкав его, он, не глядя швырнул себе за голову: «А, ничего, само доварится», – подумалось ему. Пригнувшись, как кот, который собирается незамеченным просочиться на кухню, Дварин последовал за красоткой. Боевой молот, висящий на поясе, больно колотился о бедро.

Догнать девушку удалось только на стоянке для экипажей. Фира бурно торговалась с прыщеватым возницей пароконной повозки. Дварину пришлось спрятаться за ствол старого платана, чтобы не попасться предмету страсти на глаза. Любовная горячка снедала гнома. Руки его нервно отковыривали от дерева кусочки грубой коры и так же бездумно отшвыривали их прочь.