Глава 23

Виолетта. Давно мне не было так стыдно… Я-то, дура в облаках витала, принимала предложение Суркова, улыбалась ему, а тут такое… Словно мордой в унитаз окунули. Помни, Виолочка, кем ты являешься? Не забывай. И замуж он тебя позвал из-за дочери. Потому что не хочет, чтобы Алиса звала другого мужика папой. А когда дочка вырастет, он по бабам пойдет. Если не раньше… Назовите хоть одну причину, по какой он не станет делать этого? Правильно, ни одной… Нет ее. Единственное, что я поняла про Артема – он порядочный человек. Другой бы забыл о долге и… женился на Кристине. Интересно, он ее вспоминает? Как-то быстро она сошла с радаров. Или это я ничего не знаю? Может, она наведывается к нему? Скандалы устраивает, ультиматумы ставит? А он приходит домой и трахает меня… Отчаянно, страстно, словно у них никогда и секса не было… – Милая, тебе домой надо? – мягко произносит Галина Васильевна. – Коля попробует помочь, не волнуйся. – Да, дочка, я подключил Департамент, весь наш юридический отдел работает над претензией, – ободряюще произносит Николай Артёмович. – Я и забыла о нем… Думала, Артем все решил с браслетом. – Я внес только свой адрес, Ви… Прости… Так переживал о вашем знакомстве, что… Я дурак, признаю, – протягивает он, обнимая мои плечи. Все таким настоящим кажется… Словно не было разлуки и разъедающей душу обиды. Словно я давно знакома с его семьей… – Тогда, поедем? Тема, а ты не думаешь, что это «Лунное Сияние»? Кто-то из них подключил опеку и… Ты же сам сказал, что входящие номера защищены? Никому из моих знакомых такое бы не пришло в голову. – Тогда нам нужно быть особенно осторожными. Завтра же поедем в загс. Я позвоню твоему Сергею и попрошу разрешения. – Приняла предложение? – улыбается Галина Васильевна, касаясь моей кисти. Разглядывает красивое кольцо и обнимает меня. Не ожидала такого приема, вот честно… За что они приняли меня? Наверное, Сурков меня нахваливал? Защищал и про Алиску рассказывал? А мог ведь совсем в другом свете выставить… – А куда деваться? Артем не может смириться, что Алиса будет звать папой другого мужчину. Вы же понимаете, что дело не во мне? Сурков напрягается. Складывает руки на груди и подходит к окну… А потом не выдерживает бушующих в груди эмоций и подхватывает на руки Алису. Словно она – способный удержать его якорь… – Ладно, Виола… Жизнь покажет, что да как, – нарушает повисшую, неприятную тишину Николай Артемович. – Поезжайте домой. Твоим делом мы занимаемся, не волнуйся. Алиска засыпает в машине. Я молчу, наблюдая, как сильные, жилистые руки моего жениха держат руль. У него красивые пальцы – длинные и слегка шероховатые… И часы красивые… Раньше я бы от восторга задохнулась, коснись они меня… А сейчас мне нужно больше – не только его касания, кольца или шмотки… Перевожу взгляд в окно, любуясь пролетающим пейзажами. Обнимаю себя за плечи, ощущая одиночество… Очевидно, и Сурков чувствует его на расстоянии. Принимает на свой счет. Да, милый, дело в тебе… И в моей замерзшей после встречи с тобой душе. Разбитом сердце, что, конечно, срослось кое-как… Пульсирует, гоняет по телу кровь, но оно другое теперь. Раненое навсегда. Наверное, я никогда не смогу довериться ему на все сто… Если только он не попросит… Артем обо всем сказал, но не об этом… Нужны ли они ему? Доверие, преданность, любовь? Про «приемлемого мужа» не хочу больше слышать… – Давай я положу ее, Ви. Не проснется уже? – шепчет он, прижимая спящую дочку к груди. Нахмуренный какой-то, задумчивый… Как же у нас все сложно, господи… – Нет, я в машине ее покормила. Спасибо. – Барби, раздевайся. Давай я тебе приготовлю ванну, хочешь? Вижу же, что замерзла? – Давай. Спасибо. – Какао или чай с медом? Или легкий ужин? – улыбается он. – Для ужина поздно, пожалуй. Если только… Тём, я хочу суши. Сто лет их не ела. Можно я… – Все, что хочешь. Почему молчала? Завтра прямо с утра поедем и подадим заявление в загс. Он обнимает меня так крепко, что я не могу вдохнуть… Целует в лицо – щеки, подбородок, виски… И в этих поцелуях отчаяния и бессилия больше, чем страсти. Старается он, не отрицаю… Наверное, я мечтаю о невозможном? О том, что простой, среднестатистический мужик не способен дать – верность и любовь, преданность и доверие? – Ты такая красивая, моя девочка… – В новом костюме или… – тихо произношу я, коснувшись лбом его лба. – Думаешь, я на одежду смотрю? Хотя костюм, безусловно, тебе идет. Но без него… Сурков предсказуем до ужаса. Тянет край моей кофты и снимает ее с меня. Целует плечи, ключицы, шею… Обжигает кожу горячим дыханием. – Я так понимаю… ванна отменяется? – выдыхаю чуть слышно. – Нет. Хочу, чтобы ты расслабилась. А потом и я подключусь… Во всяком случае попытаюсь. Иди за мной, Барбичка. Артем насыпает в ванну морскую соль, выуживает из шкафа сухую смесь из розовых лепестков и ароматных трав. Мешает воду ладонью, а потом поворачивается ко мне… – Помочь тебе раздеться? Если позволишь, я сниму свитер. Я ни на что не намекаю, но… Очень жарко. Мы никогда не принимали ванну вместе… Не было желания и времени. В ту нашу ночь он уходил в гостевой душ, позволяя мне завладеть личной ванной. А теперь он с нескрываемым старанием наполняет ее водой и всякой всячиной, которую любят девушки. – Раздевайся, я не против. Он снимает свитер, являя взору сильные, мускулистые плечи, обтянутые тонкой тканью футболки. Помогает мне освободиться от белья и залезть в воду. Замечаю, как дергается его кадык и блестят от желания глаза. – Пойду закажу суши и послежу за Алисой. Плескайся, Виола, – с досадой выдыхает Сурков. – Если хочешь… можешь остаться, – неожиданно произношу я.