Глава 24

Артем. – Хм… А как же суши? И какао? – улыбаюсь я, встречаясь с ее сверкающим взглядом. Виола сведет меня с ума… Не понимаю, почему мне так важно чувствовать себя мужиком возле нее? Знать, что ей хорошо со мной? Наверное, бумеранг существует. Или проклятие, тянущееся из прошлого? Мой папа так же добивался маму. Заслуживал доверие годами, старался вернуть ее любовь и сделать счастливой… Много месяцев он делал это безуспешно. Бился головой о стенку, опускал в бессилии руки, а потом… пытался снова… – Я… Я не знаю, – бормочет она, заливаясь румянцем. Господи, ну я и идиот. Это же приглашение, ведь так? Какие, нафиг суши? Все подождет… – Барбичка, я с удовольствием приму твое приглашение, – жмурюсь, как довольный кот. – Сурков, ты в своем репертуаре. Не можешь без подколок, – фыркает Ви. Ее самообладанию и сдержанности позавидует шпион. Быстро стаскиваю одежду и погружаюсь в ванную. – Ложись на меня, Ви… Не стесняйся. Со спины Барби похожа на фарфоровую статуэтку – тонкая талия, упругие и соблазнительные полукружия ягодиц, выступающие позвонки и впадинки на пояснице. Она медлит. Водит ладонями по воде, а потом медленно опускается на мою грудь. Позволяет почувствовать аромат ее волос и мягкость кожи. Замираю. Едва дышу, поглаживая ее плечи… Кажется, скопившийся в легких воздух нагревается, превращаясь в пар… Шумно выдыхаю и касаюсь губами ее шеи. Скулы, виска… – Ты прекрасна, Ви… Ты очень красивая женщина, – шепчу, сжимая ладонями ее груди. – Ах… С каких пор тебе нравятся рыжие, Сурков? – сипит она, подаваясь вперед. – С недавних. Если честно, мне все равно, какие у женщины волосы… Я всеядный. – Я и не сомневалась в этом, – с нескрываемым раздражением шепчет Ви. – Такие как ты… Они… Боже мой, ну кто меня за язык тянул? Каждое мое неосторожное слово ее ранит. Любое… Потому что я нужен ей… Неравнодушен, хоть она и пытается доказать мне обратное… Сжимаю тяжелые полушария грудей и касаюсь ее сосков. Слегка их сжимаю, выкручиваю, продолжая целовать ее плечи… Шею, затылок, скулы… Дрожь, прокатывающаяся по телу Ви, заражает и меня… Меня колбасит от возбуждения. Маленькая моя, беззащитная, ранимая… Я боюсь тебе навредить, если бы ты только знала, как? Облажаться боюсь… В последнее время я ведь только это и делаю… До седьмого пота стараюсь доставить тебе удовольствие, и ни черта не выходит… Виола напряжённая, как струна. Взгляд затуманенный, словно пьяный… Спускаюсь ладонями по ее животу и накрываю пульсирующее лоно ладонью. Вода давно слилась в сток, лишь из крана льется упругая струя воды. Мы лежим в почти пустой ванне, но так даже лучше – я могу в полной мере ощущать мягкость и жар ее кожи… – Ты… Я все время думаю о тебе, Ви… Я… ты потрясающая… Какие ножки, ммм… А щиколотки? А сиськи… Они же… – Господи, Сурков, ты соли для ванны надышался? – игриво бормочет она. Нравятся ей мои глупые комплименты… Ее лоно шелковистое от проступивших соков. Выписываю узоры вокруг напряженного узелка и ловлю ее частое, горячее дыхание. Приподнимаюсь и вхожу в нее, не сдерживая стона. Продолжаю ласкать клитор и толкаться, толкаться… – Как тебе нравится? Красивая, рыжая наездница… Милая, умная, потрясающая… Мама самой замечательной дочки, моя… Моя девочка. Давай же, Барби. Похоже, мои слова действуют как афродизиак. Или изощренная ласка… Виола отрывается от моей груди и опирается на ладони. Раскачивается на мне, позволяя наслаждаться видом ее точеной спины и упругой, раскрасневшейся попки. – Я хочу быть с тобой, Ви… – шепчу неожиданно. Да, я хочу… Сам не понимаю, почему? Я всегда боялся таких женщин, как Виола – самостоятельных и темпераментных… Умных и властных. Не созданных для серьезных отношений… Привыкших руководить во всем. Ее боялся… А теперь мне до чертиков хочется ее себе подчинить. Не сломать, вовсе нет… И не превратить в безвольную, несчастную тряпку. Азарт плещется в душе, как игристое вино. Мне нравится быть с ней на равных. Позволять верховодить в постели, но не в семье. Смирять ее гордость, а потом хвалить. Возносить до небес ее разрушенную мной же самооценку… – Красавица моя… Какая ты аппетитная. Страстная, пылкая девочка… Я глажу ее спину, плечи, завожу ладони и сминаю груди. Хочу помочь ей достигнуть пика. Сам едва держусь, боясь сбить ее с ритма. – Все, Тема… Я не могу, не могу, – обмякает она. Ложится на мою грудь – дрожащая и мокрая от пота. Не хочу, чтобы было так… Дерьмом себя чувствую. Куском бесполезного мусора. – Расслабься, ладно? Я сам. Просто доверься мне, Ви… С тихим всхлипом Виола разводит бедра. Расслабляется и прикрывает глаза. Целую ее в ушко, касаясь растертых, влажных складок пальцами. Я все еще в ней – твердый и изнывающий от жажды получить свое… Так ее хочу… Давление достигает опасных отметок. Сердце стучит как барабан, того гляди выпрыгнет из груди… – Виолочка моя… Родная… Милая… – Тема… Почему родная? – Потому что… Не отвлекайся, пожалуйста. Потому что ты моя семья. Ты моя… Вкусная, сладкая девочка. Целую ее в губы, слегка их прикусывая. Ласкаю, глажу ее пальцами между ног. Моему терпению позавидовал бы караульный солдат у ворот Кремля. Ви ерзает на мне, тихонько всхлипывая. Выгибается и толкается навстречу ласкающим ее пальцам. Еще немного, еще… Двигаюсь ей навстречу, думая о всякой херне… Огромном, жирном бургере, который все время жрет Андрюха, сидя за компом, вареном луке или… – Тема… Темочка… Господи… Виола хнычет и замирает. Судорожно отводит мою ладонь и вскрикивает, плотно сжимая мой член. Кажется, это длится вечно – ее задушенные стоны, всхлипы и набегающие волны оргазма… А я и готов терпеть вечность. Догоняю ее в считаные секунды и расслабленно целую в губы. – Ты довольна, Ви? – Да. Спасибо. Но теперь я проголодалась, – улыбается, стыдливо отводя взгляд.