Глава 38. Пикассо в штанах

- Ну, что тут у вас? – я открываю дверь и в комнату заходит мужик с чемоданчиком.

- Вот, - показываю на жертву. – Сознание потерял и никак прийти в себя не может.

Мужик переводит взгляд с меня на Арсения лежащего за моей спиной Львовича и идет к нему.

- Хм, а что с ним? Почему он такой… цветной?

- Это случайно, - отвечаю коротко. – Вы его в чувство-то приводить будете?

- Нарик, что ли? – как-то брезгливо произносит мужик.

- В смысле?

- Почему у него руки исколоты? – и кивает мне на красные следы от вилки на руках Арсения.

Блин. Перестаралась.

- Нет, конечно! – отвечаю уверенно. – Это я его потыкала.

Врач удивленно смотрит на меня.

В этот момент Львович опять что-то мычит. Мы оба устремляем взгляды на него.

- Живой, - шепчу я.

Врач быстро что-то достает из чемоданчика и осматривает болезного.

- У него жар, - заключает в конце. – Давайте-ка его на кровать, что ли, хоть перенесем. Чего он на полу-то у вас лежит?

- Ну, где упал, там и лежит, - пожимаю плечами.

В этот момент Арсений приоткрывает глаза.

- Ну? Давай в кровать, - мужчина приподнимает его и почти несет в комнату.

Я стою в коридоре. Решаю, куда же пойти. Налево – к двери, на свободу. Или направо – к мужикам, не побоюсь этого слова.

- Ну, вы где? – слышу недовольный голос.

Иду за ними.

- Значит так, - врач садится на кровать, на которой уже лежит Арсений с прикрытыми глазами. – Я рецепт напишу, что купить.

- А что с ним? - спрашиваю я.

- Ничего серьезного. Температура и горло. Лечить надо, дамочка, - и усмехается. – Что же вы за мужиком-то не следите?

Только собираюсь возмутиться, но врач не дает. Выводя что-то на бумажке, продолжает:

- Переоденьте его. Чего он у вас в мокром да грязном?

А на Арсении только штаны. Майки-то уже нет. А на штанах пятно. Но оно же лечебное!

- Я?! – удивленно смотрю на доктора.

- Ну, а кто? Не я же. Вы жена – вы и переодевайте. Нельзя ему в мокром. Ну, неужели и этого не знаете? Сухое есть? И холодное на лоб что-нибудь приложите.

- Понимаете, я… - хочу все объяснить врачу, что я, в принципе, здесь никто и тоже хотела бы уйти, но ему это, похоже, вообще не интересно.

- Вот, - он встает и протягивает мне листок. – Аптеку там внизу видел у вас. Купите, что нужно, и…

- Что?

- Лечите, - улыбается. – Мужа беречь надо. Лечите и любите. Все! Я пошел, у меня еще сегодня вызовы.

- Но погодите…

Но он не слушает. Еще раз приоткрывает глаза Арсения и смотрит в зрачок, прощается и уходит.

Хлопок двери.

Я стою рядом с кроватью, на которой лежит Арсений Львович в мокрых штанах, а в руке у меня рецепт.

Вот попала!

Вдруг слышу кашель. Оборачиваюсь.

Арсений поворачивается набок и кашляет в руку.

Ну, блин, жалко его. Не могу. Не могу бросить.

Осторожно подхожу к кровати и рукой касаюсь его лба. Мокрый и горячий.

Герой заболел.

- Арсений Львович, - наклоняюсь и шепчу, убирая прилипшие пряди волос со лба.

И он приоткрывает глаза. Блуждает взглядом словно ищет, откуда голос идет.

- Арсений Львович, как вы себя чувствуете? – дурацкий вопрос, конечно, но что еще спросить-то?

Он, наконец, находит меня взглядом. Но смотрит как-то странно. Как будто привидение увидел. Или что-то страшное. А потом зажмуривается и отворачивается.

Эх.

Ладно, сделаю все, как доктор сказал и потом уйду. Не могу его оставить.

Лекарство. Или штаны?

Штаны.

Щупаю их – и правда мокрые.

Боже, но как снять-то их? Чтобы ничего лишнего не увидеть?

Накрываю тело одеялом и под ним уже шаманю. Руками нащупываю завязки на поясе, развязываю и тяну штаны вниз.

Идеально.

Но тут Львовичу, видимо, становится жарко под одеялом-то и он сбрасывает его с себя.

Я не успеваю отвернуться и взгляд сам падает на… нет, не туда, куда не стоит смотреть. Взгляд мой падает на пятно.

Бля.

Вот это Пикассо я устроила! Оно же еще и волосатое. Господи, помоги! Оно же выветрится? До того, как Арсений шедевральный Львович в себя придет! Нельзя, чтобы он такое видел! Нельзя!

Срочно одеть!

Бросаюсь к шкафу и нахожу какие-то штаны. Стараясь не смотреть на произведение искусства между ног Арсения, надеваю на него эти штаны.

Фух. Все.

Бегу в ванную и смачиваю холодной водой полотенце. Аккуратно прикладываю к горячему лбу Арсения, попутно любуясь пятнами и на скуле, и плече мужчины.

Вот это я, конечно, его разукрасила. Продезинфицировала на несколько лет вперед!

Уложив Арсения на бок, бегу в коридор.

Аптека.

Врач сказал, там где-то внизу есть.

Так. Ключ. Осматриваюсь в поисках ключа. Нету.

Ничего не поделаешь, придется залезть в карманы Львовича.

Ключ нахожу почти сразу же и пулей из квартиры.

Аптека, которая внизу, оказывается уже закрыта! Время-то позднее.

Спросив у проходящего мимо мужика, где еще тут аптека, узнаю, что в четырех кварталах отсюда. Делать нечего. Бегу туда. По дороге на удачу попадается стоящая у магазина машина такси. Беру ее. А что делать? Надо же быстро!

Одни расходы с этим Арсением Львовичем! Такси. Лекарства. А они, между прочим, недешевые! В общем, почти все мои деньги, оставшиеся на жизнь до зарплаты, я трачу на такси и лекарства.

Возвращаюсь быстро. Сразу иду к Львовичу. Лежит.

Ох, и болезный какой!

Кое-как заставляю его принять лекарство. Он, конечно, не особо понимает, что происходит, но сопротивляться пытается. Какой-то вредный больной.

Но и я целеустремленная. Поэтому чуть ли не силой заливаю в него лекарство. Благо сейчас я сильнее него! А он только кряхтит недовольно.

Фух.

Ну, все.

Переодела. Лекарствами накормила. Полечила!

Домой?

А его что же? Одного оставить?

Смотрю на лежащего Арсения упичканного лекарствами Львовича. Присаживаюсь рядом и наклоняюсь. Вглядываюсь в лицо.

Болеет, бедняжка. Пострадал, спасая Жужу.

Зачем-то беру его ладонь. Горячая.

Безвольные пальцы неожиданно смыкаются на моем большом пальце и не отпускают.

А потом до моего слуха доносится слабое:

- Пирожок.

Мне даже кажется, что послышалось.

- А? – еще наклоняюсь.

- Пирожок, - вот опять! Не послышалось. – Не уходи…

Он в сознании, что ли?

Приближаюсь к его лицу и внимательно слежу за реакцией.

Нет. Глаза закрыты и веки не дергаются, как когда притворяешься.

Он бредит просто, похоже. Но от этого еще жальче его.

А вдруг ему плохо ночью станет? Один ведь живет. Никому не нужный. Никто даже не побеспокоился, как он тут.

Провожу свободной рукой по волосам Арсения бедненького Львовича. И он как будто улыбается. Или мне уже кажется?

Эх.

Так и сижу, в общем. Периодически проверяя температуру больного.

Смотрю то в окно, то на часы на стене, которые отсчитывают час за часом.

Когда там показывает два часа ночи, чувствую, что все. Вырубит меня сейчас.

Моя рука опять в ладони Арсения. Не отпускает. А лечь ужасно хочется. Упаду сейчас просто. Так вымотал меня этот день.

На пару часиков хоть прилягу? Сейчас будильник поставлю на телефоне.

Ставлю его на пять утра. Как раз метро открывается. Встану, проверю, как больной, и уйду.

Довольная таким планом укладываюсь с краюшку на кровати рядом с Арсением огнедышащим Львовичем и закрываю глаза.

Господи, кайф-то какой.

И, наверное, сразу же проваливаюсь в глубокий сон. Настолько глубокий, что очухиваюсь лишь тогда, когда чувствую что-то горячее и такое… настойчивое у себя под майкой, а вернее – на груди.