Глава 40. Твою ж мать!

Испуганно смотрю на него и отодвигаюсь. Пока спиной не упираюсь в спинку кровати.

- Вы же больной, - шепчу, глядя в эти горящие непонятным пламенем глаза. – Доктор сказал…

- Ты переживала? – перебивает и руками упирается в эту самую спинку кровати. Так, что оказываюсь зажатой. И сам Арсений приближается и опять его губы слишком близко.

Помогите.

Я уже чувствую, что опять поплыву. Нельзя, Ксюша, нельзя.

- Ксюююююша, - тянет он эхом.

- Отодвиньтесь, - прошу я.

- Не могу. Я теперь тебя еще больше хочу.

- Вы меня заразите.

- Хм, - он приподнимает бровь. – Ты уже провела со мной в постели всю ночь. Я не заразный, - улыбается и придвигает руку, задевая мое плечо. – Ксюш, ну правда. Тоже ведь хочешь, - хрипит таким голосом, что я не сразу соображаю, что ответить. – Вижу, что хочешь.

И опять поцелуй. На этот раз какой-то нежный, неторопливый. Арсений исследователь Львович как будто решил изучить мои губы. Он медленно проходится языком по ним. Чуть отпускает и опять накрывает своим ртом. И язык его снова проникает в меня. Проводит по зубам и сам ищет мой язык.

Я от волнения пальчики на ногах поджимаю и смотрю ему прямо в глаза. Они у него открыты сейчас.

А потом его рука сползает со спинки кровати мне на плечо. Чуть сжимает и идет ниже.

Я беру его за запястье, но это не помогает. Опять огромная ладонь накрывает мою грудь и Арсений громко выдыхает прямо мне в рот.

- Сука, - шипит, чуть отрываясь от меня и опуская взгляд на свою руку.

- Не надо, - прошу я и, когда он быстро поднимает на меня взгляд, я вижу в нем пламя. Темное пламя, в котором точно сгорю.

Несмотря на это, я все еще пытаюсь убрать его руку с себя.

- Ксюш, ну, хватит спорить, - хрипит он. – Мы оба понимаем, что это случится. Тебе же нравится. Я вижу. Меня пиздец как прет от тебя. Никогда такого не было. Ксюш, - шепчет и сильнее сжимает руку на моей груди.

А потом, ой, мамочки, он пальцами сосок зажимает и ойкаю, но как-то тихо и словно задыхаюсь.

- Соски уже твердые, - отрывисто и тихо произносит Арсений. – И мокрая ведь. Спорим?

И, пока я соображаю, о чем же он, Арсений внезапный Львович убирает руку с груди и хватает меня за щиколотку. И… резко дергает вниз. Так, что я опять оказываюсь под ним. А он нависает и меня пугает его учащенное дыхание. Точно болеет. Грудь ходуном ходит просто.

Нечаянно перевожу взгляд ниже. Ой, блин. Там такое… Палатка. Не иначе. Так все топорщится в штанах. Порвет ведь. И похоже он намеревается сделать это не только со штанами.

- Ксюш, горю весь, - хрипит Арсений готовый к турпоходу Львович.

- Конечно. У вас же температура, - соглашаюсь и опять пытаюсь выбраться.

Он смеется.

- Тебя хочу, глупенькая. Поэтому и горю. Температуры больше нет. Ты вылечила. Заботливая моя. Ну, иди сюда, я тебя отблагодарю.

И, ой, его пальцы уже расстегивают пуговицу на моих шортах. А губы опять касаются моей шеи.

Нет, Ксюша, не поддавайся! Держись!

Но, блин, как сложно-то. Опять чертовы мурашки.

Звук молнии и я словно очухиваюсь.

- Да ну нет же! – толкаю со всей силы в грудь Арсения наглого Львовича и спрыгиваю с кровати. Падаю на пол на попу.

Арсений замирает. Похоже, не ожидал. Чуть трясет головой и поворачивается ко мне.

- Ты чего? – спрашивает и смотрит непонимающе.

Я молча застегиваю шорты и поправляю топ. Встаю.

- Ксюш, - он тоже встает, поправляет ширинку. Я не смотрю туда! И делает шаг ко мне. – Чего ты? Ну? Иди ко мне.

- Не подходите! – выставляю вперед руку.

А он просто хватает меня за нее и дергает на себя. Обнимает и прижимает к себе. Ладонями обхватывает за попу.

И сильный какой опять! Рано я его вылечила! Слишком резко!

- Ксюш, ну, хватит играть, - шепчет он мне на ухо. – Давай уже по-взрослому. Я же хочу хорошо нам сделать. Обещаю, что тебе понравится. Хочу увидеть, как ты кончаешь.

И, пока я краснею, он подхватывает меня на руки и несет. Кладет на кровать и сразу же нависает.

- Ты таблетки принимаешь? – спрашивает внезапно. – Или с презиком? Я чистый, если что. Давай без. Я вытащу. Блять, так хочу тебя.

- Арсений Львович, - прошу я, собираясь с силами.

- Ну, перестань. Какой я тебе Львович? – усмехается он и опять кладет руку мне на шорты. – Ты всех своих мужиков по имени отчеству в постели зовешь?

- У меня нет мужиков, - я сглатываю от волнения и страха и часто моргаю.

Арсений приподнимается и, нахмурившись, смотрит на меня.

- Сейчас нет? Это хорошо. А про прошлых не рассказывай мне. Не люблю.

- Мне и рассказывать-то нечего, - шепчу непослушными губами.

Блин, я расплакаться готова. Сама не понимаю, почему.

Арсений хмурится еще больше.

- Погоди, - смотрит грозно. – Ты о чем это?

- Отпустите меня, пожалуйста, Арсений Львович, - прошу, чуть не плача. – Мне страшно.

- Страшно? – он приподнимает бровь. – Кто же тебя так напугал? Это не страшно, Ксюша. Это очень приятно. Кто этот урод, что страшное тебе показал?

- Да не было у меня никого! – выкрикиваю на эмоциях и опять толкаю его от себя.

Закрываю лицо руками. Сейчас точно разревусь.

Повисает тишина.

Господи, как неприятно-то. Стыдно, что ли?

- Погоди, - наконец, голос Арсения. – Ксюш, - берет меня за запястья и пытается убрать руки с лица.

Но я не даюсь. Мне кажется, у меня лицо горит. И да, стыдно почему-то.

Что за разговоры мы ведем?

Потом дышать становится свободнее. В щелочку между пальцев вижу, что Арсений слез с меня.

- Ну, хватит подглядывать, - усмешка и он опять тянет мои руки вниз.

Сдаюсь. Но в глаза ему не смотрю. Отворачиваюсь.

- Что значит «не было никого»? – он берет меня за подбородок и поворачивает к себе. Приближается и смотрит прямо в глаза. Не улыбается больше. – Придумываешь?

Я хмурюсь. Почему я еще доказывать должна?! Для чего?!

- Не верю, - говорит он. – Твоя задница не могла пройти мимо такого приключения. Сколько тебе лет?

- Сколько надо, - бурчу я. – Хватит меня мучить. Пустите!

- Я тебя мучаю? – усмехается он. – Тебе напомнить, сколько увечий и ущерба ты мне нанесла? Негодная девчонка.

И опять наклоняется.

- Мучаю я ее, - шепчет уже мне в губы и опять целует.

Я зажмуриваюсь и губы стискиваю.

- Ксюш, ты правда не врешь? – шепчет он, так и не сумев затолкнуть в меня свой язык и отпуская.

Чуть отодвигается и я тут же резко встаю.

- Куда? – Арсений успевает схватить меня за руку и не пускает. – Мы не договорили.

- Пустите, - прошу я, не глядя на него.

Он молча встает, давит мне на плечи, заставляя сесть обратно на кровать, и уходит. Возвращается с ключами. Хм.

- Так. Сидишь и ждешь меня. Поняла? Дверь я закрыл. Так что, не вздумай сбежать.

- А вы куда?

- В душ, - бубнит недовольно и, ничуть не стесняясь, мнет рукой себе ширинку.

Я хмурюсь и опускаю взгляд.

- Вам нельзя пока в душ, - говорю в пол. – Вы болеете.

Арсений непослушный Львович подходит и проводит рукой мне по волосам.

- Заботливая ты моя. Мне надо в душ. Иначе я с тобой говорить нормально не смогу. А поговорить нам надо.

- Зачем? – поднимаю на него взгляд.

- Ну, как же? Вот, хотя бы взять и подсчитать ущерб. А увечья?

- Что увечья?

- Их тоже надо систематизировать. Хочу понять, осталось ли что-то целое у меня после встречи с тобой. Предполагаю, что одно точно целое. Потому что еще не прикасалось к тебе. Хотя очень хочет.

И чувствую, как он стягивает на затылке мои волосы и удерживает мою голову так, что перед глазами его палатка. Боже.

И тут я вспоминаю про пятно.

Сглатываю и облизываю от страха губы.

- Блять, - цедит сверху Арсений изувеченный Львович и отпускает меня.

Быстро шагает в душ.

- Сиди и жди! – кидает, не оборачиваясь.

Сижу. И надеюсь, что уж там-то зеленка выветрилась! Там же кожа темнее! А еще волосы! Может, не заметит?

- Твою ж мать! – как гром просто среди ясного неба гремит голос Арсения удивленного Львовича.

Не выветрилось.

Заметил.

И следующая мысль – бежать!

Дверь закрыта!

В окно!

Десятый этаж.

Твою ж мать. Реально.