Глава 41. Начало рабства )

Дверь в ванную с грохотом распахивается и меня словно сносит порывом гнева, исходящего от хозяина квартиры. Вжимаюсь спиной в стенку и испуганно таращусь на него. А он… мамочки! Он же голый! И три непонятного цвета пятна! На скуле, плече и… нет, туда я смотреть не буду!

- Что это?! – громыхает Арсений негодующий Львович и руками показывает себе между ног.

Я гордо отворачиваюсь.

- Пирожкова! Что это, мать твою?! – настаивает он.

- Половой орган, - отвечаю я.

- А на нем что?! Что это за боевой раскрас бледнолицего индейца?!

- Прикройтесь! – требую я. – Вам не стыдно вообще?

- Это ведь ты, - щурится и грозит мне пальцем. – На такое способна только ты. Иди-ка сюда!

Вот еще!

Отскакиваю. Арсений прыткий Львович дергается за мной, но я взбираюсь на кровать и в два прыжка оказываюсь рядом с ванной комнатой. Забегаю туда и закрываюсь на ключ.

- Открой! – требует Арсений. – Сейчас же открой, Пирожкова! Я как босс тебе приказываю!

- Вы не мой босс! – парирую я и осматриваюсь в поисках хоть чего-нибудь, чем можно будет защититься, если что.

- Это ты сделала? – голос становится мягче. – Ксюш, признавайся! Больше некому ведь! Что хоть это? Не опасно? Жить буду?

- Считайте за дезинфекцию от случайных половых связей!

- Хм. То есть это ты так территорию пометила? Ну, открывай. Не трону.

- Вы голый. Я не могу на вас смотреть, - признаюсь я.

- Боишься, что не устоишь?

- Боюсь напугаться. Оденьтесь, пожалуйста. Правда.

Тишина за дверью. И опять стук.

- Выходи. Я оделся.

- Не врете?

- Я вообще никогда не вру, Ксюша. Выходи, девочка моя, поговорим, - последнее предложение он говорит таким голосом, что мурашки по коже.

Ну, не сидеть же тут бесконечно! Надо как-то выбираться.

Открываю защелку и осторожно выглядываю.

- Да выходи уже! – Арсений нетерпеливый Львович с силой дергает дверь и я тут же оказываюсь в его руках.

Фух, слава Богу, он одет.

И я даже не успеваю очухаться, как меня опять лишают возможности дышать.

Арсений неугомонный Львович с таким напором впивается в мои губы, что все, что я могу, - это распахнуть глаза и возмущённо промычать ему в рот.

А он пользуется моей растерянностью и опять толкает язык в меня. Какой же он приставучий! Ужас просто!

И я должна возмущаться и отталкивать его от себя. Ну, должна же?

Но все, на что меня хватает, - это вцепиться в его майку на груди, чтобы не стечь лужицей от этого поцелуя.

Нет, Ксюша, нельзя.

Так же внезапно, как набросился на меня, Арсений Львович резко отпускает. Но только губы. Руки все ещё прижимают меня к нему. Его лоб касается моего лба.

А ещё он часто дышит. Прямо задыхается.

Вдруг осложнение?

- Вам плохо? - шепчу я онемевшими губами. Они не слушаются меня после поцелуя. И вообще какое-то состояние такое. Непонятное.

- Очень плохо, Ксюша, - хрипит Арсений Львович, так и прижимаясь своим лбом к моему. И брови домиком складывает. - Я же болею. Обо мне заботиться нужно. Жалеть. Лечить. Радовать.

- Давайте позвоним кому-нибудь? - искренне предлагаю я.

- Кому? - хмурится он.

- Ну, у вас же есть хм... девушка, - я помню ту блондинку с котом! Сейчас почему-то она так отчётливо в памяти всплывает и я не знаю, почему с силой отталкиваю мужчину от себя.

Прикладываю ладони к горящим щекам.

- Позвоните ей, - говорю, хмурясь. - Она не оставит своего Барсика, - последнее слово произношу с плохо скрываемым ехидством.

На что брови Арсения дёргаются и он складывает на груди руки. Наклоняет набок голову и смотрит на меня.

- Ревнуешь? - спрашивает с усмешкой.

Ну и наглец!

- Вот ещё! Всего лишь ищу вам сиделку. Раз вы такой немощный, что сам не справитесь.

- Ты серьезно? То есть ты тут натворила дел, а кто-то должен за тобой разгребать?

- Каких ещё дел? - я даже подпрыгиваю от возмущения.

- Посмотри на меня.

- Ну.

- Как я покажусь кому-то таким красавцем? Ни на работу, ни в магазин не выйти. Я уже не говорю про личную жизнь! - возмущённо произносит Арсений обиженка Львович и опять руками на свою ширинку показывает.

- Вы преувеличиваете, - отмахиваюсь я. - Вот уж этим и в темноте заниматься можно. А там никто и не разглядит, что там у вас.

- В смысле «не разглядит»?! - громыхает тут же.

Смотрю испуганно на то, как вздымаются его ноздри. Что такого я сказала-то?!

- Ты думаешь, у меня там надо разглядывать?! Так не видно?! - наступает он на меня.

- Видно, Арсений Львович! Все отлично видно! Даже через брюки! - пячусь назад и пытаюсь его успокоить. Нервный какой!

- Что ж, Пирожкова, - ухмыляется он. - Так-то лучше. А теперь вернёмся к нашим вопросам.

- Каким это?

Арсений Львович подходит опять слишком близко.

- Пока это все у меня не пройдет, - рукой проводит по своему телу и в завершении кладёт ее на ширинку, - будешь ухаживать за мной.

- Я?!

- Ты, Пирожкова, ты, - усмехается.

- Но... мне работать же надо! А вы... вы можете нанять кого-нибудь.

- Не хочу «кого-нибудь». Хочу тебя! - делает ещё шаг.

Я зажмуриваюсь, но тут раздается спасительный звонок в дверь.

Распахиваю глаза и вижу, что Арсений Львович хмурится.

- Кого ещё притащило? - ворчит недовольно, но идёт к двери.

Я тоже семеню за ним в коридор. Отличная возможность сбежать.

Хозяин квартиры открывает дверь и я вижу Константина Львовича и ой... какую-то женщину. Их взгляды сразу же устремляются не на Арсения, а на меня.