Глава 115

Ванесса лежала на широкой гостиничной кровати, утонув в белых простынях, которые почему-то казались холоднее обычного. Свет был выключен, только город за окном жил своей ночной жизнью — редкие отблески фар скользили по потолку, будто чужие, равнодушные мысли.

Она смотрела в темноту и снова, в который раз, прокручивала перед глазами одну и ту же сцену. Ресторан. Приглушённый свет. Давид — напряжённый, холодный. И Мириэн. Как она опустилась на колени. Прямо там. У всех на виду. Слишком уверенно. Слишком демонстративно. Будто знала, что делает. Будто имела на это право.

— Зачем… — прошептала Ванесса в пустоту.

Вопросы рвались один за другим, не давая ни секунды тишины. Почему они были там вместе? Почему Давид вообще позволил этой встрече состояться? Если всё в прошлом — зачем было давать ей даже шанс? А если не в прошлом?..

Мысль о договорном браке всплыла снова, болезненно, как заноза. Глупо. Рационально. Выгодно. Всё то, что так хорошо вписывалось в мир Давида и так плохо — в её.

«Может, она всё-таки что-то для него значит?»

«Может, я просто удобный эпизод?»

«Может, память вернулась — а место рядом с ним уже нет?»

Боль накатила внезапно, без слёз, без истерики — тупая, глухая, разливающаяся где-то под рёбрами. Она даже не могла толком объяснить себе, почему так больно. Не ревность — слишком просто. Не страх — слишком привычно.

Скорее осознание, что она снова стоит на краю — и не знает, сделает ли шаг он… или она сама отступит. Телефон на тумбочке завибрировал. Имя на экране она не смотрела — и так знала. Давид. Ещё раз. И ещё.

Ванесса отвернулась, прижала ладонь к груди, будто могла удержать там этот хаос. Она понимала: если ответит сейчас — сорвётся. Скажет лишнее. Услышит лишнее. А может — не услышит того, что ждёт.

— Почему так больно… — тихо сказала она, словно он мог её услышать.

Ей нужно было время. Разобраться, где в этой истории она — настоящая. Не жена задним числом. Не жертва. Не инструмент в чужих играх. А просто Ванесса. И тишина номера впервые за долгое время стала для неё не пустотой — а убежищем. Она продолжала лежать, уставившись в потолок, где тени от ночных фонарей медленно скользили, ломались, снова собирались. Мысли крутились по кругу, как заевшая пластинка, но в этом круге вдруг проступала странная ясность.

Давид никогда ей не лгал. Она знала это так же точно, как знала вкус кофе по утрам или звук собственного дыхания в тишине. Он мог умалчивать. Мог действовать за её спиной. Мог решать вместо неё — да. Но врать? Нет. И уж точно не предавать. И он никогда не просил доверять ему. Он просто делал так, что ему доверяли. Делами. Выбором. Риском.

— Тогда что не сходится?.. — прошептала Ванесса в темноту.

Если бы Мириэн что-то значила… он не тратил бы год на поиски. Не рвал бы кланы. Не делал бы её своей женой, даже задним числом, чтобы защитить. Это было бы нелогично. А Давид был кем угодно — жестоким, опасным, безжалостным, — но не нелогичным. И всё же картина из ресторана стояла перед глазами слишком чётко. Колени. Платье. Его застывший взгляд. И она — Ванесса — на пороге, лишняя.

Стук в дверь прозвучал неожиданно резко. Она вздрогнула, медленно выдохнула.

— Открыто, — сказала негромко, не поднимаясь.

Послышались шаги. Уверенные. Чуть тяжёлые. Эрик. Он вошёл в спальню, остановился, провёл ладонью по волосам, взъерошив их ещё сильнее, будто пытался привести в порядок собственные мысли.

— Я так и думал, что ты не спишь, — сказал он и посмотрел на неё внимательно, без обычной лёгкой улыбки.

Ванесса повернула голову.

— Ты что-то хотел? — спросила ровно.

Он подошёл ближе, но не сел сразу, будто колебался.

— Да, — наконец сказал он. — И, кажется, обязан это сказать.

Она приподнялась, села на кровати, подтянула колени, машинально укуталась одеялом.

— Говори.

Эрик сел напротив, опершись локтями о колени. Несколько секунд молчал.

— Я поступил подло, — сказал он прямо. — Осознанно.

Ванесса нахмурилась.

— В каком смысле?

Он поднял на неё взгляд.

— Я привёл тебя в ресторан именно в тот момент. Знал, что там будет Дзержинский. Знал, что встреча будет напряжённая. И… — он сделал паузу, — я хотел, чтобы ты увидела это. Хотел, чтобы ты видела Мириэн рядом с Давидом.

Ванесса медленно вдохнула.

— Ты хотел, чтобы я усомнилась в нём, — произнесла она не вопросом, а утверждением.

Эрик кивнул.

— Да. Потому что хотел, чтобы ты осталась со мной. А не вернулась к нему.

Тишина в номере стала плотной, почти осязаемой.

— Ты понимаешь, что это… — она запнулась, — низко?

— Понимаю, — не стал оправдываться он. — И всё равно сделал.

Она долго смотрела на него, будто заново видела.

— Зачем ты мне это говоришь сейчас?

— Потому что дальше будет хуже, если промолчу, — ответил он честно. — И потому что… ты не заслуживаешь, чтобы тобой манипулировали. Ни он. Ни я.

Ванесса опустила взгляд на свои руки.

— Ты уверен, что он… хотел этого?

Эрик чуть усмехнулся — без веселья.

— Давид не стал бы устраивать спектакль ради Серебрянниковой. И уж точно не стал бы позволять ей унижаться, если бы это что-то для него значило. Там было другое.

— Что?

— Контроль. Закрытие старых хвостов. И… возможно, — он посмотрел ей прямо в глаза, — проверка. Не тебя. Ситуации.

Ванесса сжала пальцы.

— Проверка, от которой мне больно.

— Да, — тихо согласился Эрик. — Но он никогда не выбирал лёгкие пути.

Она медленно кивнула, будто принимая это не разумом, а чем-то глубже.

— Мне всё равно нужно с ним поговорить, — сказала она наконец.

Эрик выпрямился.

— Я знаю. И это правильно.

Он встал.

— Я не буду тебя удерживать. И… — он на секунду задержался у двери, — прости. За сегодняшний вечер. И…знай, если ты что-то случится, то я приму тебя в любом допустимом для тебя качестве.

Ванесса посмотрела ему вслед.

— Спасибо, что сказал правду, — произнесла она.

Дверь закрылась. Она осталась одна. И в этой тишине, впервые за вечер, в её мыслях появилось не сомнение — а решение.