Глава 38

Ванесса вышла из университета вместе с редеющим потоком студентов и направилась к парковке, чувствуя, как за день накопилась усталость — не физическая, а вязкая, давящая на виски. Асфальт ещё хранил тепло, воздух был пропитан выхлопами и осенней сыростью. У внедорожника стоял Давид — прислонившись спиной к двери, одна нога согнута в колене, плечи расслаблены, будто он никуда не спешил. Он медленно курил, держа сигарету между пальцами, и что-то пролистывал в смартфоне, иногда едва заметно хмурясь.

Ключи были у неё. Ванесса молча нажала на кнопку, замки щёлкнули, она села за руль, привычным движением поправила зеркало. Давид затушил сигарету о край урны, бросил окурок, сел рядом и захлопнул дверь. Машина будто стала меньше — теснее, тяжелее.

Она выехала с парковки почти сразу, не давая себе времени на сомнения. Несколько секунд они ехали в тишине, и только потом Ванесса нахмурилась, сжала руль сильнее.

— Я не помню, — сказала она наконец, не глядя на него. — Не помню, как подписала договор. Ни разговора, ни момента. Ничего.

Давид даже не повернул голову.

— Это не отменяет факта подписи, — сухо ответил он. — Остальное — твои проблемы.

Она поджала губы, взгляд стал жёстче. Машина шла ровно, стрелка спидометра медленно поднималась. Ванесса решила промолчать, но тишину нарушил он сам.

— Завтра ты поставишь номер для группы поддержки, — сказал Давид буднично, будто говорил о маршруте или времени выезда.

— Что? — она резко посмотрела на него. — Я на это не соглашалась.

Он наконец оторвался от смартфона, повернул голову и посмотрел прямо на неё. Спокойно. Внимательно. От этого взгляда по спине прошёл холод.

— Это часть договорённостей, — произнёс он ровно. — Дополнение. Ничего сверхъестественного.

— В договоре этого нет, — отрезала Ванесса. — И я не собираюсь…

— Ванесса, — перебил он тихо, но с нажимом. — Ты либо выполняешь условия, либо мы возвращаемся к юридической части вопроса. Проверки, разбирательства, вопросы, на которые тебе будет сложно отвечать. Я ясно выражаюсь?

Её нога дрогнула, и она слишком резко нажала на тормоз. Машину дёрнуло, ремень больно врезался в плечо. Ванесса выругалась сквозь зубы и повернулась к нему.

— Мы так не договаривались, — сказала она, уже тише, но твёрдо.

Давид усмехнулся — не широко, уголком губ.

— Договора не обсуждают, — ответил он. — Их исполняют. Поехали. Ты создаёшь аварийную ситуацию.

Он снова уткнулся в смартфон, словно разговор был исчерпан. А Ванесса выровняла машину, чувствуя, как внутри поднимается тревожная, холодная волна. Давид на мгновение отвлёкся, взгляд его скользнул по дороге, по мелькающим фонарям, по отражению её лица в боковом стекле. Потом он выдохнул — медленно, будто остужая в себе что-то опасное.

— Я мог тогда перейти черту и лишить тебя девственности, — сказал он ровно, без бравады. — Ты была на адреналине, злая, раненая, слишком доверчивая. Я это видел. И не стал. Не потому, что «не захотел», а потому что знал: потом ты бы себя за это ненавидела. И меня — тоже.

Ванесса сжала руль сильнее, костяшки побелели.

— И теперь ты считаешь, что я тебе что-то должна? — устало спросила она, не глядя на него. — Это называется шантаж, если ты вдруг забыл.

Он повернул голову, посмотрел на неё внимательно, будто действительно взвешивал слова.

— Возможно, — признал он после паузы. — А возможно — торг. Разница тонкая.

Она коротко усмехнулась, без радости.

— Отличный выбор ты мне предлагаешь, — сказала она сухо. — Либо я делаю номер для чирлидинга, либо… — она наконец посмотрела на него прямо, с вызовом. — А что если я скажу «да»?

В салоне будто стало темнее. Давид медленно вдохнул, и в его глазах мелькнуло что-то опасное, глубокое, но он не улыбнулся.

— Сегодня, — сказал он хрипловато, подчёркнуто спокойно, — я сделаю вид, что не слышал этого. Ты не в том состоянии, чтобы бросаться такими словами.

Он отвернулся к лобовому стеклу, голос стал жёстче.

— В следующий раз, Ванесса, за них действительно придётся отвечать. Но только если ты будешь говорить это трезво. Осознанно. И без давления.

Машина снова плавно тронулась с места, а напряжение между ними осталось — плотное, неразрешённое, как натянутая струна.

Внедорожник мягко катился по улице, светофоры сменяли друг друга, город жил своей обычной жизнью, будто ничего не происходило, будто внутри этого салона не сгущалось напряжение. Ванесса держала руль, не отвлекаясь от дороги.

— Я никто для группы поддержки, — произнесла она ровно. — Они не будут меня слушать. Тем более времени почти нет.

Давид перевёл на неё короткий взгляд и тут же снова уставился вперёд, будто всё уже было решено задолго до этого разговора.

— Приказ уже спущен, — сказал он без нажима. — Твоя подружка Аманда не спорила.

В его голосе не было торжества, но мелькнула опасная, едва уловимая усмешка, от которой у Ванессы внутри неприятно сжалось. Она бросила на него быстрый взгляд, потом снова на дорогу, будто опасаясь задержаться на нём дольше положенного.

— Чего ты добиваешься? — спросила она и в голосе послышались нервные нотки.

Он повернулся к ней медленно, почти лениво, изучая профиль, напряжённую линию скулы, упрямо сжатые губы. Улыбнулся — просто, без маски.

— Тебя, — ответил он так, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся. — Разве это не очевидно?

Ванесса шумно выдохнула, почти фыркнула, но в этом звуке не было веселья.

— Это глупо.

— Отнюдь, — возразил он спокойно. — Ты забавная. Упрямая. Ты сумела меня заинтересовать — это редкость.

Его голос стал тише, ниже, почти интимнее, и Ванесса почувствовала это кожей, ещё до того как осознала.

— И твоё тело откликается, — добавил он негромко. — Значит, мы можем быть ближе, чем ты пытаешься себе внушить.

Она сжала челюсть.

— Тебе показалось.

— Правда? — Давид улыбнулся лукаво.

Машина остановилась на светофоре. Всего секунда тишины — плотной, вязкой. Он воспользовался ею: подался вперёд, быстро, без суеты, и коснулся её губ своими. Не грубо, но уверенно, так, что от неожиданности у неё перехватило дыхание.

Её будто ошпарило — не болью, а вспышкой ощущений. Сердце ударило сильнее, в ушах зашумело. Она не успела подумать, не успела оттолкнуть — и, к собственному ужасу и растерянности, ответила. Всего на мгновение. Достаточное, чтобы это стало правдой.

Светофор щёлкнул, отсчитывая последние секунды, и город вокруг будто затаил дыхание. Давид отстранился первым — ровно настолько, чтобы между ними снова появился воздух. Не оттолкнул, не удержал. Просто выпрямился, вернувшись на своё место, будто ничего не произошло, будто это был всего лишь сбой в системе, короткое замыкание.

Ванесса судорожно вдохнула, пальцы всё ещё сжимали руль. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Она не сразу поняла, что машина уже сигналит — сзади кто-то нетерпеливо нажал на клаксон. Она тронулась, не глядя на Давида, уставившись на дорогу, словно в ней можно было найти ответы.

— Это… — она запнулась, потом резко выдохнула. — Это было лишним.

— Нет, — спокойно отозвался он. Без улыбки. — Это было честно.

Она хмыкнула, коротко, без веселья.

— Честно — это когда спрашивают, — сказала Ванесса. — А не пользуются моментом.

Он повернул к ней голову, внимательно, изучающе, словно впервые видел её не как задачу, не как риск, а как равную.

— Ты могла отстраниться, — заметил он тихо. — Ты не отстранилась.

Она промолчала. Потому что это было правдой, и именно это злило сильнее всего. Машина свернула с оживлённой улицы, шум остался позади, пространство сжалось до салона, до дыхания, до напряжения между ними. Ванесса первой нарушила тишину:

— Я не твоя вещь. И не цель. И не приз.

— Я знаю, — ответил он сразу. — Именно поэтому ты здесь.

Она бросила на него быстрый, острый взгляд.

— Тогда перестань вести себя так, будто можешь мной распоряжаться.

Он кивнул. Медленно. Серьёзно.

— Хорошо. Тогда давай договоримся иначе. Без давления. Без намёков. Ты делаешь номер для группы поддержки — потому что это работа, которая оплачивается. Я обеспечиваю тебе безопасность и условия — потому что это моя ответственность. Всё остальное… — он сделал паузу, — если будет, то только по твоему желанию.

Она молчала несколько секунд, переваривая услышанное. Потом чуть расслабила плечи.

— И без шантажа, — добавила она.

— И без шантажа, — согласился он.

Они подъехали к очередному светофору. На этот раз он не наклонился. Просто посмотрел вперёд, как и она. Но между ними уже было не только напряжение — было понимание. Хрупкое, неустойчивое, но настоящее.

И Ванесса вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не хочется бежать.