Глава 39

Закрыв за собой дверь комнаты, Ванесса провернула замок до щелчка и только тогда позволила себе выдохнуть. Спина уперлась в холодную поверхность, ладони дрожали — от злости, от усталости, от ощущения, что ее снова втянули во что-то, о чем никто не удосужился спросить. Она достала телефон, почти сразу набрала номер и, как только услышала знакомый голос, выпалила без прелюдий:

— Аманда. Скажи честно. Это правда?

На том конце повисла короткая пауза, слишком красноречивая. Потом Аманда вздохнула — тяжело, виновато.

— Да… — сказала она. — Для меня это тоже было неожиданно. Дзержинский дал команду. Жёстко. Сказал, что номер ставишь ты.

Ванесса зажмурилась, стиснула зубы и выдала такую многоэтажную, злую тираду, что сама на секунду удивилась собственному словарному запасу. Телефон едва не выскользнул из руки.

— Прости, — поспешно добавила Аманда. — Я понимаю, как это звучит.

— Шанс, — резко перебила Ванесса. — Какой вообще шанс, что мы успеем поставить этот чёртов номер?

Аманда сразу собралась, перешла в рабочий тон — тот самый, с которым она выходила на площадку перед игрой.

— Слушай внимательно. Нам до конца недели дали полный отгул от занятий. Матч серьёзный, за честь универа, ректорат давит. Репетиции каждый день, по несколько часов. Девчонки сильные, дисциплина есть. Мы можем успеть.

Ванесса прошлась по комнате, задевая носком кроссовка ножку стула, остановилась у окна.

— Но, — продолжила Аманда осторожнее, — Давид отдельно подчеркнул: номер должна поставить именно ты. Не я. Не хореограф. Ты.

— Я в этом ничего не понимаю, — глухо сказала Ванесса. — Я не чирлидер. Я даже… я не знаю, с какой стороны к этому подойти.

— Не драматизируй, — мягко, но уверенно ответила Аманда. — Это не так страшно. Нужно выбрать стиль, атмосферу, музыку. Задать вектор. Дальше мы всё отработаем вместе. Ты умеешь чувствовать ритм, Ванесса, ты это знаешь.

Она сделала паузу, потом добавила:

— С костюмами будет сложнее, да. Но я могу поговорить с театральным кружком. Они нам должны, после прошлой постановки.

Ванесса медленно опустилась на край кровати, провела ладонью по лицу. Злость никуда не делась, но под ней уже проступало другое — знакомое, упрямое ощущение вызова.

— Ладно, — наконец сказала она. — Я подумаю, что можно сделать.

— Я с тобой, — сразу откликнулась Аманда. — Как всегда.

Ванесса коротко кивнула, хотя подруга этого не видела, и сбросила вызов. Телефон с глухим стуком упал на покрывало. Она осталась сидеть в тишине, глядя в одну точку, уже прокручивая в голове музыку, свет, движение — злясь, сопротивляясь, но всё равно начиная работать.

Ванесса закрыла глаза и на несколько секунд просто позволила потолку раствориться в темноте. Мысли путались, но среди них настойчиво билась одна: сложный номер она не вытянет. Не её формат, не её язык. Она не хореограф, не постановщик, не лидер чир-команды. Но если зайти с другой стороны… если не усложнять, а ударить не техникой, а идеей. Не количеством элементов, а образом. Не «как у всех», а иначе.

Мысль вспыхнула резко, почти болезненно. Ванесса распахнула глаза, резко села на кровати, будто кто-то дернул за невидимую нить. Сердце ускорилось. Вот оно. Не танец — настроение. Не акробатика — ритм. Контраст. Дерзость. Она схватила ноутбук, поставила его на колени, открыла программу, пальцы забегали по тачпаду. Музыка — сначала одна, нет, слишком ожидаемо. Вторая — лучше. Третья — вот. Она замерла, прислушиваясь, представляя, как девчонки выходят на площадку, как свет режет пространство, как зал сначала не понимает, а потом взрывается.

Она так ушла в процесс, что вздрогнула всем телом, когда раздался стук в дверь. Резкий, уверенный, без сомнений. Ванесса бросила взгляд на часы — почти двенадцать ночи. Сердце неприятно сжалось. Она медленно встала, отложила ноутбук, подошла к двери и открыла.

На пороге стоял Давид.

Он окинул её ленивым, внимательным взглядом — от босых ног до растрёпанных волос, задержался на лице, будто отмечая каждую деталь. В коридоре за его спиной было темно, только приглушённый свет подчёркивал резкие линии его фигуры.

— Собирайся, — сказал он спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся. — Отвезёшь меня на встречу.

— Сейчас? — Ванесса нахмурилась, инстинктивно прижимая к себе край худи. — Почти ночь.

— Именно, — он слегка приподнял бровь. — У тебя пять минут.

Она хотела возразить, спросить куда, зачем, почему именно сейчас, но слова застряли в горле. В его голосе не было давления — хуже. Уверенность, что она всё равно пойдёт. Ванесса стиснула зубы, кивнула и закрыла дверь прямо перед его лицом.

Пять минут превратились в три. Джинсы, кроссовки, волосы собраны наспех. Она поймала своё отражение в зеркале — глаза горят, щёки пылают, внутри всё ещё пульсирует только что родившаяся идея и новое, тревожное предчувствие.

Когда она вышла, Давид уже ждал, стоя у перил. Он бросил короткий взгляд, удовлетворённо кивнул и молча направился к выходу. Ванесса пошла следом, чувствуя, как ночь за порогом сгущается, обещая, что эта поездка будет чем угодно, но точно не простой.