Глава 47

Ванесса сидела на холодной скамье у стены спортзала и смотрела на генеральную репетицию так, словно между ней и происходящим стояло толстое мутное стекло. Музыка гремела, девчонки двигались синхронно, выверенно, красиво — именно так, как она задумывала, — но каждый резкий акцент отдавался в голове тупым, пульсирующим ударом. В висках стучало, будто кто-то изнутри методично бил молотком, а желудок сводило болезненной пустотой. Голод был злой, липкий, от него подташнивало, и это ощущение странно перекликалось с внутренней пустотой, которая расползалась где-то под ребрами.

Она поймала себя на том, что почти не понимает, на что смотрит. Движения распадались на отдельные фрагменты, лица теряли четкость. Мысли путались, словно кто-то вытряхнул их из головы и не удосужился собрать обратно. Жизнь и без того давно шла наперекосяк — рвано, резко, без логики и пауз на передышку, — а сейчас это ощущение окончательно стало невыносимым. День за днем все только усложнялось, наслаивалось, и Ванесса больше не была уверена, что вообще понимает, куда и зачем она бежит.

Она попыталась подняться, но мир качнулся, пол под ногами словно поехал в сторону. Ванесса машинально ухватилась за спинку скамьи, глубоко вдохнула, переждала волну дурноты и только потом сделала несколько шагов к площадке. Голос вышел тише, чем она ожидала, но Аманда услышала сразу.

— Аманда… — Ванесса махнула рукой, привлекая внимание. — Давай заканчивай на сегодня. Я… мне нехорошо.

Аманда тут же остановила музыку. Внимательно посмотрела на подругу, оценивая ее с ног до головы, и кивнула без лишних вопросов.

— Хорошо. Девочки, на сегодня всё, — быстро скомандовала она. — Разойдёмся.

Никто не стал возражать. Ванесса поймала на себе несколько обеспокоенных взглядов, но не стала ничего объяснять. Она просто развернулась и вышла из зала, чувствуя, как с каждым шагом силы утекают, словно песок сквозь пальцы.

В коридоре было прохладнее и тише. Она успела сделать всего пару шагов, когда в кого-то почти врезалась. Чужие руки успели придержать ее за плечи.

— Прости, — сразу сказал Ян, отступая на полшага. — Я не заметил.

Ванесса поморщилась — резкое движение отозвалось вспышкой боли в голове. Ян нахмурился, вглядываясь в ее лицо.

— Ты какая-то совсем бледная, — осторожно заметил он. — Тебе точно нормально? Может, помощь нужна?

Она хотела отмахнуться привычным «всё в порядке», но вместо этого неожиданно для самой себя выдохнула:

— Мне просто… нужно поесть.

Слова прозвучали странно честно, почти беспомощно. Ян на секунду замер, а потом улыбнулся — просто, без намека на жалость.

— Тогда пошли в кафе, — предложил он. — Тут за углом есть одно, нормальное. Поедим, посидим. Тебе явно не помешает.

Ванесса посмотрела на него, будто взвешивая это предложение, и вдруг поняла, что сил спорить у нее нет совсем. Она медленно кивнула.

— Пошли, — сказала она тихо.

И, развернувшись, позволила себе впервые за день не думать ни о репетициях, ни о гонках, ни о том, как все опять катится не туда. Сейчас ей действительно нужно было только одно — еда и несколько минут покоя.

До кафе они дошли почти незаметно, будто город на время убрал острые углы и дал ей пройти, не спотыкаясь о собственное состояние. Ванесса шла чуть впереди, сжав ремень сумки, плечи были напряжены, шаги — механические. Голова гудела так, словно внутри перекатывались металлические шарики, а пустота в желудке отзывалась тупой, злой болью. Ян держался рядом, ненавязчиво, но внимательно, то и дело бросая на нее быстрые, тревожные взгляды, словно боялся, что она вот-вот просто осядет на тротуар.

В кафе было тепло, пахло кофе и свежей выпечкой, и этот запах ударил по ней почти физически. Они сели у окна. Ванесса опустилась на стул, выдохнула, будто пробежала марафон, и, не раздумывая, заказала большой американо и мороженое. Два шарика. Потом, помедлив секунду, добавила третий.

Ян приподнял бровь, сложил руки на столе и чуть наклонился к ней:

— Ты уверена, что это хорошая идея? — осторожно сказал он. — Кофе на пустой желудок, да еще и одно сладкое… Тебе бы что-нибудь нормальное, не одни углеводы.

Ванесса медленно повернула к нему голову, уголки губ дернулись в подобии улыбки. Она склонила голову набок, разглядывая его, будто решала, сердиться или смеяться.

— Ты всегда такой зануда? — мягко спросила она, с ленивой иронией в голосе.

Ян усмехнулся, но взгляд у него остался серьезным.

— Нет, — ответил он честно. — Только с тобой. Потому что ты мне нравишься.

Она на секунду замерла, потом покачала головой, словно отмахиваясь от слишком тяжелой темы.

— Зря, — тихо сказала Ванесса. — От меня одни проблемы. Серьезно.

Официантка принесла заказ, поставила перед ней чашку и высокий стакан с мороженым. Ванесса обхватила чашку ладонями, чувствуя тепло, и только сейчас поняла, как сильно у нее дрожат пальцы.

Ян некоторое время молчал, затем, будто решившись, спросил:

— А что у тебя… с Давидом? — он говорил спокойно, но в голосе проскользнуло напряжение. — Просто… видно же, что он к тебе серьезно настроен.

Ванесса подняла глаза, открыла рот, чтобы ответить — и в этот момент на ее плечи легла тяжелая, горячая ладонь. Прикосновение было резким, властным, слишком знакомым. Она вздрогнула.

— Серьезно настроен, — раздался ровный, холодный голос.

Давид сел рядом, не спрашивая разрешения, придвинул стул так близко, что его нога коснулась ее бедра. Его рука осталась на ее плече, пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно. Он посмотрел на Яна спокойно, оценивающе, как на вещь, мешающую на пути.

— Заглядываешься на мою девушку? — уточнил он не повышая голоса, но каждое слово прозвучало как предупреждение.

Ян перевел взгляд на Ванессу, явно ожидая от нее ответа, подтверждения или опровержения. В этот момент она побледнела, будто кровь разом отхлынула от лица. Ложка выпала из ее пальцев и тихо звякнула о блюдце. Ванесса сидела неподвижно, с прямой спиной, глядя в стол, чувствуя, как воздух вокруг становится плотным, вязким.

— Давид… — начала она, но голос предательски сорвался.

Он не посмотрел на нее, все внимание было сосредоточено на Яне.

— Вопрос был не к тебе, — добавил Давид, чуть склонив голову, и в этом жесте было слишком много скрытой угрозы.

Ванесса поджала губы, чувствуя, как внутри поднимается знакомая смесь усталости, злости и бессилия. Она вдруг остро осознала: даже здесь, за маленьким столиком с кофе и мороженым, ее жизнь снова перестала принадлежать только ей.

Ян поправил очки медленным, выверенным жестом, словно собирался не просто ответить, а поставить точку в чужом предложении.

— Вообще-то, — спокойно сказал он, глядя прямо на Давида, — Ванесса свободная девушка.

В зале кафе повисла странная, натянутая пауза. Давид усмехнулся — не резко, а лениво, будто услышал что-то забавное и заведомо несерьёзное. Он достал сигарету, покрутил её между пальцами, щёлкнул зажигалкой.

— Это временное явление, — бросил он, выпуская дым и не отрывая взгляда от Яна.

Ванесса чувствовала, как внутри что-то сжимается, неприятно, вязко. Она медленно поднялась из-за стола, стараясь не смотреть ни на одного из них.

— Я… пойду попудрю носик, — ровно сказала она.

Но вместо того чтобы повернуть к дамской комнате, развернулась и направилась к выходу. Колокольчик над дверью звякнул слишком громко, словно выдал её побег.

На улице было неожиданно тепло. Солнце стояло высоко, ласково грело кожу, отражалось в витринах, играло бликами на асфальте. Ванесса сделала несколько шагов и остановилась, запрокинула голову, прикрыла глаза. Воздух пах весной, кофе и чем-то ещё — свободой, может быть, или просто иллюзией передышки.

Когда именно всё пошло под откос? Она прокручивала этот вопрос снова и снова, но ответа не находила. Всё будто рушилось постепенно, незаметно, без громких взрывов — просто день за днём жизнь становилась всё более чужой, непонятной, несобранной. И главное — она не знала, чего ждёт и чего на самом деле хочет.

Она почувствовала его сразу. Даже без прикосновения, без шагов за спиной — просто знание. Давид был рядом. Ванесса не обернулась. Медленно пошла по тротуару, к одинокой скамейке у клумбы, будто это было её собственное, выстраданное решение.

Позади слышались шаги — спокойные, уверенные. Давид шёл следом, одной рукой листая что-то в смартфоне, другой докуривая сигарету. Со стороны — обманчиво расслабленный, почти равнодушный. Опасный именно этим.

Ванесса уже собиралась сесть, когда рядом резко притормозил знакомый внедорожник. Дверь распахнулась, и из салона выглянул Фобос, сияя так, будто это был лучший момент его дня.

— Карета подана! — бодро сообщил он.

Ванесса даже не успела возразить. Давид оказался рядом мгновенно, перехватил её руку — крепко, но без грубости, так, что вырваться было скорее бессмысленно, чем невозможно.

— Поехали, — коротко сказал он.

И уже через секунду они оба оказались в салоне, дверь захлопнулась, изолируя её от солнца, скамейки, вопросов и того короткого мига, когда ей казалось, что ещё можно просто идти вперёд и никуда не возвращаться.