Глава 49

В зале стоял плотный, гулкий шум — радостный, нетерпеливый, насыщенный ожиданием. Трибуны переливались голосами, смехом, выкриками, хлопками ладоней. Где-то внизу уже разогревались игроки, мяч гулко бился о паркет, баскетбольный матч обещал быть зрелищным, быстрым, жестким, таким, после которого еще долго звенит в ушах. Свет прожекторов резал пространство, музыка била по нервам, и вся эта энергия, казалось, вибрировала в воздухе.

Ванесса стояла чуть в стороне от основной суеты, прислонившись к ограждению. Она смотрела на площадку, но взгляд был расфокусирован, будто мысли ее были совсем в другом месте. К ней подошел Калеб — уверенный, улыбчивый, с тем самым азартом в глазах, который появляется у людей перед важной игрой.

— Можешь пожелать мне удачи, — сказал он легко, чуть наклонившись к ней. — Тогда я посвящу тебе победу.

Он ждал реакции — улыбки, шутки, хоть какого-то ответа. Но Ванесса не отреагировала вовсе. Ни слова, ни взгляда. Калеб на секунду замер, а потом лишь шире улыбнулся, словно списал это на ее характер или настроение.

— Знаешь, — добавил он вполголоса, — мой брат тот еще тиран, если держит такую девушку на должности шофера.

Ванесса наконец шевельнулась. Ее взгляд вдруг выцепил кого-то в толпе, лицо стало собранным, закрытым. Не говоря ни слова, она развернулась и ушла, оставив Калеба с его шуткой и недоумением.

На трибунах она быстро нашла Яна. Он сидел чуть сбоку, наблюдая за происходящим на площадке, и заметил ее почти сразу. Ванесса подсела рядом, опустилась на пластиковое сиденье и негромко сказала, не глядя на него:

— В кафе получилось некрасиво.

Ян повернулся к ней, внимательно посмотрел, поправил очки.

— Так вы встречаетесь? — спросил он прямо, без лишних обходов.

— Нет, — ответила она спокойно, почти равнодушно, и после короткой паузы добавила, уже тише: — Но, кажется, моя жизнь в его власти.

Ян нахмурился, чуть подался вперед.

— Я могу чем-то помочь?

Ванесса медленно покачала головой.

— Я не хочу больше никого втягивать в свои проблемы.

Он кивнул, принимая это, но не отводя взгляда.

— Тогда… мы можем остаться друзьями?

Она посмотрела на него впервые за весь разговор, устало, но искренне, и кивнула.

С трибуны выше за ними наблюдал Давид. Он не слышал ни слова, но видел все остальное: как Ванесса ушла от Калеба, как села рядом с Яном, как изменилась ее поза, как в жестах мелькала сдержанность, напряжение, какая-то внутренняя усталость, обреченность. Он отмечал каждую эмоцию, каждое движение, с холодным, цепким вниманием, будто складывал в голове еще одну схему, еще одну партию, где ставки были слишком высоки, чтобы позволить себе небрежность.

Матч вспыхнул резко, без раскачки, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Трибуны взревели, мяч глухо бился о паркет, кроссовки визжали на поворотах, тела сталкивались, и в этом шуме было что-то первобытное, хищное. Игра сразу пошла жёсткая — без скидок, без вежливости. Калеб рвался вперёд, ловил передачи, уходил от опеки, и зал отзывался на каждый удачный манёвр волной криков.

Ванесса смотрела на площадку, но взгляд будто скользил мимо. Картинка перед глазами дробилась: вспышки света, движения, чужие эмоции. Шум бил по вискам, отдавался болью в голове, и она ловила себя на том, что не понимает счёт, не следит за мячом, просто сидит, сцепив пальцы, и дышит, стараясь не потеряться в этом гуле. Мысли путались, возвращаясь всё к тому же — ощущению клетки, в которой она оказалась, и из которой не видела выхода.

Давид, напротив, был собран и холоден. Он сидел выше, в вип-секторе, откинувшись на спинку кресла, и скользил взглядом по залу так же внимательно, как по шахматной доске. Его внимание зацепилось, когда в проходе показалась знакомая фигура. Каин. Самоуверенный, шумный, в окружении таких же самодовольных лиц. Он прошёл в випку, не скрываясь, будто намеренно показываясь. Давид прищурился.

— Зашёл, — негромко сказал он, не отрывая взгляда.

Фобос наклонился ближе, почти касаясь плечом.

— Периметр под контролем. Охрана на местах. Здесь он в открытую не дёрнется.

Давид усмехнулся, достал сигарету, лениво щёлкнул зажигалкой. Огонёк на мгновение высветил его лицо, жёсткое, спокойное.

— Держу пари, он всё равно сольёт видос. Вопрос только — насколько у него хватит наглости.

Фобос коротко посмотрел на него.

— Мешать?

— Нет, — Давид затянулся, выпуская дым медленно, словно взвешивая каждое слово. — Там нет ничего, что компрометирует Ванессу. Зато его самого — более чем. Пусть копает себе яму. Мы только поможем её углубить.

Он снова перевёл взгляд вниз, туда, где на трибунах Ванесса наконец шевельнулась. Она наклонилась к Аманде, что-то сказала, кивнула, потом поднялась вместе с остальными девушками из группы поддержки. Они двинулись к выходу, к коридору, ведущему в раздевалки. Яркие куртки, собранные хвосты, напряжённые лица — скоро их выход.

Давид проводил её взглядом до самого поворота, пока она не исчезла за дверью. В груди шевельнулось знакомое, тягучее ожидание. Он знал, что выступление будет эффектным — видел репетиции, знал, как она двигается, как собирает внимание зала. И, несмотря на весь хаос вокруг именно этого момента он ждал больше всего.