Глава 2

В себя я пришел от того, что кто-то тряс меня за грудки и время от времени бил по щекам, которые уже горели от ударов чьих-то мозолистых рук. На мое лицо падали соленые капли — похоже кто-то оплакивал мое ранение. После обстрела минами я видно был контужен, поскольку голова была будто ватная и почему то сильно болела шея как после удушья. Я открыл рот и попытался вздохнуть полной грудью.

— Луи! Братец! Ты очнулся! Подожди, я тебе дам воды.

Открыв глаза, я увидел над собой девчушку лет двенадцати-тринадцати, худую настолько, что казалось сквозь ее кожу можно будет увидеть ее косточки. Чумазое но приятное симпатичное личико с белокурыми но грязными кудряшками, на ребенке были какие-то штопанные грязные обноски. Я почувствовал смрад будто меня перенесли в жуткий бомжатник, причем явственно вокруг воняло мочой и навозом. Девчушка бросилась куда-то в сторону и тут-же вернулась с какой-то грубо выструганной из дерева плошкой, в которой была затхлая вода.

— Пей, Луи, пей!

Я не морщась выпил, не понимая где я нахожусь. Видно все-таки в Афганском ауле, раз навозом несет, качество воды меня не насторожило — за свою службу что только не приходилось пить.

Я погрузился в медитацию и через десять минут я полностью очистил свое сознание и неожиданно понял, что с девочкой я общаюсь на странном французском языке, отличавшегося от современного французского в области фонетики, грамматики и лексики. Похоже это связано с незаконченной эволюцией северо-галльского наречия народной латыни, изменившей форму под влиянием франкского языка. Странно ощущалось мое тело. Подняв правую руку я просто охренел — рука принадлежала ребенку! Подняв и осмотрев вторую руку я решил что у меня явно поехала крыша. Поднявшись, я окинул свое детское тело взглядом. Оно напоминало ребенка, который вот-вот от истощения перейдет в рахитичное состояние. Проведя языком по зубам я убедился в их целостности и отсутствии обломков. Одет был в такое же рванье, что было и на девочке, которая сидела прямо в пыли рядом с ним. На мне были штаны длиной до колен и сорочка из грубого полотна, которая от ветхости грозила расползтись по швам. На шее повязан платок видно когда-то имевший синий цвет. На голове был странный головной убор, похожий на чепец младенца, только вместо завязок были широкие куски ткани, которые я мог обернуть вокруг шеи как шарф. Ноги и у меня и девочки, которая судя по ее обращению ко мне как к братцу была моей сестрой, были босыми и мозолистыми. Мои ладони тоже были покрыты твердыми мозолями. На нас бросали любопытные взгляды прохожие, которые тут же ускоряли шаг, спеша по своим делам.

Я поднялся на ноги и огляделся вокруг. Мы находились на какой то площади перед каменным храмом. Вокруг сновали жители века так шестнадцатого-семнадцатого. А вот верхом на осле проехал монах в штопанной черной сутане, пара расфуфыренных богато одетых дамочек в сопровождении кавалера при длинной шпаге, или рапире сели в карету, запряженную четверкой лошадей. Неужели у меня шизофрения и я сейчас лежу в дурке, обколотый всякой дрянью? Но вот почему тогда я знаю старофранцузский? Неужели все-таки переселение душ существует и песня Володи Высоцкого была не просто красивым сарказмом.

Я, не надевая свой головной убор, потрогал свои лохмы, доходившие мне до плеч — Как твое имя, а то я что-то плохо себя чувствую.

Девочка широко раскрыла свои глаза и захлопала длинными ресницами — Луи, это же я, твоя сестра Джейн!

Я вздохнул — Сестренка, расскажи о нас, что-то с моей памятью стало. Меня случайно не били по голове?

— Нет, Одноглазый Буше решил тебя проучить за то, что ты меня привел сюда, к церкви, просить милостыню. Ты же знаешь, что Мясник (Буше от фр Boucher — мясник) разрешает стоять на паперти только тем, кто платит ему большую часть от выручки. Свободных мест среди нищих у Мясника нет, вот он и озверел, увидев нас. Буше чуть не задушил тебя, если бы я не упросила его сжалиться, он бы точно тебя убил. Луи, как бы я смогла жить дальше без тебя? Мясник грозился продать меня в бордель.

Я стиснул зубы — В бордель говоришь! Вот ведь сука! Ну все, Мясник, готовься к смерти.

Выяснив у сестры о нашей жизни, я призадумался — Наши родители погибли в этом горду во время религиозных войн, треть жителей бежала, многие дома были уничтожены и мы в поисках крова над головой прибились к шайке нищих из Двора Чудес, отдавая половину того, что нам подавали. А подавали нам немного, чаще нам перепадали куски хлеба, черствые лепешки.

Всего в Париже насчитывали 12 дворов чудес, вот в самом крупном и известном под называнием Вотчина Альби, находившегося между улицами дю Кэр и Реомюр, мы и жили на соломе конюшни, в которой укрывались от непогоды мы и пара ослов.

Двором чудес (La Cour de Miracle) во Франции называли квартал, населенный ворами, попрошайками, мошенниками, фальшивомонетчиками и другими криминальными элементами общества. Там же можно было встретить продажных женщин, нищих поэтов, монахов-расстриг и уличных артистов.

Название объясняется так. Во Франции Средних веков огромное количество людей не имело средств к существованию. Они были вынуждены заниматься попрошайничеством на улицах Парижа и других городов.

А чтобы зажиточные горожане охотнее подавали милостыню, попрошайки наносили себе искусственные увечья, оставаясь в действительности здоровыми людьми. Они накладывали повязки на глаза, имитируя слепоту, вооружались костылями, подражая хромым и парализованным. С помощью искусного грима бродяги имитировали различные кожные болезни, язвы, нарывы. Однако с наступлением сумерек все попрошайки направлялись домой — в свой Двор чудес. И тут они мгновенно снимали с себя личину больных и увечных, избавлялись от язв и нагноений, отбрасывали костыли. Именно эти «чудесные» исцеления и дали название кварталам, где на постоянной основе обитали нищие.

Дворы чудес считались настолько опасными местами, что даже королевские стражники избегали там появляться. У нищих существовал свой свод законов, свой язык (арго) и даже свои правители. Главой считался Великий Кёзр, или Главный Нищий. Именно он руководил политикой Двора чудес. Если неосторожный путник забредал на чужую территорию, он почти наверняка расставался с жизнью.

Я подбежал к одной карете, остановившейся для высадки своих пассажиров, решив глянуть на свое лицо в отражении стекол, вставленных в раму дверцы. В отражении на меня глянуло миловидное лицо столь же ангельского вида, как и у моей сестры, сходство с ней было очевидно. Такие же белокурые волосы, ставшие от грязи пепельными, такие же голубые глаза. Возница замахнулся на меня своим кнутом — А ну брысь, шваль подзаборная!

Вышедшая из кареты богато одетая женщина, на шее которой было роскошное колье из драгоценных камней, которые также сверкали в ее серьгах, в перстнях и даже на платье, остановила своего слугу — Постой, Клод! Не трогай бедного мальчика. — повернувшись ко мне, она осмотрела меня и видать результат ее понравился — Какой милый ангелок! — скосив глаза на подошедшую к нам сестру, взмахнула руками — Это твоя сестра? Как же вы похожи.

Джейн мило улыбнулась и жалобно пропищала — Госпожа! Подайте бедным сиротам на хлебушек! Мы с братом будем молить Богородицу даровать вам здоровье и богатого мужа.

Дворянка рассмеялась и погрозила пальцем — Слава Господу, я уже замужем. — достав из кошеля две медных монетки, она протянула их нам — Я бы дала вам луидор, но боюсь, что вас за него могут и убить. Скажи, девочка, а ты не хочешь пойти ко мне в услужение? Поверь, ты не пожалеешь, что ушла с улицы.

Я рассмотрел двойные турнуа из меди, которые дала дама, на них был изображен изображен Генрих Третий и его титул на французском языке, а на оборотной стороне — три королевские лилии и номинал: «DOVBLE TOVRNOIS».

Затем я взглянул на сестру — Джейн, я считаю, что от такого предложения тебе нельзя отказываться. Это действительно хороший выход.

Женщина кивнула — Малышка Джейн, тебя отмоют и переоденут во все чистое. И поверь — тебе не придется больше голодать. Извини, но я не могу предложить стать моим слугой и твоему брату. Мой муж жуткий ревнивец и, увидев такого красавчика подле меня, он будет в ярости. — вздохнув, дама развела руками — Извини, малыш! На вот тебе еще пару монет.

Взяв еще пару двойных турнуа, я ожидающе посмотрел на Джейн — Та прощебетала — Мадам, позвольте мне подумать. Я очень боюсь за брата. Похоже он частично потерял память и мне не хочется бросать его в таком состоянии.

Аристократка кивнула и мило улыбнулась — Я все понимаю, если ты все же надумаешь стать моей служанкой, то придешь на Площадь Дофина, наш трехэтажный особняк из белого камня, второй после дома из красного кирпича со стороны моста Пон-Нёф. Привратник будет предупрежден о твоем приходе.

Джейн низко поклонилась и дама поспешила в церковь.

Мы же с сестрой прошлись по торговым лоткам, я изучал цены, прикидывая стоимость полученных четырех монет.

Турский ливр еще со времен Людовика Девятого стал основным расчетным средством Франции. Деление на мелкую монету шло по двадцатиричной системе:

1 ливр = 20 турских солей, или су (другое название «гро турнуа»/грош — монета из высокопробного серебра весом 8,33 граммов чистого серебра и к золоту в весе, меньшем в 10 раз) = 240 турских денье весом около 1,3 г, = 480 оболов (самая мелкая серебряная монетка в половину денье). При Людовике Святом ливр приравнен к 8,33 граммов ; франк с 1360 года чеканился из чистого золота при массе 3,885 граммов. Кроме этой монеты, Карл V выпустил еще пеший франк из чистого золота весом в 3,826 г. Обе монеты имели стоимость ливра, или 20 су. С того времени франк, как и ливр, стал денежно-счетным понятием, означавшим сумму в 20 су. С 1575 года чеканились серебряные франки, введенные Генрихом III вместо тестонов. Монета весила 14,188 г (11,82 г серебра) и, как и золотой франк в прежнее время, делилась на 20 су. Чеканились также монеты в ½ и ​¼ франка.

Другие монеты: тройной денье (лиард). В XIV веке появились первые медные монеты — денье турнуа (1,5 грамма) и дубль (двойной) турнуа — 3 грамма, — с соответствующим обозначением на реверсе: DENIER TOVRNOIS, DOVBLE TOVRNOIS. Занимался чеканкой турский монастырь святого Мартина превратившийся фактически в госкорпорацию с частными активами наподобие современной ФРС Америки.

Золотой ливр с середины XIV века начал обиходно именоваться франком — благодаря надписи рядом с изображением Иоанна II Доброго де Валуа: «FRANCORV REХ», «король франков».

В одном су как я усвоил, было 1/20 ливра (фунта), или 12 денье. Двойной турнуа (Двойной турский денье) составлял ⅙ часть су. По сути у меня на руках не было и су.

Вот примерная стоимость продуктов в городе: хороший кусок телятины в мясной лавке — 5–6 ливров; хороший кусок баранины — 6 — 7 ливров; у мясника говядина стоила около 10 су за килограмм; хлеб, обычно пеклеванный, продавался по цене 1 су за килограмм в урожайные годы; в голодные годы стоимость хлеба увеличивалась в два-три раза; взрослому требовалось в день от 2 ло 4 фунтов хлеба в день плюс овощи и фрукты, почти никто не ел мяса, за исключением богатых людей и крестьян, выращивавших свиней; цыпленок — 15 су; фунт масла — 5–8 су; бычий язык и яйца — 12 и 8 су; коровье вымя — 4 су; засоленный окорок — 12 су; дюжина кровяных колбасок или сосисок — 12 су; целый поднос требухи — 6 су; пара бараньих почек — 5 су; дикий молодой кабанчик — 40 су; кролик — 15 су; молодой барашек — 28 су; щука, карп, лосось или форель — 7 ливров; речная камбала — 10 су; макрель и скумбрия — 5 су за штуку; минога — 35 су; окунь — 20 су; небольшая корзинка инжира — 2 су; сахар — 15 су за фунт; рис — 10 су за фунт; 10 яиц — 6 су; соль — 8 су; 1 унция корицы — 4 су; 1 унция шафрана — 2 су 5 денье; 1 унция гвоздики и мускатного ореха — 3 су 8 денье; артишоки — 8 су; спаржа — 8 су; яблоки — 4 су за фунт; груши — 4 су за фунт; апельсины — 16 су 8 денье за дюжину.

Хорошая тягловая или рабочая крестьянская лошадь стоила 60 ливров; дворянские лошади — 600 ливров; пара мужской обуви — 3 ливра; детская обувь — 14 су; дюжина деревянных башмаков (сабо) — 25 су; 10 белых свечей — 8 су 4 денье; 14 желтых свечей — 7 су 1 денье; глиняная глубокая посуда — 7 су; мера овса для лошади на 8 дней — 30 су; сено для лошади — 4 су в день; комплект гвардейца (аркебуза или мушкет, шпага и одежда) — 250 ливров; дешевый повседневный костюм гвардейца — 50 ливров;

Неквалифицированный рабочий в городе мог заработать от 6 до 10 су в рабочий день, коих в месяц выходило около 20 из-за обилия религиозных праздников; квалифицированный рабочий(краснодеревщик, слесарь, каменотес) — 20 су в день; рабочие в сельской местности были заняты около 150 дней в году и получали от 5 до 6 су в день плюс еду в полдень; приходской кюре получал около 20 су за полный рабочий день; полковой капеллан имел жалование в 60 ливров в месяц; старший полковой хирург — 50 ливров в месяц; рядовой пехотинец-аркебузир или мушкетер имел жалование 5 су в день (причем два су получал на руки, остальное уходило на прод-содержание, амуницию и прочее); капитан (командир роты) — 80 ливров в месяц; гвардейские жандарм, шеволежёр — 45 су в день; ломовой извозчик — 20 су в день; пастух — 15 ливров в месяц; хороший слуга — 12,5 ливра в месяц; Кухонные рабочие зарабатывали 4 су в месяц, пажи и малолетние слуги — до 6 су в месяц (хозяин традиционно снабжал всех своих слуг одеждой, едой и жильем). По моим прикидкам скромная семья жила в Париже на 25 ливров в месяц.

Я приобрел кинжало-подобный боевой крестьянский нож, смотревшийся в моих руках как одноручный меч. До 19 века, независимо от того, какую форму и габариты имел нож, он затачивался только односторонне. Нож похоже часто точился и его лезвие немного напоминало изгиб кукри, правда лезвие было наточено до острия бритвы. Я долго торговался и отдал ха это убожество одну монету. На ножны мне было жаль тратить деньги и я завернул клинок в кусок грязной тряпки. Еще за одну монету я приобрел пару кожаных потертых наручей, которые прямо при мне мастер-кожевник подогнал по моим детским рукам.

Джейн удивленно дернула меня за рукав — Луи, зачем тебе этот нож?

— Буду завоевывать себе место под солнцем, сестренка. Сегодня ты покажешь наше место ночлега, а завтра я отведу тебя к твоему новому дому.

На оставшиеся две монеты мы до сыта наелись и прихватили с собой сдачу в пару денье. Похоже их придется отдать в уплату за предоставленный кров.

Удаляясь от центра я все больше охреневал — Париж трудно было назвать великолепным. Город находился в плачевном положении; в нем не хватало абсолютно всего. Я несколько раз видел, как по некоторым улицам французской столицы свободно бродили волки! Правда строители и архитекторы похоже крепко взялись за закладку домов на площади Дофин и площади Вогезов, которая сейчас называется Королевской.

Сена была торговой «дорогой жизни» Парижа, по ней в город ввозились тяжёлые товары. Большинства набережных ещё не было, а дома зачастую строились у самой кромки воды. Начато строительство Пон-Нёф — первого парижского моста без домов и с тротуарами.

Генрих IV умел работать быстро. К 1598 году он достиг первой цели своего правления — мира, — издав Нантский эдикт, который провозглашал религиозную толерантность официальной политикой государства, и подписав договор с испанцами. Как я помнил из истории, Генрих IV реорганизовал систему управления государством. Во время Религиозных войн провинции обладали довольно широкой автономией; Генрих IV начал процесс — продолженный затем Людовиком XIII и Людовиком XIV, — в результате которого власть окончательно перебралась в Париж и пришла к абсолютной монархии. Но больше всего Генрих IV изменил Париж как градостроитель. Получив разоренную войной столицу, он стал воплощать в жизнь те самые амбициозные проекты, благодаря которым впоследствии Париж стали называть «столицей вселенной». Ему правда на это потребуется еще чуть больше десяти лет.

Мне к времени возвышения Парижа будет больше двадцати пяти. Интересно, смогу ли я к тому времени выбраться из грязи в князи? Все-таки мои знания должны мне в этом помочь.